Зависима

      Проснулась Элис в каком-то туманном смятении. Судя по происходящему за окном, день уже склонялся к концу, а девушка все ещё не могла осознать реальность происходящего. Ей казалось, что вот-вот из кухни выйдет сонный Сириус и спросит, куда пропал весь кофе. Мгновение спустя осознание пришло. Дом был пуст.       Навязчивый стук в окно окончательно внёс ясность. Почтовая сова настойчиво требовала к себе внимания. В данный момент Элис мечтала либо пустить в неё непростительное, либо пустить ее на жаркое.       Кое-как поднявшись с дивана, девушка подошла к окну и впустила птицу. Та бросила в руки волшебницы «Ежедневный пророк» и настойчиво начала требовать угощение. Элис развернула газету и чуть не выронила ее из рук. На первой странице во весь разворот была размещена колдография Сириуса с табличкой заключенного. Изображение не передавало звук, но Элис отчетливо услышала в голове голос «Это он! Это он их предал! Он крыса!». Девушка вспомнила последний взгляд, брошенный Блэком в ее сторону, пока того уволакивали с места преступления два аврора. Взгляд, после которого в ее душе все разом перевернулось, а сердце сжалось и с треском разбилось.       Внезапно птица сомкнула клюв на пальце девушки и укусила ее. Элис со злостью вытолкнула сову на улицу и резко захлопнула окно. С пальца на пол капали алые капли, но девушке было все равно. По ее щеке прокатилась слеза, и она осела на пол, закрыв лицо ладонями.       Элис не помнила, сколько времени прошло. На сей раз ее снова привел в сознание стук. Девушка бросила взгляд на окно: никого. Стук доносился от двери. Меньше всего Элис сейчас хотелось кого-либо видеть или видеть вообще. Решив проигнорировать незваного гостя, она не двинулась с места. Тогда дверь с щелчком открылась.       — Я знал, что ты дома.       Голос был знаком. Но даже его обладатель сейчас был не в радость.       — Пожалуйста, уходи, Римус. Пожалуйста, — тихим хрипом прошептала девушка.       — Очевидно, что я не уйду. Я не позволю тебе отсиживаться вот так вот на полу и молча страдать в кулачок.       — Мы думали, что это ты предатель, Люпин. Думали, что ты примкнул к Пожирателям. Тебе этого недостаточно? Мы усомнились в тебе, в нашем друге.       — Я знаю. Но не время для обид. Сегодня похороны. И ты должна там быть.       Похороны? Как стыдно было Элис осознавать, что ее лучшая подруга и друг убиты, а она и не вспомнила о них, страдая по Блэку, получившему пожизненное в Азкабане.       — Где… мой крестник, Римус? Где Гарри? — наконец осмелилась взглянуть в глаза мужчине она.       — Гарри у тети и дяди.       — У магглов?!       — Да.       — Я — его семья. Почему его не отдали мне?!       — Дамблдор решил…       — Мне плевать, что решил Дамблдор! Для нас с Си… с Сириусом он как родной сын! — голос девушки звучал громко и уверенно и уже почти не дрожал.       — Ты сама прекрасно знаешь, что у них он будет в гораздо большей безопасности.       — Он. Мой. Крестник. Люпин!       — Я знаю, Элис. Знаю. Но сейчас важнее Джеймс и Лили. Нам надо… надо их проводить.       Элис до крови прикусила нижнюю губу и кое-как, издав непонятный стон, попыталась подняться на ноги.       — Элис, — позвал Римус.       Девушка не отозвалась.       — Элис, — повторил он, — мне жаль.       Девушка нервно усмехнулась и, схватив с вешалки первую попавшуюся куртку, поспешила выйти из дома.