The secret of the stone world

В этот день сердце Антона Шастуна чувствовало неладное. Проблемы начались ещё утром, но с процедурой опоздания в школу парень сталкивался ежедневно, потому удивлён не был. Явившись только под конец урока, Антон неуверенно постучался в дверь кабинета, повторяя уже заученные наизусть фразы для оправданий и извинений. Войдя в кабинет, молодой человек окинул помещение взглядом и слегка удивился, обнаружив рядом с учителем математики незнакомого мужчину.  — О, ну вот и Шастун! — воскликнул Андрей Александрович, удовлетворённо улыбаясь. — Проходи. Молодой человек, не успевший сказать ни слова, молча прошёл к своему месту, плюхаясь рядом с лучшим другом.  — Кто это? — поинтересовался он у Димы, кивая в сторону незнакомого мужчины, который что-то обсуждал с учителем.  — Наш новый преподаватель, — ответил тот. — Будет математика замещать.  — В честь чего?  — Тот уезжает на курсы в другой город. Шастун принялся изучающе рассматривать нового учителя. Выглядел он не старше двадцати пяти, был одет в тёмные брюки и синюю рубашку. Волосы его были аккуратно уложены, но не прилизаны. Глаза преподавателя были пронзительно голубые, и случайно столкнувшись с их взглядом, Антон вдруг почувствовал резкий укол в области солнечного сплетения. Мужчина смотрел на парня в упор, хмурясь и прикусывая губы, как вдруг дёрнулся, словно от удара электрошокером. Всё произошло буквально за две секунды, и Антон схватился за руку лучшего друга, потому что в глазах неожиданно потемнело.  — Ты чего? — посмотрел на него Дима.  — Всё в порядке, — ответил парень, ощущая неприятное тянущее чувство где-то под ложечкой. Ему моментально стало некомфортно, как будто весь воздух мигом исчез из кабинета. После спасительного звонка парень встал, и хотел было уже покинуть класс, как Андрей Александрович остановил его и подозвал к себе.  — У твоего опоздания есть причина? — поинтересовался он, даже не надеясь получить внятный вразумительный ответ.  — Нет, — честно ответил парень, чувствуя на себе напряжённый взгляд нового учителя.  — Это печально, — грустно сказал ему Андрей. — Класс познакомился с новым учителем на уроке, но ты же, Шастун, у нас особенный. В общем, оставлю вас. С этими словами математик покинул кабинет. Несколько секунд царило неловкое молчание. Антон словно бы чувствовал — что-то происходит вокруг и в то же время внутри него самого. События, которые от него не зависели, давили своей тяжестью.  — Антон, значит? — новый учитель первым нарушил становившееся неловким молчание. — Меня зовут Попов Арсений Сергеевич. С завтрашнего дня я буду преподавать математику в твоём классе. Антон молча кивнул. Опаздывать в школу зачастую имело далеко не безобидный характер — приходилось чувствовать себя отстающим от всех остальных.  — Я изучал оценки класса в журнале, и обратил внимание, что у тебя они достаточно высокие. Любишь учиться?  — Просто не вызывает трудностей, — неопределённо повёл плечами парень. В самом деле, учёба давалась ему с завидной лёгкостью. Антон никогда не корпел над учебниками и конспектами, заучивая материал. Он запоминал всё с первого раза, моментально вливаясь в новые темы. Шастун успевал во всём — без проблем разбирался с математикой и физикой, не испытывал трудностей с изучением химии и биологии, до неприличия просто отстреливался в языках и истории. Парнишку приписали к числу одарённых детей, с гордостью вывешивая его портрет на доску почёта. Услышав ответ ученика, Арсений Сергеевич чуть задумался, окидывая взглядом помещение. Создавалось впечатление, что он силится что-то вспомнить.  — А сколько тебе лет? — поинтересовался педагог. Шастун, не ожидавший вопроса подобного рода, удивлённо распахнул и без того большие глаза.  — Семнадцать. Арсений Сергеевич удовлетворённо кивнул, словно бы ожидал такого ответа, что, впрочем, не являлось удивительным, так как даты рождения всех учеников можно найти всё в том же классном журнале.  — Что ж, думаю, мы сработаемся, — учитель кинул взгляд на настенные часы. — Скоро начало второго урока, ты можешь идти. Антон кивнул, попрощался с учителем и покинул кабинет, ощущая стойкое предчувствие чего-то неизвестного и пугающего. *** После третьего урока навалили усталость и сонливость. С учителем математики Шастун больше не пересекался, что безмерно его радовало — мужчина по каким-то неизвестным причинам вызывал у парня липкое чувство неприязни и отторжения. Встретившись с родителями дома, парень в двух словах описал свой ничем не примечательный день, упомянув лишь о новом учителе, который оставил о себе не лучшие впечатления.  — Плохо провел урок? — уточнила мама, когда они с Антоном пили чай, сидя на кухне.  — Не то что бы, — уклончиво ответил парень, не желая признаваться в том, что почти полностью прогулял первый урок. — Вот бывает же у людей неприязнь с первого взгляда?  — Неприязнь? — улыбнулась мама. — Я только про любовь с первого взгляда слышала.  — Вот это как раз выдумки, — заверил её Антон. Мама ничего не ответила, лишь улыбнулась и покачала головой. За разговорами они могли проводить часы. Семья Антона отличалась безграничным доверием, уважением и умением разрешать все конфликты на корню, основой чего служили исключительно любовь и забота.  — Ты помнишь, что сегодня последний день? — спросила женщина, размешивая ложечкой сахар в кружке.  — Последний день чего?  — Последний день, чтоб ты придумал подарок на день рождения. Послышался страдальческий стон — Антон закрыл лицо руками.  — Можно я просто в школу не пойду в этот день? — с надеждой спросил он.  — Если не хочешь, можешь не идти, — ответила мама, считая, что от одного пропущенного дня идеальное положение сына не ухудшится. — Но подарок всё равно будет. Не каждый же день ты становишься совершеннолетним.  — Пойду думать, — парень встал из-за стола, подцепляя с собой грязную посуду и отправляя её в раковину. *** Антон сидел за первой партой, стоящей прямо перед столом учителя. За последним же сидел Арсений Сергеевич, одетый в нежного оттенка голубой костюм. Его беспокойный взгляд изучал лицо парня, отчего тот съёжился, ощущая максимальный дискомфорт. Внутри снова ощущался страх, который расползался по всему нутру, заполняя каждую клеточку тела. Что-то внутри Антона отчаянно рвалось наружу, желая выпрыгнуть из длинного худого тела. Голубые глаза сидящего напротив смотрели в самую душу, и парень вдруг явственно ощутил — между ним и Арсением до невозможности крепкая связь, взявшаяся непойми откуда.  — Сколько тебе лет, Антон? — вкрадчиво спросил мужчина мягким, тёплым голосом. Шастун смотрел на него и не мог оторвать взгляд — мужчина сидел, будто подсвечиваясь изнутри. Его глаза ярко выделялись на фоне бледного худого лица, а пальцы спокойно постукивали по столу, наигрывая какую-то смутно знакомую Антону мелодию.  — Восемнадцать, — уверенно ответил парень. Неожиданно пространство вокруг начало заполняться зелёным цветом. Образуясь на потолке, по стенам принималась расползаться зелёная краска, которую впитывало в себя окружающее пространство. Испуганный Антон посмотрел на Арсения Сергеевича, но то лишь спокойно улыбался, словно ничего странного вокруг не происходило. Антону неимоверно хотелось кричать, но он этого не делал. Всё, что он мог себе позволить — это оставаться неподвижным и смотреть в синие глаза напротив. Страх, смешанный с ядовитой зелёнкой краской, лез под самую кожу, пуская по телу электрические разряды. В какой-то момент парень почти закричал и резко дёрнулся, ощутив боль во всём теле. Распахнув глаза, Антон сел в кровати, жадно глотая ртом воздух. Он прислонил ладонь ко лбу, хотя этого и не требовалось — парень и так ощущал, что у него дикий жар. Руки тряслись так, что поставить на место стакан, взятый на кухне, без шума не получилось. Открыв форточку, Антон с шумом втянул в лёгкие побольше весеннего воздуха. Дисплей телефона показывал четыре часа двадцать три минуты утра. Поспать оставалось всего ничего, и Шастун, снова забравшись под одеяло, сомкнул глаза, пытаясь привести в порядок мысли. Но о чём бы он ни думал, подсознание постоянно возвращало его к одному и тому же видению — мужчине с глубочайшими небесными глазами. *** Как назло, во вторник математика стояла первой парой, открывая тяжёлый учебный день, состоящий из семи уроков и одного дополнительного для тех, кто намерен сдавать профильную математику. Неуверенно шагнув в кабинет, совершенно невыспавшийся, Шастун кинул рюкзак на свою парту, стараясь не смотреть на преподавателя и кинув лишь сухое «Здравствуйте».  — Доброе утро, Антон, — ответил Арсений Сергеевич, даже не поднимая головы от своей писанины. Парень удивлённо посмотрел на него, но лишних вопросов задавать не стал, молча плюхаясь на свой стул и ожидая начала урока.  — Выглядишь паршиво, — сообщил другу Дима, падая рядом, когда под потолком раздался звонок.  — Да что-то не спалось всю ночь, — честно ответил парень, но в подробности вдаваться не стал — мало ли, что подумает Позов. Он лишь кинул быстрый взгляд на преподавателя, чей образ мучил его до самого утра, вызывая кучу негативных эмоций и не позволяя уснуть.  — Это задание до конца урока, — сказал Арсений Сергеевич, проходя по рядам и кладя на каждую парту два листа с математическими уравнениями. — Делайте, сколько можете, а на втором уроке будем проверять. Когда учитель остановился у парты Димы и Антона, последний обратил внимание на перстень с большим синим камнем на указательном пальце Арсения. Неожиданно камень словно бы сверкнул, отчего парню больно резануло глаза. Он зажмурился, начиная ощущать головокружения.  — Антон, тебе плохо? — поинтересовался учитель, отступая к следующей парте.  — Нет, просто не выспался, — ответил парень, хотя уже сам начал сомневаться, что дело только в этом. Покачав головой, преподаватель вернулся за свой стол, включая компьютер. Антон уткнулся в свою работу, но с ужасом обнаружил, что строки плывут перед глазами, не давая возможности прочесть себя. Все буквы и цифры смазались в одно сплошное чёрное пятно. Встряхнув головой, парень потёр переносицу, пытаясь размеренно выдохнуть.  — Антон, — шёпотом позвал Дима, но парень приподнял руку в предупреждающем жесте, давая понять, что сейчас ему не до вопросов.  — Арсений Сергеевич, — вдруг обратился к учителю Позов. — Можно я провожу Антона до медпункта? Преподаватель повернул голову на источник голоса, всматриваясь в бледное лицо парнишки, который схватил соседа по парте за локоть. Встав из-за учительского стола, мужчина направился в сторону двери, сказав:  — Отправляйтесь к медику, я за классным руководителем. Остальные сидят тихо и выполняют работу. Вернусь — буду проверять. Походу в медпункт Антон сопротивлялся изо всех сил, уговаривая Диму отпустить его, но друг лишь крепче перехватывал руку одноклассника, волоча того по коридору.  — А если грипп? — спросил он. — Хочешь провести день рождения с температурой, не вставая с дивана? Шастун лишь отмахнулся, неловко заваливаясь в медицинский кабинет. Спустя десять минут туда же подоспели Арсений Сергеевич и Ксения Витальевна, классная мать одиннадцатого класса.  — Я уже вызвала твоих родителей, Антон, — сообщила она и тут же повернулась к медсестре с вопросительным взглядом.  — Температура тридцать восемь ровно, давление сильно понижено, — ответила та. Ксения обалденно выдохнула, кладя руку на плечо ученика.  — Что болит, Антон? Парень сел на кушетку, уставившись в зеленоватую стену напротив. Это вызвало в нём болезненные воспоминания пугающего сна, и он, зажмурившись, чтобы отогнать лишние мысли, ответил лишь:  — Тошнит. Очень. Медик принялась пичкать его какими-то таблетками, а классная руководительница лишь ахала, суетясь вокруг парня. Учитель математики стоял поодаль, облокотившись на дверной косяк, скрестив руки на груди и наблюдая за происходящим со стороны. Ещё через пятнадцать минут появилась мама Антона, буквально залетевшая в помещение. Столкнувшись с учителем в самых дверях, она извинилась, но вдруг дёрнулась, в неком неверии смотря на мужчину. Арсений Сергеевич с неменьшим удивлением уставился на неё, и на его лице отразилось узнавание, смешанное с растерянностью.  — Мам? — неуверенно позвал Антон, отвлекая мать от рассматривания лица учителя математики.  — Антош, — женщина тут же переключилась на сына и начала сыпать вопросами о его самочувствии. Объяснив ситуацию, Ксения Витальевна поблагодарила Диму за помощь и отправила на урок. Перед уходом парни стукнулись кулаками в знак прощания.  — Вам помочь? — осведомился Арсений Сергеевич, когда мама взяла Антона под руку и начала выводить из кабинета.  — Нет, благодарю. В машине ждёт отец, — ответила она, кинув последний хмурый взгляд на преподавателя. Тот лишь согласно кивнул. В машине Антона укачало ещё больше, отчего его лицо сменило оттенок с мертвенно-бледного на светло-зелёный. Уже дома он забрался в постель, ощущая просто невозможную слабость во всём теле. Мама сидела у его кровати, задумчиво и отрешенно смотря в стену. Она гладила сына по голове в ожидании, пока таблетки, принятые Антоном в школе, подействуют.  — Мам? — тихо позвал парень, собирая в себе остатки последних сил.  — Да, Антош? — отозвалась женщина, медленно поворачиваясь на сына.  — Ты была знакома с Арсением Сергеевичем?  — Нет, — женщина слабо улыбнулась. — Просто удивилась новому лицу в вашей школе. Как ты сказал, его зовут?  — Арсений, — повторил Антон, про себя отмечая, что имя на самом деле красивое, хотя его обладатель вызывал лишь негативные эмоции.  — Арсений, — медленно повторила мама, как будто пробовала имя на вкус. — Арсений. Происходило что-то неладное — Антон отчаянно ощущал это каждой клеточкой своего тела, но не понимал совершенно ничего, потому что разум наотрез отказывался воспринимать чувства интуиции. Прокручивая в голове беспокойный сон снова и снова, Антон прикрыл дрожащие веки, нежась от успокаивающих прикосновений матери. Образ Арсения больше не вызывал страха — только неприязнь. Через какое-то время Антон уснул, не прекращая ощущать бешеный жар во всём теле. Перед глазами взрывались яркие красные вспышки, а голова грозила разорваться от нескончаемой боли. В ту ночь ему снова приснился Арсений. На этот раз они находились в каком-то просторном светлом помещении, похожем на обычную кухню. Их разделял стол, на котором были рассыпаны блестящие камни, очень похожие на драгоценные. Арсений держал в руках зелёный, который словно искрился ярким свечением.  — Веришь мне, Антон? — спросил мужчина, протягивая к парню ладонь с лежащей в ней драгоценностью. Шастун без раздумий принял из рук Арсения камень, чувствуя, как его тепло разливается по всему телу, начиная от ладони — места соприкосновения. Антон чувствовал, что этот жест мог значить лишь одно — да, парень верил ему. *** Весенняя прохладная ночь обволакивала Санкт-Петербург. На тёмном небе, полностью закрытом тёмными тучами, не было видно ни одной звезды. На набережной стояла одинокая женская фигура, смотрящая на далёкие переливающиеся огни города. Лёгкий ветерок трепал длинные светлые волосы женщины, и та, поёжившись, поглубже закуталась в чёрный плащ. Лицо её было хладнокровно спокойным, не выражающим никаких эмоций. Сзади послышались шаги. На перила речного борта опустились две мужские руки, на одной из которых красовался перстень с большим синим камнем.  — Добрый вечер, Майя, — произнёс пришедший, устремляя свой взор туда же, что и женщина.  — Арсений, — кротко ответила та. В тишине слышались отголоски живого Питера. Город дышал полной грудью, храня в себе бесконечное количество историй, каждую из которых бережно охранял.  — Я не отдам вам его, — тихо сказала Майя, и в её голосе чётко проскользнули железные нотки.  — Ты не в праве решать за него, — спокойно ответил мужчина. — Твои запреты более не имеют силы.  — Ему всего восемнадцать! — обозлилась женщина, переводя яростный взгляд на мужчину.  — Ему уже восемнадцать, — поправил Арсений. — Его время пришло.  — Я покончила с этим, чтобы сберечь его. Я отказалась от своего прошлого, чтобы защитить Антона. Я не позволю подвергать его опасности. Я знаю, что происходит вокруг, Арсений. Синие глаза мужчины сверкнули в темноте. Он облокотился на борт локтями.  — Раз знаешь, то должна понимать, что противиться нет смысла. Ты не можешь решать за него, потому что у него своя судьба, и только он вправе распоряжаться ей.  — Вы ведь хотите воспользоваться им. Я не позволю. Арсений вздохнул, поднимая взгляд к тёмному небу. Где-то вдалеке блестела яркая точка, но понять, звезда это или очередной городской огонёк, было невозможно.  — Изумруд — камень первого порядка, Майя. Антон невероятно силен, но даже не догадывается об этом. У всех нас на Земле лишь одна цель. И Антон нужен нам. Майя закрыла лицо руками, шумно выдыхая. Все самые потаённые страхи настигли её спустя столько лет, накидываясь призраками прошлого. Больнее всего давило осознание собственной беспомощности и отсутствие возможности сделать хоть что-то. На правой руке женщины сверкало золотое обручальное кольцо — ежедневное напоминание о том, что от себя невозможно скрыться.  — У тебя сутки, — произнёс Арсений и медленно отступил в темноту, разворачиваясь и уходя прочь.