Надеюсь, ты счастлив

***

      Конфликт. Тяжёлый, достаточно эмоциональный. Дан на взводе, Настя не отстаёт, постоянно тычет Балану в лицо страницей из Википедии про «несчастного» экосексуала. Их лёгкая неприязнь друг к другу, чувствующаяся с самого начала, всё-таки вылилась в большую ссору. И виной тому всего лишь не совсем корректный термин, использованный участником. Я не люблю подобных проявлений на публике, поэтому изначально стараюсь не влезать и соблюдать нейтралитет. Но, позже, когда заступился за жену Лёша, впрягся Завадюк, и это действо достигло необратимых масштабов, я всё-таки присоединилась, встав на сторону Дана. Но не это главное. Главное, что в первый раз в нашей истории мы с Лёшкой оказались по разные стороны баррикад. —Дан, ты сейчас с женщиной разговариваешь вообще-то! —Лёша, не вмешивайся, — строго говорю я. —Ты вообще не лезь! — бегло переводит на меня взгляд и скрипит зубами, нисколько не обижает резкое «не лезь», задевает колкое «ты вообще». Почему я «вообще»? —Ну, ребят, вы хотя бы… — на нас с грустью смотрит Дима. Позже пытаюсь хотя бы немного успокоить Дана, потому что вижу, что он готов просто встать и уйти с этого проекта. Разговариваю с ним минут двадцать, он оказался более упёртым, чем я думала. Но, к счастью, спустя некоторое время категоричное: «меня завтра здесь не будет» всё-таки сменяется на «спасибо, Тина». В процессе съёмок конфликт вроде бы замяли. Но теперь «коалиции» стали реальными. —Тин, спасибо, что поддержала, — Дан подошёл ко мне со спины, я взволновано обернулась, между нами практически не было расстояния, поэтому пришлось прижаться к стене. Но благо, осознав это, он сделал шаг назад. —Не за что, — в ответ на мою реплику тянется к щеке, но я протягиваю ему руку. Задумчиво переводит взгляд, но целует. Я понимаю, что что-то не так. —Дан, у тебя всё хорошо? —Да, — чешет голову, — просто такой сложный день, сама понимаешь, устал и всё такое. —Ну, всё, отдыхай. —Тебя подвезти? —Дан, ты устал, — спокойно улыбаюсь, — тем более мой водитель прекрасно с этим справиться, не волнуйся. —А, хорошо, — он как будто выдохнул и поспешил по направлению к выходу. Я, если честно, даже закашлялась от удивления. —Дан! —Да, — он обернулся, хотя отошёл уже на достаточное расстояние. —Спокойной ночи… — развожу руками, показывая, что мы как-то очень странно попрощались. —А… да, прости малыш, — он подошёл и обнял меня, — спокойной ночи, пусть тебе приснится… —Всё, достаточно — улыбаюсь, ударяя его по плечу, — иди уже. Ну вот так прошёл очередной бесконечно длинный съёмочный день. Что чувствую? Кхмм, знаете, в общем счёте ничего… И это пугает. Так пусто, что хочется выть. Вот честно бывает состояние, когда, чтобы почувствовать себя хоть на йоту живой, я внутренне готова на отчаянный поступок, лишь бы не эта жестокая бесконечная пустота. Дома темно и тихо. Только на встречу бежит моя недавно появившаяся радость — кошечка. Беру её на руки. Запрыгнув вместе на диван, мы начинаем общаться друг с другом: я чешу её за ушком, она успокаивающе мурчит и прижимается ко мне. Лечит. Я по-тихоньку засыпаю… Утром открываю глаза и замечаю, что эта мурчащая хулиганка уже успела расцарапать мне руку. —Эй, у меня сегодня вообще-то съёмки! — воскликнула я. Пушистая морда даже не соизволила посмотреть в мою сторону. —Мне теперь от продюсеров попадает. Эй, подруга моя, — смотрю, как она гордо идёт к своей миске с водой. Я вроде головой понимаю, что странно выяснять отношения с кошкой, но с другой стороны не могу не  высказать ей свою позицию. Через полчаса приехал Пашка, в кой-то веке нашёл время отвезти меня на Голос. Даже не верю своему счастью. Мы позавтракали, хотя ранняя пташка Пашка уже скорее обедал. —Смотри, всю руку мне исцарапала и ходит, как ни в чём не бывало, хвостом виляет, — делаю глоток кофе и грустно смотрю на Пашку, хочу, чтобы пожалел. —Обработала? —Угу, как она мне на голову свалилась, — я взяла кошку на руки, — ну всё равно люблю. Паша засмеялся и чуть не подавился чаем. —Ты чего? —Просто всю жизнь мучает такой же вопрос… — Орлов робко, но хитро взглянул на меня и по привычке поправил очки. Я удивлённо посмотрела на него и уже была готова обидеться. —Я, правда, любя, — улыбнулся он и посмотрел на нас с Жемукой, — когда не царапаешься, ты тоже очень даже ничего. —Мяу, — я по-кошачье сжала и напрягла руку. —Не фырчи, кушай лучше, нам скоро выезжать. На Голосе со мной случалось разное, но подобное произошло впервые. Я, как девочка, разревелась из-за слов участника. Подробности ситуации не так важны, а суть ситуации вот в чём: выбирая наставника, участник сказал, что боится меня, потому что я слишком серьёзная… Но никто, абсолютно никто не понимает, что это не моё желание и насколько сложно на протяжении стольких лет поддерживать этот «сильный образ». Мне было реально хреново. Сначала рыдала за кулисами, до жути не хотела возвращаться в кресло. Потом там… К счастью, очень поддержали коллеги, особенно Настя по-женски, ну и Лёша… После съёмок, которые после этой ситуации превратились для меня в сплошной туман, он тоже нашёл меня: —Тиночка, ну чего ты так сегодня? — он подошёл ко мне и крепко, что есть мочи, прижал к себе. —Отойди, — моя глухая просьба, прозвучавшая до невозможности тихо… я отчаянно попыталась освободиться, утыкаясь в его грудь носом. —Тише, — шепчет мне на ушко и гладит по пояснице, я дрожу. —Оставь меня в покое, иди к жене, — я всё ещё не оставляю надежду вырваться. Не хочу, знаю, что потом будет ещё тяжелее. —Тин, я просто хочу тебя поддержать. —Я просто говорю, что не надо, — пародирую его тон. —Да блин, я знаю, что ты приедешь домой и будешь рыдать в подушку, — говорит Лёша, опуская грустный взгляд на моё лицо, перепачканное в косметике. Я отвожу взгляд в сторону, пытаясь сохранять спокойствие, сдерживаю немые всхлипы в груди. Он продолжает оглядывать меня… Узнаёт. Чувствую, что приближается. —Буду, не твоё дело, — я выговариваю буквально по слогам, сложно… —Не спорю, — отвечает, проводя по моей щеке ладонью, — ай… Одёргивает руку. Горячо. Я улыбаюсь, стою неподвижно, следя за его загадочным взглядом. Но быстро прихожу в себя, с мыслью, что я делаю? —Мне пора, — быстро отвечаю я и достаточно быстро убегаю от него. —Тина! — кричит Лёша, понимая, что бежать за мной слишком глупо. Я не оборачиваюсь и уже за считанные секунды скрываюсь за поворотом. Приезжаю домой, и как он говорил, падую в постель и плачу в подушку. Кактус, да я кактус. Медленно плетусь на первый этаж, чтобы открыть дверь. Уверена, что это Пашка, сто процентов узнал, что было на съёмках, поэтому приехал успокоить. Но, как вы, скорее всего догадались, это был не он. —Ты что тут делаешь? —Как видишь, приехал, — улыбнулся Потапенко и сделал шаг вперёд, в его руке был большой воздушный шарик в форме улыбающегося милого кактуса. Конечно, можно, даже нужно было обидеться, но мне стало настолько смешно, что я взявшись за живот, села на корточки. Лёшу, мне кажется, заразил мой смех, он сначала попытался меня поднять, постучал по плечу, но, убедившись, что это невозможно, стал с улыбкой привязывать шарик к ручке кресла. —Боже, ты всё-таки самый дурной человек которого я знаю, — я встала и направилась к графину с водой. Хотя смешки ещё вырвались из моей груди. —Мм, Кароль, приятно осознавать, что я самый. —Ой, молчи, ты вообще, что припёрся. Мне твоей жене позвонить? —Она уехала к родителям. —Ну, а ты воспользовался и рванул ко мне, — я закатила глаза, надменно избегая его взгляда. —Я приехал просто поднять тебе настроение… —Ну поднимай, я пошла, — взяла с полки первую попавшуюся книгу, и последовала наверх, — если что, чая нет, сладкого тоже, вообще еды нет. —Не сомневался в твоём гостеприимстве, — он закатил глаза. —Тебя никто не звал, — я стала преодолевать ступени. —Подожди, я не просто так приехал. Собирайся. —А ещё чего? —Тин, не вредничай. —Лёш, почему я должна с тобой куда-то ехать? —Потому что я просто хочу поддержать тебя… по-дружески. Можно? Мы ехали минут сорок. Молчали, хотя уж мы то могли поговорить. Но… Сейчас многое изменилось. А вообще нам и молчать было хорошо и уютно. —И куда мы? — я спросила, когда он вынул ключ из зажигания. —Ну сначала ты покушаешь, а потом увидишь… —Какая еда? Ты на время смотрел? —Кароль, я прекрасно знаю, что с твоей диетой можно, даже нужно есть на ночь. Я опустила руки и молча ответила: веди. Мы поели. Я ограничилась салатом с тунцом. А Лёша, по совместительству самая большая сладкоежка, которую я знаю, до отвала наелся мороженого. Мне это всё напомнило наши прогулки с Веней. Я даже нечаянно чуть не вытерла Лёше рот салфеткой, но, к счастью, во время остановилась. —А теперь сюрприз, — самодовольно сказал он, я поплелась за ним. Мы шли по абсолютно пустому торговому центру. У меня, конечно, были догадки, что он мог придумать. Но я ошиблась… —Лёш, зачем мы сюда пришли? — я с удивлением оглядывала детскую комнату развлечений, с бесконечным количеством батутов, бассейнов с шариками и лазелок. —Помнишь, как с Венькой ходила? —Я туда не пойду! — я сделала шаг назад, в глазах рябило от количества цветов в интерьере. —Не обманывай меня, уже вижу, как ты хочешь туда, — он взглянул на меня, — давай, раз, два, три! Мы сняли обувь и, разбежались, за руки  прыгнули в бассейн. Несколько часов мы катались с горок и лазали по лабиринтам. Лёше не всегда удавалось пролезать, поэтому моя помощь была необходима, я несколько раз буквально вытаскивала стокилограммовую тушку из туннелей. Но… Нам было хорошо, честно. Мы не переставая смеялись и дурачились. Я боялась съезжать с тарзанки, а он весь полёт бежал рядом и поддерживал меня, как маленькую девочку. Он стеснялся прыгать в шарики, переживая что их массы на него не хватит, но я хитро заманивала его туда. От души набесились и набегались после и так трудного дня, поэтому вскоре без сил легли на батут, Лёша подложил мне под голову руку. —Это было классно… —Я знал, что тебе понравится, маленькие девочки в восторге от такого. —Потапенко, — я подняла руку, сжатую в кулачок. —Я просто хочу показать, что ты обычная слабая и наивная. —Спасибо, — я положила голову ему на грудь. Мы молчали, слушая родное дыхание друг друга. Почему всё так? Я не знаю, но чёрт, как спокойно и хорошо с ним… Он дремлет, я наслаждаюсь его тёплое рукой под спиной. Но тишину резко прерывает телефонный звонок. Мои мысли мгновенно отрезвились, отстраняюсь, поправляя лохматые волосы. Из его губ раздаётся рык и он начинает шарить я по карманам в поиске несчастного телефона. Слышу только его фразы: «Привет», «Отрицательный?», «Только не переживай, у нас всё получится. Значит, пока не время», «Ложись, отдыхай. Спокойной ночи». Но, кажется, поняла о чем они. Смотрю на Лёшу. —Да, не получается, — подтверждает он. Я никак не реагирую. Как минимум, не моё дело. —Чего скажешь? —Я должна что-то сказать? —Нет, ладно поехали, — он помог мне спуститься с батута. Мы опять молча побрели на стоянку. Да, опять молча, как будто не было этих двух часов сплошного счастья и хохота. —Лёш, — окликнула его я, когда он подошёл, чтобы помочь открыть мне дверь. Посмотрел на меня. —У вас всё получится, — прошептала я, искренне смотря в его глаза, я ведь честно желаю им этого счастья, самого большого счастья в жизни каждой семьи. —Спасибо, Тин, — он одной рукой прижал меня к себе, мои ладони случайно оказались на его груди, ну как случайно… Так думает мой мозг, но не сердце. —Всему свой час, — я улыбаюсь и смотрю на него, чувствует мою искренность, крепче обнимает. Ехать домой уже бесполезно. Решаем направляться сразу к павильону и оставшееся время до съёмок проспать в машине. Я вольготно на заднем сидении, Лёша соответственно сидя на месте водителя. —Тин, Тинк, просыпайся, — Лёша потряс меня по плечу, — пора. У нас сбор через час. Я что-то пробурчала, потягиваясь, всё-таки спать в машине было не лучшей нашей идеей. Затекло всё, что могло затечь. Ладно, я ещё спала практически лёжа, а он… Хотя почему я должна волноваться за него? —Твой любимый кипяток, — улыбнулся он, протянув мне термос. —Спасибо, — я удивилась… что он помнит, что может помочь мне удачно начать день. —Аккуратно, реально кипяток, — беспокойно сказал он, хотя я практически без труда пила воду. —Вот это ты даёшь… —По-моему это ты даёшь, — я закрутила крышку и, отдав термос ему, начала собираться. В салоне витало напряжение. —Ты жалеешь об этой ночи? — на его лице появилось волнение, отдающее лёгкой дрожью в голосе и на лице. —Было хорошо… — сглотнула, — но это было неправильно. Ты должен был быть с ней, а не со мной. Ты ей муж, мне просто дру... никто. —Я так не считаю, — твёрдо сказал он. —Я так считаю… потому что это был не дружеский досуг. А это нечестно… по отношению к ней, по отношению ко мне. —Тин, — он окликает меня, но я избегаю взгляда, — Тин… Повторяет он и придвигается ближе, я чувствую лёгкую пульсацию в зоне висков. Смотрю в глаза…тёмно-зелёные. Нежность и боль в этот момент одновременно взрываются во мне. —Я рад, что тебе было хорошо… — тихо говорит он, нервно хватаюсь рукой за ручку, — я рад… Срывается с его губ и в следующее мгновение мы...