Зависима

      Ноябрьский день выдался донельзя противным. Тучные облака висели так низко, что казалось, что они вот-вот упадут на голову.       Проводить чету Поттеров пришло не так уж и много народу. Несколько школьных друзей, Макгонагалл, Римус и Элис. Над кладбищем не доносилось ни звука. Война унесла так много жизней, так много судеб сломала, что напоследок слез не осталось уже ни у кого. В горле висел комок и предательски заставлял голос дрожать, а глаза смотрели и не видели. Их потухший свет выдавал истинные чувства, истинную скорбь.       И все же, Элис кое-что увидела. Недалеко в тени деревьев за церемонией кто-то наблюдал. Кто-то, кто определенно не хотел остаться замеченным.       Полил дождь, люди начали постепенно расходиться, лишь Элис и Римус все еще стояли напротив свежей могилы своих друзей и не могли оторвать взгляд от холодной каменной плиты.       — Чем займешься теперь? — спросил мужчина.       — Не знаю, — ответила она, — вся наша жизнь была наполнена смыслом, желанием выиграть войну. Теперь победа у нас в руках, но я не чувствую ее сладость. Смысла будто больше нет. Без них, — девушка кивнула на камень, — без него.       — Сириус не умер, он…       — Он все равно, что умер, Римус. Он там, откуда не возвращаются, откуда не сбегают! А ведь он даже не виноват.       — Мы не можем этого знать, Элис.       — Ты сомневаешься?! — девушка не верила своим ушам.       — Также как и вы во мне, не так ли? Питер исчез, ослепленный жаждой мести Сириус оказался на месте преступления. Доказательства неоспоримы.       — Он не виновен, Римус! Он не убил бы человека!       — В твердом рассудке нет, но…       — Уходи.       — Что?       — Проваливай с глаз моих, Люпин. Я видеть тебя больше не хочу.       — Элис…       — Вон!       Мужчина тяжело вздохнул и вскоре скрылся из виду.       — Я знаю, что ты здесь. Хватит скрываться, — сказала Элис вслух, когда Люпин был уже вне пределов слышимости.       Из тени деревьев вышла тучная фигура в черном и медленно приблизилась к девушке.       — Ты ведь пришел проводить ее, не так ли?       Ответа не последовало.       — Не пытайся скрыть свои чувства. Я знаю, что она была дорога тебе. И даже фамилия «Поттер» ничего для тебя не изменила. Скажи, каково это, знать, что больше не увидишь ее, не услышишь голос или не почувствуешь запах парфюма. Каково?       — Наверное, также, как знать, что он постепенно теряет рассудок, пока его душу высасывают дементоры Азкабана, — ответил непроницаемый голос.       — Я хочу выпить.       — Я знаю где.       Двое направились в Лютный переулок. Только здесь можно было найти утешение. Хоть какое-то, пусть и временное.       Заведение больше напоминало притон. Дым был настолько густым и опьяняющим, что увидеть что-то в пределах двух метров даже в трезвом состоянии представлялось практически невозможным.       — Мистер Снейп, — поприветствовал бармен гостей, — и мисс…       — Миссис… — ответила Элис, на что получила удивленный взгляд своего компаньона, — миссис Блэк.       — Хорошо, миссис Блэк, что будете пить?       Снейп заказал какой-то напиток, по названию больше напоминающий разновидность Аконита, а затем обратился к девушке:       — Когда вы успели?       — Не успели. Просто я так хочу. Хотя бы сейчас, хотя бы сегодня.       — Очень опрометчиво, учитывая нынешнюю ситуацию.       — Да ну? Что же, меня убьют или упекут за решетку? Пожалуй, я буду даже рада. Вдруг камеры окажутся по соседству, — ухмыльнулась она, делая большой глоток неизвестного рода напитка.       — Чем займешься теперь?       — Да что вы пристали? Чем займусь? Чем займусь? Плевать мне. Хочу размазать по стенке Министерство. Они засадили его за решетку без суда, без следствия. Без сыворотки правды, без применения легилименции.       — Думаешь, он невиновен?       — И ты туда же?       — Ты знаешь, как я отношусь к этой вшивой шавке, но из уважения к тебе промолчу.       — Ого, Северус Снейп и уважение. Что-то явно с этим миром не так. Или этот напиток уж слишком быстро сносит крышу.       Мужчина хмыкнул и молча сделал глоток. Элис почувствовала, как по венам проходит тепло и буквально сглаживает осколки ее разбитого сердца. Не заживляет, но сглаживает углы.       — А чем займешься ты, Северус?       — Дамблдор предложил мне место профессора зельеварения.       Элис чуть не поперхнулась.       — Ты? Училка? Старик совсем спятил?       — Сомневаешься в моих способностях к зельеварению?       — Скорее в твоих способностях приобщиться к социуму.       Мужчина проигнорировал колкость и сказал:       — Вообще-то, он и тебе предложил место.       — Я не буду за тобой котлы мыть, дорогуша.       — Место профессора по защите от темных искусств.