Love From Dusk To Dawn

Мне нужен ангел Чтоб от себя спастись Чтоб рядом был спаситель Чтоб сердце удержать мое в покое Мне нужен ангел Чтоб избежать судьбы

В коридоре мелькает худощавая тень и движется в сторону кухни. В доме уже погас свет, большая часть персонала ушла домой, только охранники ходили по дому и большому двору, лояльно сторожа «дворец» Господина Чона. Однако Юнги уже наизусть выучил маршрут охраны, пока весь месяц сидел на своём балконе, запертый в комнате. Он ни с кем не говорил, да его и никто не просил. Приходила к нему только женщина из прислуги, что приносила ему три раза в день еду. Чонгук сменил весь персонал на свой, поэтому полагаться Мин ни на кого не мог. Он долго ждал появления Чонгука, но прошла неделя, две. Он даже ни разу не приехал, ничего не передал. Может он вообще забыл о своём, так называемом, трофее? Вот тогда-то Юнги и начал обдумывать свой план. План Юнги был прост. Раньше парень обожал сидеть на балкончике, который выходил из его комнаты, читать очередную книгу и курить сигареты. Иногда он заменял их бокалом дорогого вина, однако на этот раз это было лишь прикрытие. Он мог сидеть там часами, делая лишь вид заинтересованного романом человека, пока сам внимательно слушал и смотрел. Охранники не заморачиваются, делают обход по одному и тому же маршруту в одно и то же время, что играло лишь на руку Юнги. Он выучил всё наизусть, зазубрил, как что-то безумно важное для него и нашёл лозейку. Прошёл месяц, как он был заперт в своей комнате и никуда не выходил, и сейчас, прячась за барной стойкой от охранника, который внезапно появился в поле его зрения, он еле сдерживает дрожь во всём теле. Мысль, что его найдут и вернут била по ребрам и лишала возможности здраво мыслить. Юнги не хотел возвращаться туда, не хотел сидеть в своей комнате, как в тюрьме и гнить там. А ещё он не хотел играть по правилам Чонгука. По паркету глухо отдавались шаги мужчины, который удалялся, и Юнги смог выпрямиться, вытаскивая из кармана пачку спичек. — Да простит меня мой покойный муженек, — шепчет себе под нос мальчик и поджигает одну, кидая на длинные дорогие шторы. Теперь счет идет на секунды и Мину нужно действовать быстро, чтобы его план не провалился. Он нервно кусает губки, сжимает потные ладошки и чуть ли не падая, споткнувшись, бежит в сторону гаража, который соединен с домом коридором. Сердце грозится сломать ему ребра, а переживания потопить в себе, когда сзади омеги слышится пожарная сигнализация. Гараж никогда не был закрыт и видимо, Гук решил не менять этого, как и то, что все ключи от машин, которые стояли в один красивый ряд, находились там же. И это была его непростительная ошибка, которой и воспользуется его пленник. Юнги никогда не разбирался в машинах, поэтому схватил первые попавшиеся. — Как же я сейчас жалею, что не пошел сдавать на права, — хнычет Юн, пристегиваясь и заводя мотор. Первым делом он блокирует двери, слыша крики уже совсем рядом. Он устроил суматоху во всем доме, как и хотел, но не учел того, что машину будет завести сложнее, чем он думал, а рев мотора может привлечь лишнее внимание. Он уже не думает, что делает, поднимает ручник и давит на педаль газа. — Черт! — вскрикивает Мин, чуть ли не врезаясь в колонну перед собой, ловко выруливает и добавляет скорости. — Придурки. Омега немного успокоился и даже расплылся в самодовольной улыбке, в зеркале заднего вида замечая, как в гараж вбежала пара охранников. Он так близок к свободе, что забывает обо всем. Единственная его цель — ворота. Последняя преграда перед его счастливой жизнью. Бледные руки сильнее сжимают руль, а в глазах огонь разгорается, который готов сжечь всё на своем пути. Юнги начал беспокоиться уже когда увидел, что ворота, которые он собирался таранить, сами начали открываться. Неужели его так просто отпустят? Даже не попытаются остановить? Что-то тут явно не так, и Юнги пытается найти подвох, но газа он не сбавляет. Он в любом случае пойдет до конца. По крайней мере, омега так думал, пока в воротах не появился большой черный джип. — Блять! — не сдерживает отчаянного крика парень и резко давит на тормоз, останавливая в метре от внезапно появившейся преграды. Юн тяжело дышит, не убирая рук с руля, в который вцепился намертво. Из машины напротив выходит черная фигура, в которой Мин узнает свой самый страшный кошмар. Свою судьбу. Свою смерть. Своего личного дьявола — Чонгука. Это конец. Он был так близко к свободе, что почти ощущал на языке её сладкий привкус, но в один миг этот альфа разрушил всё! Все планы, все бессонные ночи, все старания и переживания были зря, и это давит на мальчика сильнее всего, а огонек внутри него тухнет. Это явно не останется безнаказанным, Чон явно уже представляет, как будет топтать Юнги, как горло ему перегрызет и кровью напьется. — Долго сидеть там будешь? Или ждешь, что я как истинный джентльмен тебе дверь открою? — альфа стоял перед автомобилем и скорее скалился, чем улыбался. Фары освещали только часть его лица, но и так было понятно, что тот не в лучшем своем настроении, если такое у него вообще имеется. — Не зли меня сильнее, котенок. Это приторное обращение заставляет омегу сжаться от страха и медленно отстегнуть ремень безопасности. Его руки дрожали, а ноги еле держали худенькое тельце, пока он медленно направлялся к своей погибели. Юнги не хотел думать, гадать на перед, что же сейчас с ним будет, но бесконечный поток мыслей было не остановить. И вот они стоят лицом к лицу. Один прожигает в другом дыру своим острым, как лезвие, взглядом, а другой свой даже поднять не может, ежась и сглатывая ком в горле. — Ключи, — грубый голос разрывает тишину, а перед лицом Мина появляется широкая ладонь. Он медленно протягивает тому ключи от машины и поджимает искусанные в кровь губки. — От комнаты тоже. Юнги даже вздрогнул от этого. Это самый большой его козырь, который был у него с самого начала и лишь ждал своего момента. У него был запасной ключ от своей комнаты, благодаря которому он сегодня и сбежал. Но видимо зря он считал Чона глупцом, потому что в дураках остался не он, а сам Юн, который аккуратно вытащил ключик из кармана, вложив в руку альфы. Он как будто не обычный кусок железа ему отдал, а душу на растерзание. — Умница, — Чонгук потрепал того по мягким волосам, от чего младший дернулся в сторону, готовясь к удару. Но альфа казался теперь спокойным и даже каким-то странно добрым. — Пойдем в дом. Нам нужно серьезно поговорить. Юнги замирает на секунду, едва дыша и не понимая, почему ещё вообще живой на ногах стоит. Чонгук для него, как что-то неизведанное и пугающее своей непостоянностью. Он может стоять и беззаботно улыбаться, а через пару секунд безжалостно убить с такой же улыбкой. С такими нужно быть всегда на чеку, иначе потом себя со стен соскребать будешь. Чонгук — бомба замедленного взаимодействия. Неверный шаг равняется смерти, и Юн это прекрасно знает. Знает, что он лишь добыча в лапах зверя, который хочет сначала поиздеваться, а потом истерзать, оставляя лишь пару обглоданных костей. Передвигать ногами тяжело. Омега даже сказал бы, что невозможно. Что-то в душе тяготит его, заставляет к земле склониться и тяжело вздохнуть прохладный воздух. И скорее всего это не страх, не усталость, не разочарование. Юнги тяготит то, что он жалеет. Жалеет, что попытался сбежать, жалеет, что не сдался и не пал в ноги Чон Чонгуку. Ему сейчас бы покурить, напиться и вполне счастливым своей жизнью, застрелиться, да вот только пистолет ему никто не даст. — Моя принцесса устала сидеть в башне? — слышит Мин над своим ухом и резко выпрямляется. Чонгук усмехается с такой реакции паренька и нежно проводит по бледной щеке рукой, наслаждаясь такой нежной, но холодной кожей. Такие слова подошли бы, чтобы описать и её обладателя. — Я сегодня добр, поэтому даже могу отнести тебя обратно на руках. Чонгук прижимается сильнее и руками спускается на тонкую талию, сдерживаясь, чтобы не сжать сильнее и не переломать все ребра этому глупцу. Их взгляды сталкиваются в немой войне, и пока Юнги видит в черных омутах напротив свою смерть, Чонгук видит в его глазах космос. Он раньше не думал, что одна пара лисьих глаз сможет заставить его лишиться дара речи, но сейчас он боялся даже дышать. Та ненависть и злость, что плескались в зрачках — завораживали, то отчаяние в медовой радужке глаза — тешило самолюбие, но только сейчас Чонгук увидел там звездное небо. — Принцесса решила ноги размять, а то в её темнице слишком мало места. Юнги сам и не подозревал, что своей дерзостью он распаляет в мужчине огонь. Тот смеется и пересохшие на ветру губы облизывает, его явно забавляет их маленькая игра, чего не скажешь про Мина. Он напрягается весь, когда его сильнее в руках сжимают, а ухо ласкают горячим дыханием и шепотом: — Я могу ей только предложить размять спину, когда она будет прогибаться подо мной. Повисшее после этого молчание разрушает только громкий смех альфы, а Юнги, опомнившись, шипит и толкает того в грудь. Его бледные щечки заливает румянец, а сам он покрывает Чона трехэтажным матом, в конце добавляя, чтобы у того отсохло то, что болтается между ног. Возмущению Юна не было предела, хотя скорее всего он должен был уже привыкнуть к такому отношению к себе. Для Чонгука он всегда останется шлюхой его отца. От такого сложно отмыться. Такое не забывается.

***

— Я бы предложил тебе вина, но ты спалил кухню и не заслужил моей щедрости. — Я планировал сжечь всё. Юнги сидел на стуле в кабинете своего покойного мужа, нервно теребя край своей футболки. Пусть его взгляд холоден и безэмоционален, его руки всё ещё дрожат при виде этого альфы, а ноги подкашиваются. Сложно сохранять спокойствие, сложно дышать с ним одним воздухом, ведь Чон Чонгук вселяет страх одним своим видом. Он взглядом ставит на колени, а словами наносит удары, однако не стоит забывать, что он ещё очень хорошо умеет убивать. — Хах, может быть чуть позже, — Чонгук делает глоток виски и не сводит пристального взгляда с омеги, который хмуро рассматривал картины, висевшие за альфой, хоть и видел их уже несколько раз. Лишь бы не смотреть тому в глаза. Лишь бы не выдать страх и нервное состояние — Так о чем ты хотел поговорить? Чонгук откашливается и серьезно смотрит на собеседника, решая, как же начать этот явно сложный разговор. Ему остается надеяться на благосклонность и ум Юнги, чтобы решить всё быстро и без лишних скандалов. Вот только он уже выучил этого омегу вдоль и поперек и прекрасно знает, что так легко он свое не отдаст. — Дело в том, — аккуратно начинает Чон, не сводя пристального взгляда, которым от считывает каждую эмоцию на чужом лице. — Ты же не хочешь быть постоянно заперт в комнате. Я могу разрешить ходить по дому и даже выходить за пределы особняка. С охраной, конечно же. Юнги переводит взгляд на альфу и щурит глаза, пытаясь понять, что за игру он ведет. Зная Чон Чонгука, тот и пальца о палец не ударит без какой-либо выгоды для себя. Значит ему что-то нужно. От Юнги. И это забавляет омегу, заставляя расслабиться на стуле и улыбнуться. — Ты же мне это предлагаешь не просто так, я прав? Юнги и ответа не нужно, конечно он прав, и смешок мужчины это доказывает. — Мне от тебя нужна лишь одна маленькая подпись. Отказ от завещания, — решил не затягивать этот разговор мужчина. — Отец оформил на тебя завещание, так что его бизнес и деньги не могут пока что перейти ко мне. Мин засмеялся, не сдержав в себе переполняющие его эмоции. Он прикусил губу, осматривая комнату и неверяще мотая головой. — Я чуть не спалил свой особняк, — насмешливо и высокомерно говорит Мин, сложив руки на груди и вздернув носик. — Не хочу тебя расстраивать, но ты не радуйся раньше времени. У меня просто нет времени разбираться в этих бумажках и подделывать их, — медленно встает и подходит к нему мужчина, обходя и останавливаясь за спиной, аккуратно положив руки на хрупкие плечи. — Так что ты просто должен поставить подпись, тем самым упростив мне работу, а себе жизнь. Чонгук немного сжимает плечи Мина, а тот лишь хмыкает, наслаждаясь тем, как альфа пытается не подавать вида, что его подпись на самом деле важна для него. — Думаю, мы можем договориться. Всё, что я хочу это половина наследства и свобода, — произносит последнее слово по слогам парень. Он сам поднимается и обернувшись к Гуку, смеряет того строгим взглядом. Чонгук смотрит на него изогнув бровь, после чего выдыхает, качая головой. Уже в следующую секунду он хватает парня за шею и приподнимает над полом, оставляя между их лицами всего пару сантиметров. Этот малец видимо забыл кого тут стоит бояться и как с Чоном нужно разговаривать. — Ты, видимо, что-то не понял. Это была не просьба, я тебе решил оказать услугу, а от тебя требовал простого послушания, но ты, я вижу, много о себе возомнил, — рычит ему в лицо Чонгук и отпускает, после чего омега падает на пол, прокашливаясь, схватившись за горло. Юнги напуганно хрипит, пытаясь отдышаться, головы больше не поднимает и шипит под нос: — Урод. Ты сейчас явно на принца не похож. — Моя принцесса видимо не понимает, что я злой дракон, а вовсе не прекрасный принц, так что будь добр, не зли меня, а то в твоём организме станет на одну дырку больше. При твоей смерти я и так всё получу, но будет жалко лишаться такой красивой куколки. Чонгук действительно мог бы убить парня и дело с концом, но почему-то ему этого совсем не хочется. Дело ли в лисьих глазках в которых огонь горит? Дело ли в стройных ножках? Или сахарной бледной коже? В стойком характере или завораживающей улыбке? Альфа своего отца ненавидит, так почему же не может возненавидеть его омегу? Вопросы крутятся в голове, но не видно ни одного ответа, которые может дать только сам Всевышний. Жаль Чонгук в него не верит. — Стой, х-хорошо... Давай пойдем на компромисс, — сжимает кулачки Мин, упираясь взглядом в ковёр, который они с ДжинХо выбирали вместе, лишь бы не смотреть на этого дьявола во плоти, на пламя в его глазах, в котором горит сам Юнги. — Разреши мне свободно передвигаться и дай кредитку. Безлимитную. — Передвигаться можешь только с охраной и сообщая мне о своих планах. Встречаться ни с кем я тебе не разрешу, говорить о наших взаимоотношениях тем более, — отвечает мужчина, смотря на омегу у своих ног. — Мне и некому.

***

Юнги вертится у зеркала, рассматривая свой наряд. Узкие джинсы обтягивают стройные ножки и красивые бедра, которые сводили с ума не один десяток альф, и это не может не тешить самолюбие Мина. Одна только мысль, что за его внимание могут бороться альфы сводила с ума. Раньше. Улыбка пропадает с лица, когда он вспоминает Чонгука. Этого наглого, надменного, самовлюблённого нахала. "Безумно красивого и сексуального", — добавляет в голове Юнги. Омега ругает себя в голове за испорченное настроение и поправляет воротник рубашки, после чего разворачивается и выходит из комнаты. Он уверенным шагом направился прямо к машине, краем глаза замечая, что двое охранников пошли следом. Омега лишь тяжело вздыхает и уместившись в машине, говорит сидящему мужчине за рулем адрес. Тот немного в смятении посмотрел на неожиданного пассажира, но не сказал ни слова, заводя мотор. Через пол часа машина останавливается у элитного магазина одежды в центре Сеула, который омега любил всем сердцем. Он часто сюда приезжал, когда только познакомился с ДжинХо. Альфа познакомил его со своим хорошим другом, который работал тут заведующим. Всегда веселый и добродушный омега помогал Мину найти самые изящные и красивые вещи, делал скидки и восхищался фигурой мальчика, каждый раз заставляя того краснеть. Сейчас Юнги прикусывает губу, вспоминая, как разговаривал с тем на своём «кровавом» дне рождении. Он улыбался, как всегда щедро говорил комплименты и желал только самого лучшего. Сейчас он гниет под толстым слоем земли. Юнги жмурит глаза, пытаясь не думать про это, и выходит из автомобиля, осматриваясь. Он замечает, что охранники, стоящие за его спиной, что-то бурно обсуждают и спорят, не обращая никакого внимания на омегу. Вот он — шанс?! Парень делает шаг. Второй. Медленно идет в сторону, стараясь затеряться в толпе и потом смыться под шумок, вот только его хватают и тащат обратно к охранникам. Водитель холодно смотрит на Мина, сильнее сжимая мертвой хваткой ткань, что трещит по швам. — Мне за вас всю работу делать или вы думаете, что ваши головы будут лучше смотреться с дыркой во лбу? — хмуро спрашивает у охранников мужчина, пока те опустив голову извиняются, выглядя как провинившиеся дети. Хосок рычит от недовольства и велит дать ему браслет. Чон Хосок один из верных людей и друзей Чонгука. Гук доверил ему наблюдать за своей непослушной принцессой и не дать делать глупости, а он на сто процентов был уверен, что омега их совершит. Альфа очень спокойный и расчетливый человек, на которого не действуют никакие уловки, никакие соблазны, а сбить его с толку практически невозможно. Он голыми руками вырвал глотку человека, который умолял его помиловать, говоря, что у него маленькие дети. Но Чон Хосок машина для убийств. Он не знает, что такое любовь, ласка и жалость. Он хладнокровен и расчетлив. Единственное, чему он верен в этой жизни, это их с Чонгуком дело. Ведь они вместе строили его с нуля, вместе прошли огонь и воду и сейчас на вершине мира. Вместе. Они стали братьями. Хо застегивает на тонком запястье Юнги браслет с кодом, проверят прочно ли сидит и лишь тогда отпускает мальчишку. — Это что? — хмурится Мин, изогнув бровь и пытаясь снять браслет, вот только ничего не получается. — Браслет с чипом. Сбежишь — найду и ноги сломаю, — говорит Хосок абсолютно серьёзно, но усмехается так, будто пошутил. — Чонгук разрешение дал, поэтому можешь рискнуть меня обмануть. Только помни, что шанс у тебя один. Юнги сглотнул ком в горле и ничего не сказав, пошел в сторону магазина, явно задумав что-то. Хосок же последовал за ним, оставляя охрану у автомобилей. Его и одного вполне хватит на этого парня.

***

Колокольчик над дверью даёт понять о новых клиентах, поэтому Тэхену приходится нацепить на усталое и измученное лицо широкую улыбку и выйти на середину зала, кланяясь и приветствуя альфу с омегой. Сначала Ким делает догадки, что это очередная парочка, которые пришли подобрать наряды для какой-нибудь важной встречи, вот только омега выглядит слишком несчастным, в то время как альфа за ним, глаз с того не сводит. — Вам нужна помощь? — учтиво интересуется Тэхен, как и учил его покойный папа. При воспоминаниях о нём, глаза Кима начинают слезиться. Прошёл всего месяц, рана не успела затянуться, а боль в сердце не давала прожить спокойно ни дня, но даже при этом, омега уже тащил на себе все долги, арендные платы, квартиру в центре Сеула и этот магазинчик. Ему всего 20 лет, он многого не знает, не успел запомнить, не успел выучить, как просил его папа. А сейчас что? Тэхен увяз во всём этом, каждый день улыбаясь всем, и только на кладбище у свежей могилы давал волю слезам. Тяжело. Невыносимо тяжело. И омега не справляется с этим один. Не помогают ни сбережения, не алименты когда-то бросившего его отца, не завещание папы. Омега морально устал нести на себе слишком большой груз, который с каждым днем давит лишь сильнее. — Мне, пожалуйста, весь этот стилаж, — тычет уже с порога омега, видно, что весь на нервах, чем-то злой и недовольный. — Также я возьму эту полку. По каждой вещи из этого отдела и... — Ты решил весь магазин тут скупить? Чон тебе за это руки прострелит! — идет за тем не менее злой альфа, не обращая внимания на Тэхена, который врос в паркет, не двигаясь. Он наблюдает за этим представлением, прикусив губу и боится, что эта парочка на нервах может разгромить пол магазина. — У меня безлимитная карточка! Мне можно всё! Я поставил долбаную подпись и могу ходить, где хочу и покупать, что хочу! — Пакеты до машины потащишь сам! — кидает на последок Хосок и выходит из магазинчика, громко хлопнув дверью. Он закуривает, пытаясь успокоить себя, чтобы не вернуться и не свернуть шею этому мелкому паганцу, в то время как в магазинчике на несколько минут воцарилась гробовая тишина. Юнги замер, смотря то на дверь, то на испуганного Тэхена, радуясь, что его план сработал, и он избавился он этой липучки. Вот только как начать разговор — он не знал. — Так вам помочь? — всё же выдавливает из себя заново улыбку Ким, чувствуя, что ещё пару таких клиентов, и он точно разрыдается. — Вы сын ДжуВона? — в лоб спрашивает Юнги, только потом понимая, что звучит грубо и бесцеремонно. Но слова назад уже не взять. Тэхен уставился на омегу сначала с непониманием, потом с легкой грустью, под конец сведя брови к переносице и прошипев: — Откуда ты знаешь моего папу? — Он был хорошим другом моего... Моего покойного мужа. ДжинХо. При упоминании этого имени Кима в дрожь бросает. Он отшатывается и садится на один из пуфиков, оттянув воротник. Стало нечем дышать. Юнги подбежал к нему, вытащив из сумочки бутылку воды и протягивая старшему. — Я соболезную вашей утрате. Я тоже знал его, и уверен, он бы вами гордился, — пытается успокоить омегу Мин, но не понимая того, делает лишь хуже, заставляя Тэ сжаться и тихо заплакать. Боль в омеге нарастает и переливается через край, выходя уже вместе со всхлипами. Тело дрожит, руки немеют, мозг отключается, превращая тихий плач в настоящую истерику. А Юнги стоит рядом, сжимая в руке бутылочку воды, и не знает, что делать. Он не ожидал такой реакции, хотел лишь выразить сочувствие сыну его хорошего знакомого. Что же он наделал? Колокольчик снова звенит, и на пороге стоит уже более спокойный Хосок, который с легким удивлением рассматривает картину перед ним. — Ты что-то сломал?! — рыкнул он, пронзая холодным взглядом Мина. — Ничего я не ломал! — В машину. Живо, — цедит сквозь зубы Чон, разминая костяшки на руках в большей угрозе. — С тебя на сегодня хватит шопинга. Юнги топает недовольно ногой, сдерживаясь, чтобы не вылить на этого индюка всю бутылку воды, после чего кидает до сих пор рыдающему омеге «извините» и показушно виляя бедрами, выходит прочь. Хосок лишь фыркает на эту выходку и делает шаг к омеге, прикрыв глаза. Он внюхивается, улавливая аромат сочной черешни, которая заставляет его замереть на месте. Воспоминания подкидывают картинки, как в детстве они с Гуком объедались этими ягодами. Хосок обожает черешню. — Эй, ты как? — альфа сам не понимает, что на него нашло. Какое ему дело до этого жалкого парнишки? Зачем он вообще лезет чужому человеку в душу? Пытается копаться в чужих проблемах? Но омега поднимает голову, смотря красными от слез глазами на Чона и улыбается, стараясь сделать вид, что всё хорошо. Хосока пугает то, что он хочет подойти ближе и утешить незнакомца, сказать, что защитит, что это пройдёт, что он заставит его улыбаться, но уже искренне. Хосок вылетает из магазина, не оборачиваясь. Хосок чувствует, как бьется его, казалось бы, каменное сердце и пульсирует в висках. Хосок понимает, что хочет вернуться.

***

Очередной вечер на балконе с бокалом вина и новой книгой в руках. Юнги бегает глазами по строчкам, но не вчитывается ни в одну. Его мысли заняты другими проблемами. Сейчас ему не до переживаний главного героя романа. Сейчас ему и своих переживаний достаточно. Омегу коробит то, что Чонгук стал неотъемлемой частью его жизни. Но ещё больше его коробит и губит изнутри то, что он хочет сдаться. «Что такого? Променять одного папика на другого? Даже искать никого не пришлось», — тешит его сознание. Был бы Юн менее гордым, он бы с радостью приклонил голову перед Дяволом и позволил играть с собой сколько тот вздумает. Он был бы послушным, покорным, получал все побрякушки мира за своё послушание и жил относительно счастливо и дальше. Вдох. Холодные пальцы проводят по ключице, где до сих пор остался шрам от сигареты. Выдох. Мину стало стыдно за собственные мысли о том, что он жалеет о своей гордости. Но он клянется себе, что утопит их в крови своего врага.