Надеюсь, ты счастлив

***

      Срывается с его губ и в следующее мгновение мы с ним резко нагибаемся, практически ложась на пол его ренжа. А дело в том, что на стоянку подъехала Настина машина, и мы, как подростки, прячемся под автомобильным креслом, практически лежим друг на друге. Лёша по-дурацки лыбиться, а мне до дрожи противно всё происходящее, срочно хочется под душ — смыть с себя грязный привкус этой ситуации. Я никогда в своей жизни не была и не буду «третьей»… и только навязчивая мысль о том, что мы просто друзья, плотно закрепившаяся в моей голове, отрезвляет и успокаивает меня. Весь завершающий съёмочный день слепых мы не общаемся, порой забываем даже улыбаться друг другу для камер. Он не может позволить проявлять даже банальные эмоции ко мне при ней, а я не могу так… «вполсилы», «не по-настоящему»… «Пресс», «возвращение легендарного Ромчика», «дуэт Полюс притяжения» — я сегодня в ударе, скажу вам, даже несмотря на скомканно начавшееся утро и сложный день, я, видимо, вчера всё-таки смогла вытряхнуть дурь и прочие загоны из головы, когда прыгала на батутах и летала вверх тормашками в бассейн с шариками. После объявления об окончании съемок все достаточно быстро разъехались по домам, четвёртый последний день слепых прослушиваний, так что, если у кого-то и остались силы, их хватит ровно для того, чтобы дойти до кровати и упасть лицом в подушку. Я от усталости закопалась, и собираюсь уже достаточно долго, уверена, что осталась в этом павильоне одна, пока не услышала стойкий аромат знакомых трав. —Ну что ты жива, малышка? — Лёша вошёл в комнату и вручил мне кружку вкуснейшего травяного чая. Данный напиток — наша старая любовь на двоих. —Спасибо, — благодарно отвечаю я, ведь это было именно то, что мне сейчас нужно. Но, сделав пару глотков, отставляю кружку, слишком горячо. Лёша за это время расположился на кресле. Обыкновенная ситуация, но всё равно как-то не по себе… нам обоим. —Как ты? — спрашивает он, непроизвольным движением руки, предлогая мне присесть рядом. На моём лице появляется случайная улыбка, но, осознав её наличие, я смущённо поджимаю губы. Я рассуждаю, насколько это уместно для моих внутренних камертонов, которые всегда, в любой ситуации должны быть настроены правильно, ну как правило? Правильно в сугубо моём субъективном понимании. С глубоким вздохом я всё-таки сажусь рядом с ним, облокотив уставшую спину на кресло. —Лёш, не знаешь, зачем я уже десятый раз соглашаюсь на этот адский марафон? — запрокинув ноги, на тежёлом вдохе спрашиваю. Он помогает расстегнуть застёжки на туфлях и снимает их — первый раз за день, освободив мои ноги от этого красивого, но такого неудобного атрибута. Пока проделывает эту смелую махинацию на несколько секунд задерживает мою ступню в своей ладони. Я смущаюсь. —Я, конечно, мог бы сказать, что из-за меня. Но совесть не позволит, просто Голос — это наша с тобой семья. —Хмм, семья, — я непроизвольно усмехаюсь, провожу пальцами по его ладони, лёгкое, во многом даже нежное движение прерывает единственное препятствие — обручальное кольцо, находившееся на его среднем пальце. Я одёргиваю руку и прячу её под себя. Во время этого сумбурного, детского движения шевелю головой, мои светло-русые атласные волосы пролетают около его лица, чудом не косаясь его носа, он ловит «их» тонкий, но приятно-сладкий запах — «свой» любимый — смесь спелого манго и шоколада. —Кароль, поехали куда-нибудь? —Потапенко, едь с женой! — я даже смущаюсь от его уверенного тона и черезчур наглого предложения. Да, я сейчас опять достаточно близко подпускаю его к себе, но быть собственностью — нет. Я не девочка по желанию. —Да что ты опять? —Потапенко, потому что ты женился, но до сих пор имеешь мне мозги, а я устала так, что не могу дать отпор. —Ты и не можешь дать отпор? — усмехнулся он, почесав нос, вспомнил триллион ситуаций, в которых был продинамлен самой народной артисткой, — согласись, просто боишься. —Отстань… — я отмахнулась, этот разговор уже перестал входить в сферу моих интересов, — послушай лучше, наверное, Оксу на боях дам. Я протянула ему один наушник. —Ти! — а вот Лёше был заинтересован в продолжение, но сдался. Сел ещё ближе и, уместив подбородок на моём согнутом колене, опустил взгляд в экран телефона. «Боже, что творилось в аудио этой девочки-войны: Рамштайн, пару ноктюрнов Шопена, Пугачёва, половина альбома Стинга и в середине дружная троица песен Сердючки» — рассуждал Лёша, пока я искала нужную композицию. —Не смейся, настроение такое было, — предугадала его вопрос, — не твоё дело вообще, слушай внимательно. Я поправила своими длинными ноготочками наушник в его ухе, он с довольной улыбкой наблюдал за моими действиями, тем более, отворачиваясь, я всё-таки задела своими волосами кончик его носа. Он активно пошевелил бровями — но практически сразу сконцентрировался на аудио. —Неплохо, но можешь даже не стараться в этом году. —И почему это? —Победа за мной… за нами, — Лёша поднял на меня свой самоуверенный взгляд болотных глаз, я опустила ноги, но эта довольная морда так и осталась лежать на моих коленях. Он, как маленький играл с застёжкой моей кофты, которую я накинула поверх платья. Кароль и мёрзнет — неразделимое сочетание, особенно в двенадцатом павильоне. Он знал об этом и до недавнего времени всегда учитывал. В моём доме до сих пор хранятся пару его бомперов — которые забывала вернуть сразу, а со временем это стало неудобно. Отдать давно забытую вещь — хороший тон или отчаянная попытка встретиться? —Боже, Потап, не неси бред, — я закрыла глаза, у меня в этом сезоне собралась, как никогда сильная команда, да и в своих силах я более чем уверена. —Посмотрим. —Посмотрим, — подтвердила я, хотя где-то глубоко внутри была готова отдать победу ему… но одна проблемка… ему, но не Насте. Мы несколько минут помолчали, пока на мой телефон не начали градом падать смс. Сначала я удивилась, потом с улыбкой стала набирать ответ, Лёша наблюдал, как активно тонкие пальчики скользят по клавиатуре. Опечатка — и это сразу было видно на моём лице, я хмурилась, немного напрягая лоб. —Веня? — спросил Лёша, хотя был в принципе уверен в этом. —Нет, — соскользнуло с моих губ, но я так и не отвлеклась от переписки. —А кто? — он серьёзно напрягся, пристав, опёрся на логти. —Дан, — спокойно ответила я. —И что он тебе пишет? —Какая разница? Наше дело. Возможно, на свидание сходим, почему бы нет? — его бесила улыбка на моём лице, а мне нравилось выводить его на такие эмоции. —Лёш, я к вам с Настей не лезу? Не лезу… —Тут другое, — он постепенно вскипал. —А мне кажется не сильно отличается, — не хотела это говорить, но слова сами вырвались. —Кароль, ты слишком хорошо меня знаешь — этим и пользуешься. Но я люблю Настю. —Я и не спорю, так, мне кажется нам нужно прекращать этот разговор, — я встала, — у тебя всё? Не дав ему ответить, заключила — ну и отлично, тогда пока. Он шёл за мной, пока я по дороге набирала водителю. Мы молча вышли на стоянку. Я перекрестила руки на животе и стала полной грудью вдыхать ночной воздух, пусть даже городской, но достаточно свежий. Машина водителя уже практически подъехала, но застряла в небольшой пробке в пяти метрах от въезда. Я только успела дочитать смс от водителя и положить телефон в карман, когда Алексей Андреевич неожиданно облокотился ладонью на стену и навис надо мной, заметно прижав меня к стене. Я даже опешила. Почему импульсы к действию приходят к нему так резко? Сумасшедший невротик… — пронеслось в голове, но потом я добавила — с вкуснейшим парфюмом. Боже, Кароль, но вот что у тебя в голове? —Тин, как давний друг, как человек, которому ты далеко небезразлична, — это «далеко» прозвучало очень нежно и сильно, меня даже промурашило, хотя общий настрой к его спитчу не изменился, — будь осторожна с Даном. Поверь, всё может быть не так, как тебе кажется. —А тебе не кажется, что ты уже перегибаешь? — я вспыхнула. Почему я не могу сходить на свидание. Почему он думает, что имеет право мне что-то запрещать? —Тин, потому что, кого бы ты не строила, ты очень наивная, глупенькая девочка. Можешь подпустить к себе не того человека. —Ты на себя что-ли намекаешь? — прорычала ему в лицо, от нервов у него дёрнулась уздечка возле губ. Признаю, Потапенко — моя самая большая проблема, боль из прошлого и самый безнадёжный чудак, которого я знаю — но тем не менее в данный момент я трачу свои последние силы, чтобы сдержаться и не вцепиться ему в губы, тем самым поцелуем — после которого — мы каждый раз умирали и незамедлительно воскресали, вдвоём… —Послушай, я не пока могу тебе всего рассказывать. но… —Почему? — я немного остыла и вжалась в стену. —Для твоего же блага… но я очень тебя прошу будь с ним осторожна, не подпускай, пока… — он убрал выбившуюся из общей копны прядку и убрал её за ухо, немного задержав руку на моей щеке. —Не твоё дело, Лёша, — протянула я, и к счастью, моё задумчивое лицо, осветили фары, подъезжающей машины. Я бегло обняла его и хотела прыгнуть в машину, но он задержал меня. Его грубые лапы на моей талии практически прижали к земле. —Я никогда не желал тебе плохого, — растянуто проговорил он, по очереди испытывая мои глаза на прочность своим строгим взглядом. У него были очень тёплые ладони, удивительно тёплые, учитывая, что мы достаточно давно стоим на улице, я даже немного сжалась, ощущая, как тепло его рук передаются мне, и как стремительная лава, разливается по всему телу. —Я знаю, — это больной упрёк случайно вырвался с моих губ. Я не хотела опять возвращаться к старому, но подсознательно снова вспоминала все прошлые обиды. Точнее всего лишь одну — ту самую, майскую, после которой между нами больше ничего не может быть. Но он, к удивлению, даже не смутился, прижал к себе крепче, поцеловал в висок, и наконец, освободил меня из своих объятий. —Будь умницей, — произнёс он мне вслед, оставив этот нежный и заботливый тембр у меня в голове. Его голос всегда звучит в моих мыслях, но сейчас врезался особенно. «Буду, не переживай, Лёш, спокойной ночи» — должно было прозвучать в ответ, но эта фраза осталась на моих губах чем-то тёплым и сладким, а я лишь молча захлопнула дверь, наблюдая, как он провожает меня взглядом.

***

Бои — мой любимый этап. Я заметно изменилась за этот месяц, даже настолько осмелилась, что пошла на риск в подборе образа — сегодня на мне белое платье, волосы в симпатичном пучке и ни грамма красной помады на губах. Чувствую себя совершенно по-другому, какой-то домашней, лёгкой, но эта трансформация придаёт особой атмосферы, я, действительно, сегодня другая, я хочу перемен и чувствую их. —Привет, Тин, — ко мне подлетает радостный брюнет, чуть не сбивая меня с ног. —Опять опоздал? — улыбаюсь я, наблюдая за его морозными красными ушами. —Зато успел, сделать главное, это тебе, — Дан вручил мне букет роз сочно-розового цвета, завёрнутых в крафтовую бумагу в виде газеты. Получилось очень эстетично — как он умеет. —Красивые, спасибо, — я потянулась, чтобы поцеловать его в щёчку, он незамедлительно поцеловал меня в ответ, случайно немного промазал и попал в уголок губ, я вздрогнула, но возмущаться не стала. —Как у вас говорят, я раптово. —Не верю кот, и не смотри на меня, как будто сметаны объелся. —Ещё пару секунд. —Всё, иди, готовься, сейчас Завадюк рвать и метать будет, — засмущалась я, ударив его по плечу. —Ты сегодня очень красивая. —Только сегодня? —Завжди, но сегодня особенно, — меня порождает его знание языка. —Да ну тебя, — улыбнулась я. Безусловно приятно нравиться ему, но я показательно виляю бёдрами и направилась в свою гримёрку. Работа, конечно, не волк, но злой Завадюк — в лес не убежит, если честно, не самое приятное зрелище. За поворотом, сразу встретилась с серьёзным взглядом Потапенко, по инерции подлетела к нему и взяла за края расстегнутой кофты. —Ну что, что ты на меня так смотришь, Потапенко? Боюсь сожжёшь взглядом, — улыбнулась я, смотря на старого друга… Я сказала «друга», ну ладно, пускай друга. —Уверена в выборе? —Я просто флиртую, просто приняла букет. Что в этом такого? Я свободная женщина, слышал песню «я вільна, вільна…» — как сумасшедшая стала напевать я, танцуя перед ним, подняв руки над собой. —Позавчера в «Matisse» (один из самых дорогих ресторанов в Киеве) вы тоже просто флиртовали? —Ауч, Потапенко, какая осведомлённость. Мы просто вкусно ужинали, такой ответ устроит? — я подмигнула ему. Странно, но мне до безумия нравилось всё то, что сейчас происходит. Он ревновал до безумия, хотел придушить меня — но разумеется не мог даже замечание сделать. —Тин, пожалуйста, будь осторожна. Ты же умная девочка, он… —Я очень умная девочка, правда слишком часто пропускаю уроки. Но мне обещали попрактиковать со мной языки, — я из-за всех сил закусила губу и медленно, но уверенно проследовала в гримёрку молдаванина. Не понимала, что и зачем творю, но уже было не остановить. Съёмки были фееричными. Энергия, ниоткуда взявшаяся во мне, буквально выливалась во время каждого моего действия, я танцевала, пела, шутила. Все были в небольшом — большом шоке, но с интересом наблюдали за мной. Я была сумасшедшей и благо рядом со мной был он… Дан, человек, который был со мной на одной волне. Нам было интересно и хорошо вместе в последние два месяца, и я хотела верить, что влюбляюсь в него и что это взаимно. Пока, за пределами павильона, мы общались и встречались очень редко — всего пару раз ужинали вместе, мельком встречались на репетициях, пару раз выступали на новогодних концертах, но, думаю, это исправимо. Первый день боёв прошёл замечательно, чего только стоил номер «Позвони мне позвони», который точно взорвёт зрителей. Завадюк на радостях, да и чтобы сохранить такой настрой на завтрашний день решил позвать всю съёмочную группу в ресторан, неподалёку от павильона. Я от слова никогда не посещаю такого рода вечеринки, но в этот раз осталась, часок побуду, да и поеду готовиться к завтрашнему дню. Тем более настроение располагает. Место было атмосферное, мы все сидели за одним столом и общались, периодически по очереди произнося тосты. Я сидела рядом с Даном, он ухаживал за мной, подливал вино, уговаривал, чтобы я всё-таки чего-нибудь поела. Но через полчаса ему позвонили, он вышел достаточно надолго, я попыталась не придавать значения и продолжила общаться. Вернулся он хмурый, нервно перебирал в руках телефон. —Данчик, кто тебя успел покусать, пока ты уходил? — поинтересовался Лёша, отставив бокал. —Никто. —Правда, Дан, что у тебя случилось? — заботливо спросила Настя. —Да, с девушкой расстался, — произнёс он. Сказался алкоголь или он, действительно, очень переживал, но сказал правду… разрушив принципиально важную договорённость… —Так вы же с Тиной вроде? — удивился Дима. —Да это для Голоса же только, Потап просил… —В смысле просил? — все замолчали. Я плотнее вжалась в кресло. —В начале сезона попросил ухаживать за Тиной, чтобы ей было комфортно, — говорил так, как будто меня здесь не было, — ведь он теперь не сможет уделять ей столько внимания, как раньше. И поэтому я флиртовал с ней в кадре и вне, на свидания звал, цветы дарил, но сейчас она мне по-настоящему понравилась… поэтому и с девушкой расстался. Нависла тишина, но Юра с Лёшей быстро перевели всё в шутку так, что разгорячённая компания быстро забыла об этой ситуации, продолжив праздник. Я вела себя, как ни в чём не бывало, только Лёша пристально следил за мной… но даже он не догадывался, что я чувствую сейчас… Он не дал мне своей любви, в которой я нуждалась и нуждаюсь, так и ещё забрал у меня последний спасательный круг. обманул… Через некоторое время, при первом удобном случае — Монатика всё-таки уговорили спеть в караоке что-то из Сердючки — я покинула зал ресторана. Идти было некуда, решила вернуться в павильон, благо до него совсем близко. На каблуках добежала до него за несколько минут, приняла решение чуть-чуть успокоиться и позвонить водителю. Вдох выдох… Очень больно. В пустом павильоне слышен каждый звук, я почувствовала, что он вошёл. Тяжело дышал, видимо, тоже бежал. Приближающие шаги слышались всё отчётливее, наконец, дверь моей гримёрки резко распахнулась, чуть не слетев с петель. Стою к нему спиной. —Отойди, — кричу я, предвкушая, что он в следующую секунду положит руки на мою талию, чтобы успокоить. Лёша всегда так делает — подходит сзади, и прерывисто дыша в шею, погружает в самые крепкие в мире объятия. —Тина, — зовёт… надеется, что его голос приведёт меня в чувства, но четно. Из той пропасти, в которую он меня намеренно кинул, уже не выбраться, я захлебнулась, утонула, погибла. —Уйди, — рычу… его касания доставляют мне физическую боль. Я не понимаю, почему так сложно просто уйти, просто оставить меня в покое. —Я не думал, что так получится. Хотел, чтобы тебе было комфортнее, чувствовал вину, что пришёл на проект с Настей. А с Даном ты расцвела, ваш флирт ещё нашему фору дал, я просто хотел, чтобы это продолжалось. Прости… —Уйдиии, я ненавижу тебя! — мне были не нужны объяснения, оправдания, ничего уже не нужно, — ну неужели так сложно просто понять, что от твоего присутствия мне только хуже? Он скатился по двери, сев на пол. Закрыл голову руками, и казалось, я слышала всхлипы. Жалкая картина… Но в моей душе ни грамма сочувствия, я с каждой минутой только больше ненавижу его. И больше за то, что, даже после моих просьб он не уходит. —Ну объясни мне… почему ты не можешь уйти? Почему ты не можешь оставить меня в покое? — простонала я, до крови кусая пересохшие губы. —Потому что ты дура, Кароль… — проговорил он, не убирая руки. «дура» прозвучало не обидно, наоборот, как-то нежно… Я от удивления подняла на него взгляд, он продолжил, — натворишь чего-нибудь, я же не прощу себе. —Чего же ты обо мне не подумал, когда Дана подговаривал? — я подлетела к нему и от отчаяния начала барабанить сжатыми изо кулаками по его груди. Он попытался схватить мои руки, но я буквально впилась ногтями в него. —Я хотел, как лучше! — ёжась от неожиданной боли прорычал он. —Засунь своё «как лучше» куда подальше… И гордись собой, что второй раз растоптал меня. —Да не собирался я это делать, пойми, — Лёша схватил меня за подбородок… грубо, но сразу же пронзил мой испуганный взгляд теплом и отцовской заботой в воспалённых от страха и дрожи глазах, — Признаю, это моя вина… В моей голове прозвучала кричащая строчка из собственной же песни — «это моя… ви-на», от громкости вызвав сильнейший спазм в висках. —Потапенко, уйди! — закричала я, не в силах больше терпеть эту боль и его присутствие здесь после всего, что он сделал. Согнул прочные крылья стальной бабочки. Возможно? В теории нет, но как оказалось, возможно, да ещё как… —Хорошо, я пойду, только пообещай, прошу, что не будешь глупить. —Уйди, — простонала я. —Ещё раз прости, — он привстал, коснулся губами моей макушки, потом робко положил руки на талию. Меня обдало жаром, но не было сил сопротивляться, крепко обнял, да… именно те самые его объятия. После последовал к выходу. Я выдохнула, опершись руками на тумбу, пыталась оттянуть время, пока за ним захлопнется дверь, пока я наконец-то смогу выдохнуть… Он ушёл. Удивитесь, но домой меня отвёз Дан. Чувствовал вину или реально заботился? запуталась, теперь даже не догадываюсь, что именно действует им. Но, если честно, сейчас это не заботило меня… абсолют-но. Мы ехали молча, я смотрела в окно, пытаясь хотя бы немного прийти в себя, он молча вёл машину. Если честно, выглядел за рулём неуверенно, часто с тревогой в глазах притормаживал и внимательно следил за навигатором. Чего я требую? Чужая страна, он едва ли примерно выучил центр, не то что дорогу до моего Зазимья, вдобавок из его крови ещё не до конца вышел алкоголь. На одной развязке Дан совсем запутался, передним колесом выехал на на встречку — мы чуть не столкнулись с другой машиной, благо он резко свернул на обочину. В один момент в моей голове пронеслась мысль, за которую, мне очень стыдно, ведь я не имею права так думать. Но в тот момент мне стало обидно, что он успел свернуть… Именно эта мысль, точнее страх, который пришёл после её осознания, привёл меня в себя. Я собралась, выпрямила спину. Дан увидел, что эта «авария» меня взбодрила, выдохнул. Не напрасно, я, действительно, изменила вектор своих мыслей. Я не сдамся как минимум из-за ненависти к нему — к Потапенко. Дан помог мне выйти из машины, мялся, видно собирался что-то сказать. —Тин, я хотел попросить… —Избавь, — резко прервала я. —Тогда спокойной ночи, — он сделал шаг в сторону, предоставляя мне возможность пройти. Я благодарно кивнула головой и прошла, по дороге, проведя рукой по его плечу. Ничего не сказала, не хочу, да и не знаю, что ему после всего случившегося сказать. После того, как я ушла в дом, он ещё в районе часа стоял у ворот, волнительно перемещаясь из стороны в сторону, но когда вышел мой охранник, всё-таки уехал. Через два часа я позвонила ему уже сама. —Буду через сорок минут. —Жду… пожалею? вероятно… но остановиться уже неё могу. Это моя новая страница. Точка.