Террор

      Спелые виноградные гроздья лезли прямо в распахнутые настежь окна, резные листья плелись вдоль фасада, защищая маленький горный домик с рыжей черепицей от жары и яркого солнца. На просвет чёрные мясистые  виноградины казались сиреневыми с переходом в бордо и сладко пахли. Оказывается, Кагыр умеет делать чудесное вино.       Цири долго привыкала к тишине, к безмятежности, к ленивому течению времени. К добрым улыбкам соседей, к ароматному кофе по утрам. К самодельному сыру, к пицце из печи. И к нему... Всё было хорошо. Только каждое утро Цири выглядывала в окно, надеясь увидеть в маленьком мощёном дворике ржавый винтажный мотоцикл, который отец почему-то назвал Плотвой. Но Геральта не было. Зато был Кагыр. И он был всегда...       — Я люблю тебя.       На безупречно белой постели его смуглая, загоревшая на итальянском солнце до бронзового отлива кожа выглядела красиво. Он весь был красивым. Добрым, терпеливым, понимающим. Искренним. И всё, с чего они начали, казалось бы, потеряло значение. Цири словно жила две жизни: ночью отдавалась его любви, а с рассветом оборачивалась колючей шкурой и делала вид, что просто вынуждена с ним соседствовать в целях безопасности, и даже почти верила в это. Ах, если бы можно было стереть память... Если бы можно было научиться верить и не ждать подвоха... Может, она была бы даже счастлива с ним.       Он целует её в голое плечо и ведёт пальцем линию едва заметного шрама на щеке. Солнце давно встало, но Цири не спешит сбрасывать его руку. Она смотрит в его чистые, незамыленные ночной теменью глаза и думает, что пора бы попробовать жить по-другому.       — Я тоже... когда-нибудь научусь тебя любить.