дыши

Тэхён задерживает дыхание. Под подушечками пальцев мягко и горячо. Ким обводит указательным пальцем верхнюю губу, едва ли прикасаясь к коже. На скулах она немного грубее и слегка колется. Подушечки нежно очерчивают рисунок цветка, что приютился под глазом. Второй рукой Ким неосознанно прикасается к своей метке. Кончики пальцев начинают покалывать. Ближе к вискам опять становится глянцевой, нежной. Костяшки зацепают вихры волос, и Тэхён слышит тихое бормотание. Он замирает. Ожидает ровно три удара сердца, а потом вновь возвращается к своему занятию. Брови ровные, чуть выгнутые к вискам. Переносица. Короткий нос. Неглубокая выемка над верхней губой, подбородок. Шея немного изогнута, мужчина явно запрокинул голову. Адамово яблоко хорошо прощупывается, Тэхён исследует его указательным и большим. Ведёт вниз, а потом ухает в яремную впадинку. Ведёт влево, исследуя острую ключицу. Затем вправо, подбираясь к бицепсу. Юнги худой, но жилистый. Тэхён облизывает губы, высовывая кончик языка наружу. — Детка, что ты делаешь?.. Хриплый низкий голос заставляет Кима расширить глаза и отпрянуть, спрятавшись за одеялом. — Ничего. — Ничего? — насмешливо тянет Юнги. — Ничего, — бурчит Тэхён, ныряя под одеяло с головой. — А мне кажется, что ты что-то делал. — Тебе кажется. — Тэхён-а… Ким вздыхает, прицокивая языком. — Я просто вспоминал, как ты выглядишь, — признаётся он. — Вспоминал, как я выгляжу?.. И что это значит? В душе Тэхёна поднимается волна раздражения. — Я слепой, если ты забыл, — сердито цедит он. С него тут же сбрасывают одеяло, хотя Ким и держался в него намертво. Иногда сила Юнги поражает. — Малыш, — вкрадчиво начинает Мин. — Объяснись. Я не хочу ссориться на пустом месте. — Юнги-я, — вздыхает Тэхён, пытаясь убрать от себя чужие руки, но мужчина не даёт, только ещё больше впиваясь в его предплечья. Указательные пальцы начинают нежно поглаживать кожу, и Ким расслабляется. — Ты меня видишь, а я тебя — нет, — начинает он, поджимая губы. — Поэтому я… Исследовал тебя, — выдавливает через силу, отчаянно краснея. — Хм, — выдыхает Юнги. — Исследовал, значит?.. Вот так? Мин прикладывает ладонь к его горящей щеке. Тэхён тяжело сглатывает, пытаясь уйти от прикосновения, потому что всё это слишком смущающе. — А затем так, да?.. — большой палец Юнги ведёт по брови, и Ким морщится от пронзившей тело щекотки. — У тебя красивое лицо, — тихо говорит Мин. — Намного красивее моего. Прямой нос и милая родинка на самом кончике… — Родинка?.. — Крошечная, — с улыбкой в голосе подтверждает Юнги. — Скулы, из-за которых моё сердце каждый раз сбивается с ритма… — Юнги-я, — прыскает со смеху Ким, стараясь прикрыться ладонями, но Мин не даёт, небольно шлёпая по ним. — А улыбка?.. Тэхён-а, твоя улыбка просто убивает меня, я готов умереть, вот прямо сейчас… — Ну перестань, так смущающе… — стонет Ким, подтягивая коленки к груди. На нём широкие шорты и безразмерная футболка. Тэхён любит оверсайзовые вещи, и Юнги тоже любит их на нём. Потому что то и дело пробирается руками под одежду, оглаживая кожу. — Губы вообще отдельная история, — хрипит Мин, заставляя Тэхёна захлебнуться дыханием, потому что чужие губы влажные, слегка шероховатые, но такие желанные, что Ким не сдерживает рвущийся наружу короткий стон. — Детка… — пробирается поцелуями-чмоками к шее Юнги. — Ты весь, целиком созданный для меня. От пальцев на ногах до твоих кудрявых волос. — Они не кудрявые, — возражает Тэхён срывающимся голосом. — Кудрявые, не перечь мне. Когда поцелуи начинают обжигать грудную клетку, Тэхён начинает толкаться до тех пор, пока, как сурок, не забирается обратно в одеяло, стараясь прогнать белеющие пятна, мерцающие перед глазами. С Юнги всегда так. Он как судьбоносный светлячок, посланный Киму кем-то свыше. — Трусишка, — фыркает Мин, чмокая напоследок чужой кончик носа. Тэхён морщится, издав смешок. — Хочешь что-нибудь сладкое? — Что, например? — Я бы предложил себя, но ты снова спрячешься в норку, — дразнится Юнги, заставляя Кима надуться. — Как насчёт пиццы? — И это сладкое? — Это же пицца, — фыркает Мин. — Могу заказать тебе с бананами. — Нет уж. Давай тогда уж тако-пиццу. — Тако-пиццу? Ладно, детка. Тэхён никак не может привыкнуть к такому обращению, снова багровеет щеками, накидывая одеяло на голову. — Детка? Детка-детка? Дето-о-чка?.. — Ну хватит! — ноет Ким, тут же слыша взрыв хохота. — Ты вредина. — А ты трусишка. Тэхён слышит, как шаги Юнги отдаляются, он вздыхает, откидывая одеяло. — Поэтому мы идеально подходим друг другу, — бормочет Ким, не в силах удержать свои губы, позволяя им разъехаться в широкой улыбке. — Да-да, детка! Ты полностью прав! — летит из другой комнаты. — Ащ! — цыкает Тэхён, думая о том, что теперь не вылезет из-под одеяла до самого вечера. Но улыбаться не перестаёт.