Зависима

      Проснувшись на следующее утро, Элис почувствовала все прелести последствий наркотического опьянения. Тело ломило от боли, девушку знобило, то и дело появлялись рвотные позывы. Она даже не сразу заметила, что Снейпа нет. Подозрения начали закрадываться, когда Элис не нашла бутылку огневиски на прежнем месте, а затем, перерыв весь дом, не обнаружила полученного ночью свертка с таблетками.       Девушка тихонько осела на пол и закрыла лицо руками. Какое-то время она пыталась убедить себя в том, что мужчина вышел за продуктами или отправился куда-то по поручению Дамблдора. Она даже находила вполне логичные причины отсутствия предупреждающей записки.       По прошествии трех дней девушка уже не сомневалась: Северус не вернется.       Ей было стыдно. Ей было настолько стыдно, что она тут же дала себе слово больше не связываться с наркотическими препаратами и какое-то время неплохо справлялась, пока в один момент ей не захотелось залезть на стенку и завыть. Элис готова была рвать волосы на голове, готова была расцарапать себе лицо, готова была наполнить ванну, нырнуть в нее с головой и не вылезать.       Стакан с водой каждый раз непроизвольно вылетал из ее дрожащих рук и разбивался. Попытки накрасить губы заканчивались размазанной по щеке помадой, даже не коснувшейся линии губ.       Мысли о суициде посещали Элис чуть реже, чем случались перепады настроения. Она могла реветь часами, а затем столько же биться в приступах истерического смеха, корчась на полу. В те редкие моменты, когда ей все же удавалось уснуть, девушка видела один и тот же сон: Сириус, крики, Азкабан, дементоры. Иногда лицо Блэка и стража Азкабана сливались воедино, затем полученное нечто плыло на нее и грозило высосать душу. Элис просыпалась в холодном поту и обнаруживала себя дрожащим голосом молящей кого-то о помощи. Иногда, лежа на полу, девушке казалось, что она падает. Иногда ей казалось, что стены дома сдвигаются и вот-вот расплющат ее.       И все же она держалась. Пыталась достигнуть ремиссии, коря и обвиняя себя в том, как мерзко поступила с другом. Ей было противно собственное общество. И эта навязчивая мысль о собственной ничтожности помогала ей избежать очередного срыва, но без Северуса надежда на спасение казалась еще более нереалистичной, чем когда-либо.       Элис решила покинуть дом. Она более не могла находиться в том месте, где буквально каждая трещинка винила ее в том, как она обошлась с хозяином.       Девушка выкупила небольшой дом в Хогсмиде и попыталась начать новую жизнь. Устроилась официанткой в «Трех метлах». Зарплата была совсем небольшая, но работала девушка не ради денег. Ей просто нужно было чем-то себя занять. В редкие дни, когда ученикам Хогвартса можно было посещать деревушку, Элис радостно носилась по залу в надежде услышать последние сплетни из замка. Хоть что-то о Северусе или Гарри. Сами они не заходили. Гарри, потому что был еще слишком мал, а Снейп, видимо, прознал о ее новой работе и просто избегал встречи. Некоторые студенты-старшеклассники узнавали Элис, интересовались ее делами и выражали сожаление о том, что в последние годы их обучала не она, а заикающийся трус в тюрбане и напыщенный неумеха. Девушка отвечала с улыбкой, что у нее все замечательно и ей нужно какое-то время отдохнуть от преподавания в школе.       Вечерами же Элис чаще всего либо валилась в кровать от усталости и засыпала прямо в верхней одежде, либо перечитывала свои воспоминания из дневника. Приступы случались, и девушка несколько раз буквально ломала перья и разрывала весь пергамент, находящийся в доме, только чтобы не отправить письмо с просьбой доставить еще. Она знала, стоит ей увидеть препарат, шансы сдержаться скатятся к нулю. После нескольких удачно пережитых вспышек девушка даже начала верить в то, что сможет самостоятельно выздороветь, вернуть доверие Снейпа, наладить контакт с Гарри и, наконец, начать нормальную жизнь.       Одним будним вечером ближе к закрытию в «Трех метлах» было необыкновенно безлюдно. Элис рассчитала последних посетителей и начала помогать бармену с посудой, как вдруг ее позвал по имени знакомый голос. Девушка чуть не выронила из рук бокал.       — Давненько вы не обращались ко мне за лекарствами, моя дорогая.       За барной стойкой сидел невысокий человек в шапке.       — Реджи, я тут сама справлюсь. Иди домой, — обратилась Элис к бармену, после чего в зале осталась лишь она и ее давний знакомый.       — Что вы делаете в Хогсмиде?       — Личные дела.       Гость все еще ждал ответа, после чего Элис строго сказала:       — Я завязала.       — Завязывают многие, но когда наступит… тот самый момент, удобно иметь под рукой нужное средство.       — Мне больше не интересны ваши услуги и… у меня нет денег, — солгала Элис.       — О, ну что же вы? Надо было с этого и начинать.       Лицо девушки оставалось непроницаемым, человек в шапке продолжил:       — У меня есть для вас кое-что. Совершенно новое. Не беспокойтесь о деньгах, это подарок.       Элис и мускулом не повела. Тогда мужчина положил на стол флакон с какой-то прозрачной жидкостью.       — Что на этот раз? Воспоминания? Галлюцинации? — спросила девушка.       — Реальность, — ответил человек в шапке и испарился, не успела Элис сказать и слово.       Девушка схватила флакон и собралась тут же вылить содержимое в раковину, но ее что-то остановило. Она зашла в туалет и посмотрела на себя в зеркало. По ней практически невозможно было определить пережитую наркотическую зависимость. Да исхудала, да побледнела, но она все еще была молодой девушкой и способной колдуньей. Сейчас, стоя в туалете паба с неизвестного рода веществом в руках, Элис мечтала, чтобы кто-нибудь вошел и остановил ее. Хоть кто-то. Она простояла минут пятнадцать, показавшихся вечностью, а затем тихо прошептала:       — Ну хоть кто-нибудь…       Вздохнув, Элис открыла флакон и сделала глоток. Руки девушки начали дрожать, какое-то время было трудно дышать. Она бросила взгляд на зеркало, отражение вдруг начало трансформироваться. Редкие морщины сгладились, мешки под глазами исчезли, в глазах вдруг появился озорной огонек. Элис коснулась кончиками пальцев своего лица, не веря в происходящее. Такой она была до заключения Сириуса, такой она стала сейчас. Точнее, такой она себя видела.       Какой-то безудержный поток эйфории захлестнул Элис. Она вылетела из туалета и выбежала на улицу. Ей казалось, будто все это время мир был окутан туманом, но туман спал. Чувства обострились: девушка слышала порхание крыльев пролетающей мимо бабочки, видела каждый листочек на дереве по-отдельности, чувствовала мир всеми клеточками своего тела.       Ночь вдруг превратилась в день, на улицах Хогсмида засуетились ученики Хогвартса. Элис заметила среди них Гарри и помахала мальчику рукой. Тот энергично замахал в ответ, одаряя крестную лучезарной улыбкой.       Затем к Элис подошел Северус и начал увлеченно рассказывать об открытии какого-то нового вида оборотного зелья. Мужчина светился от счастья. Затем он угостил ее яблоком в карамели и поспешил вернуться в замок.       Сердце девушки трепетало. Эта реальность казалась ей идеальной. Просто идеальной. Не хватало лишь одной детали.       Сколько бы Элис не ждала, Сириус не появлялся. Не было ни намека на его присутствие. Разочарованная девушка направилась домой. Эффект от препарата начал пропадать, упадок сил усиливался в геометрической прогрессии. Закрыв за собой дверь дома, Элис просто сползла на пол от бессилия. Собственная беспомощность мало ее волновала, она не увидела главного. Самого главного.       В тот же самый момент в спальне Элис стоял человек. Он внимательно перелистывал дневник с воспоминаниями, проникал в смысл каждого записанного дрожащей рукой слова, как вдруг услышал звук захлопнувшейся двери. Он поспешил вернуть дневник на место и вышел в коридор. На его глазах молодая девушка, сидя на полу, допивала последний глоток какой-то жидкости. Она подняла глаза на гостя, после чего флакон выскользнул из ее рук и разбился вдребезги.