Террор

ㅤㅤ Тлеет кончик самокрутки, и Цири видит только мерцающий рыже-красный кружок в вязкой, как дёготь, темноте. Косяк идёт по кругу, останавливается в руке сидящей напротив Мистле. Её лицо озаряет вспышка, кончик самокрутки превращается в раскалённое пистолетное дуло. А потом начинается пожар. ㅤㅤ Кто-то очень постарался, чтобы их с отцом дом — да какой дом, чёртов деревянный сарай — вспыхнул, как факел. Цири плутала по коридорам и путала двери, кричала и от крика задыхалась в дыму, слышала, как лопались стёкла, как огонь с треском жрал сухое дерево, как автоматные очереди грызли стены. Она искала отца. Звала. А потом кто-то волоком вытащил её из огня. ㅤㅤ — Геральт! Геральт! Папа! ㅤㅤБелый волк исчез в огне, забрав с собой ответы на вопросы, которые Цири так и не успела задать, и не оставив после себя ни куска обугленной косточки, как сказали потом криминалисты. А после в её памяти остался только Чёрный человек. ㅤㅤ — Закрой рот! Заткнись! ㅤㅤ На покрытой копотью шее, над воротником потёртой кожанки виднелись вытатуированные чёрные крылья. Эти крылья теперь снятся ей каждую ночь. ㅤㅤ Он тащил её. Тащил прочь от пламени, пытался затолкать в машину. Она вырвалась, дралась. Цири хотелось воткнуть нож прямо туда, в перекрестье шеи и плеч — и да, ей бы хватило сил — но достала лишь до груди. Убегая в лес, Цири надеялась, что разрубила подмышечную артерию. ㅤㅤ Всего лишь сон. Цири вскакивает, оглядывается. Очередная убогая халупа, снятая на пару суток. Пустые бутылки, кокаиновая пыль, занавешанные окна. Чемодан ворованных денег в коридоре.  Голые, спящие вповалку тела. «Крысы». Её новая семья. Только сны остаются прежними.