Террор

ㅤㅤ Кагыр вступил в «Нильфгаард» вслед за старшим братом. Точнее, после того, как Айллил погиб в перестрелке с северными группировками. Кагыр хотел мести. Месть горела в груди, и жар её перебивал непереносимую тоску по брату. Именно Айллил научил его управляться с оружием и драться, он был ему лучшим другом и наставником, он показал ему законы улиц и волчьи законы, царящие на этих самых улицах. Ни с кем больше Кагыр не был так близок духовно: ни с младшим братом, ни с сёстрами, ни с отцом.  ㅤㅤ Кагыр любил и жалел свою мать, уважал отца, но не понимал его — отцу важнее был его бизнес, чем его дети, ну а сёстры, это сёстры — что взять с девчонок? Куклы у них да шмотки.... Кто бы мог подумать, что мальчики из внешне благополучной и обеспеченной семьи вступят в уличную банду, а один из них поднимется так высоко над краем пропасти. И сорвётся вниз. ㅤㅤ Из-за какой-то мелкой визжащей девчонки. ㅤㅤ — У меня было мало информации. ㅤㅤ Под курткой было мокро и липко от крови, и не оставалось сил шевелить языком — его приволокли «на ковёр» к боссу едва живым. ㅤㅤ — Я вроде бы сказал тебе, что она опасна. Тебе недостаточно моего слова? ㅤㅤ Она наглоталась дыма, она кашляла и цеплялась за стены в последних попытках схватиться за ускользающее сознание. Он вытащил её, рискуя собственной жизнью, даже не думая о том, что она — слабая и дрожащая — проткнёт его ножом. Сам дурак. Бдительность потерял, расклеился, на смазливое, испачканное в копоти личико засмотрелся. В глаза зелёные... ㅤㅤ — Ты хреново подготовился, парень. ㅤㅤ Кагыр начал оседать, кто-то дёрнул его наверх, за раненое плечо, заставив взвыть. Взвыть от боли, досады, от безысходности. Терять уже нечего, он ощерился в последней попытке отстоять собственную честь, уязвлённую провалом такого простого, казалось бы, задания. Собственную честь и жизнь, которую — он поклялся матери! — у него не отберут. ㅤㅤ — Зачем она тебе, Эмгыр? Она же несовершеннолетняя! Нахрена она тебе! Она отца потеряла, дом, а ты, как коршун... за ней. ㅤㅤ Он ненавидел Эмгыра и её, эту Цири проклятую ненавидел, потому что знал, что будет дальше. И Фрингилью — долбанутую бабу с картами Таро, за её взгляд — одними глазами она будто бы кожу с него снимала и лезла в трусы одновременно, и всех «Чёрных», весь «Нильфгаард», ставший ему домом и семьёй... ㅤㅤ — Парень берега попутал. В подвалы его. ㅤㅤ Кагыр знал, оттуда не выходят живыми. А умирать ему чертовски не хотелось. Он рванулся и уложил двоих точными ударами в пах и в шею, пока перед глазами не стало темно. А после «темно» стало его испытанием. Наказанием. ㅤㅤ ㅤㅤ Темнота. Боль. Ожидание. Каждый раз скрип железных дверей нёс с собой боль. Новую и каждый раз более изощрённую. Два коренных зуба. Пять ногтей. Полоска кожи с раненного плеча. Удары, удары, удары... А потом было раскалённое добела солнце. Запах паленой плоти, нестерпимая боль в спине, переходящая в холод и зуд по всему телу — зуд, словно тысячи червей ползали под кожей и выедали, грызли, жрали, оставляя после себя жгучие ниточки экскрементов. ㅤㅤ Кагыр бредил, умирал, ненавидел, жил, умирал и бредил снова. Он видел Айллила по ту сторону прутьев клетки. Брат хмыкал и качал головой снисходительно, и сквозь плотно сомкнутые губы слышалось тихое и беззлобное «салабон». ㅤㅤ — Скажи! Скажи что-нибудь, Айллил! ㅤㅤ Кагыр кричал, и его крик отбивался от земляных стен словно полусдутый мячик от сетки футбольных ворот. Кагыру казалось, что он оглох, и он снова звал брата, попусту открывая и закрывая рот, как полудохлая рыбина, но Айллил лишь смотрел, и глаза у него текли кровью.       Он видел мать. Она стояла в углу клетки и тянула к нему руки, а он не мог, не мог ни подойти, ни подползти, чтобы податься под её ладонь ласковым котёнком, потому что на ногах были кандалы.       — Сынок.       Звон цепи в ответ.       — Ты справишься, сынок.       Звон до упора натянутой цепи в ответ. Беспомощный вопль.       Потом пришла Фрингилья. Она делала ему уколы, омывала колотую рану и ожог. Оставляла воду и кусок дерьмового хлеба. Кагыр не ел этот дерьмовый хлеб, ему хотелось быстрее сдохнуть. ㅤㅤ А потом ему явилась она. Девка с седыми прядями в платиновых волосах. Она садилась рядом и протягивала ему воду, и он отчего-то не мог ей отказать. Он ненавидел её. Ненавидел больше всех на свете, даже больше «Северных», отнявших у него брата. Лучше бы она сгорела тогда. Задохнулась. Он хотел видеть, как её смазливое личико корчится в приступах удушья. Он искренне желал ей сгореть в аду, но раз за разом принимал кувшин из её рук. ㅤㅤ Она снилась ему. Мелкая, угловатая, она размахивала ножом, кричала, что ненавидит всех, что всех убьёт, что себя убьёт. Видел, как она мчалась по лесу, как её схватили, как она спаслась вместе с каким-то смазливый блондинистым козлом и как этот козёл привёл её в разномастную компанию каких-то отморозков. Как она стала одной из них. И почувствовал, что ревнует. Дико, голодно, отчаянно. ㅤㅤ Потом Цири пришла к нему в клетку. Она молча раскрыла дверь, села рядом и набрала в шприц лекарство. ㅤㅤ — Это антибиотик. Чтобы ты ноги не протянул, — сказала она голосом Фрингильи. Цири дотронулась до его плеча, провела мокрую линию. Запахло спиртом. Она стала на пару лет взрослее, острота костей на худющем скелете тела обросла мясом и жировой тканью. Там, где положено природой. От её прикосновения внутри словно черви зашевелились, те самые, что грызли ему недавно (или давно) кожу.       Господи боже, он кажется сошёл с ума. От её прикосновения цепь на ноге стала тяжелее, а затхлая, сырая вонь подвала обратилась в сладкий аромат женской промежности — чистого возбуждения, оставляющего липкие следы на губах и пальцах... ㅤㅤ — Ты не умрёшь, Кагыр, — голосом Фрингильи. Не шёл Цири этот грубоватый, прокуренный голос, ей шёл её голос — тонкий, звонкий — голос, каким стонут, проваливаясь в бездну оргазма, голос, каким стонут, закатывая глаза и дёргая ногами, словно в припадке. Кагыр ненавидел этот голос. И девку эту ненавидел. И всё, что её образ делал с его уехавшей вхлам башкой, ненавидел тоже. ㅤㅤ — А разве не в этом цель? ㅤㅤ — Не в этом. ㅤㅤ Фрингилья снова стала Фрингильей, а его голос, осипший после долгих недель молчания, пробился из глотки, словно сквозь толщу песка. Она сидела вместе со своими треклятыми Таро и что-то раскладывала прямо на земляном настиле. Её не стесняли ни кровь, ни вонь, ни блевотина на полу — у неё была вечно каменная рожа, а на этой каменной роже бешеные глаза, невидящие ничего, кроме этих своих психоделических картинок. Наверное, за это Эмгыр — хренов фаталист — и приблизил её к себе: за фанатичность, за преданность своему призванию. За умение подлизать зад в нужный момент особенно. ㅤㅤ — Тебе постоянно выпадает карта смерти. Но смерть не всегда означает гибель тела, смерть это переход на другой уровень, это перерождение... ㅤㅤ — Зачем приходишь? Он убьёт тебя за это. ㅤㅤ — Не убьёт. Белое пламя знает, что я здесь. ㅤㅤ Простреленное плечо, заживая, чесалось и ныло, горло драло, словно наждаком — сказал слишком много чёртовых слов, клеймо на спине — солнце, окружённое пламенем — зудело до одури. Фрингилья снова обратилась в Цири, наклонилась, дотронулась своими губами до его губ. Парализовала. И исчезла. ㅤㅤ — Это твой урок. Выучи его, как следует. ㅤㅤ Повисло в воздухе ровно на том месте, где она была. А утром третьего дня Кагыр снова увидел свет. ㅤㅤ Эмгыр знал, что делал — из подвалов Кагыр вышел озлобленный, как дикий пёс. Его не сломили ни боль, ни отчуждение, только закалили — Эмгыр знал, что делал. ㅤㅤ — Если тебе мало информации... — Эмгыр встал, подошёл вплотную, стремясь рассмотреть за голубой радужкой отблески безумия. Не найдя их, довольно ухмыльнулся. — Цири училась у Белого волка, он — бывший боец секретного правительственного подразделения, с особыми навыками, ныне вольный наёмник. Работал на «Север». Он прятал её от меня слишком долго. И она очень многому у него научилась. Почти всему... ㅤㅤ В глазах Эмгыра горел хищный огонь, он учуял дичь, его распалял азарт и жажда крови. Такой Эмгыр готов был весь континент сравнять с землёй, лишь бы добраться до своей цели — Кагыр знал его слишком хорошо. Жестокий кровавый император — «Белое пламя» — как он любил себя называть. ㅤㅤ — Я дам тебе ещё один шанс, но учти. Он последний. ㅤㅤ Кагыр вернулся в строй спустя пару недель восстановления. Он снова был бойцом «Нильфгаарда». У него снова было его задание и почти бесконечные ресурсы для его выполнения. И ненависть. Много ненависти, ведь Цири взрастили и воспитали «северные». Вот только Цири не оставляла ни единого цифрового следа, будто бы тот его сон-видение оказался правдой — она связалась с компанией профи. Этими профи оказались «Крысы» — дерзкая банда киберпреступников, которая давно проела плешь как северным, так и южным группировкам.       С этого дня начался обратный отсчёт. Два года. Два года бесплодных поисков, пока однажды фортуна не повернулась к нему не своей костлявой задницей, а лицом...