Зависима

      Снейп предусмотрел все меры безопасности. Он не подпускал к своему хранилищу с препаратами ни одну живую душу, в особенности Элис. Даже будучи его ассистентом, она имела доступ лишь к котлам да склянкам, все остальное было вне пределов досягаемости.       Если материальное спрятать легко, то мысли запереть невозможно. В особенности мысли девушки, не желающей более терпеть реальность. Мысли девушки, каждую ночь видящей один и тот же сон: Азкабан, крики, дементоров. Сон, сводящий ее с ума.       Элис раскладывала колбы с кровью саламандры и склянки с когтями грифона по местам, когда вдруг увлеклась лекцией Снейпа, рассказывающего пятикурсникам о так называемой Дурманящей настойке.       — Данное зелье состоит всего из трех трав, — ритмично излагал мужчина, — любисток, чихотник и ложечница. Все они сами по себе обладают прекрасными антисептическими свойствами. Смешав эти травы, вы получите действенный анальгетик, однако передозировка может вызвать помутнение рассудка, головокружение, смятение и приступы безрассудства. Использовать данное средство разрешено исключительно в медицинских целях. Вы ознакомитесь с ним лишь теоретически.       На последних словах он сделал особый акцент, но сознание Элис уже переклинило. Тем же вечером она отправила письмо в бар на Лютном переулке, о котором не вспоминала уже несколько лет. К письму прилагалось подробное описание препарата и мешочек с сотней галеонов. Ответ пришел уже на следующий день.       — Я знаю, что была несправедлива к тебе. Ты единственное, что удерживает меня на этом свете.       Элис с глазами полными искренности стояла напротив Снейпа в пустом кабинете зелий.       — Ты не заговаривала со мной месяцами. Что же произошло? — мужчина сохранял неприступный вид скептика.       — Я хочу начать жить заново. Прямо так, как ты и говорил, — Элис всем своим видом пыталась внушить доверие.       — С чего бы вдруг?       — Неужели ты так близко воспринял мои слова? Я была в состоянии шока. Я не хотела обидеть тебя.       — Я не обижен. Просто не склонен доверять тебе больше, — он говорил так, словно рассказывал об очередном зелье.       — Понимаю, — вздохнула она, — но ты привез меня сюда, чтобы защитить. Ты оберегал меня все эти годы. Я хочу ответить тебе тем же. Я хочу стать тебе другом, семьей, кем захочешь.       Снейп выдержал паузу, будто обдумывая сказанное, а затем ответил:       — Ты говорила ровно противоположные вещи.       — Да, и я раскаиваюсь.       — У меня тяжелый характер.       — Знаю. Мой не лучше.       — Я убил много людей.       — А спас еще больше.       — Элис…       — Северус, хватит бояться. У нас все еще есть шансы.       — Вероятность мала, — мужчина уже убеждал скорее самого себя.       — Мы справимся. Вместе.       Небольшие таблетки темно-зеленого цвета, присланные старым знакомым действовали не так, как усыпляющий наркотик. Теперь Элис не засыпала в надежде увидеть прошлое. Она видела настоящее, только более усовершенствованное. Она видела Сириуса Блэка в лице нынешнего профессора зелий так отчетливо, что не могла скрыть счастливой улыбки блаженного. Каждый раз в ее глазах прямые черные волосы мгновенно завивались, черные глаза уступали место серым, крючковатый нос становился прямым, вечно серьезное лицо озаряла игривая улыбка.       Элис не теряла связи с реальностью. Она лишь видела то, что хотела видеть. Слышала голос, который хотела слышать. Девушка ощущала острую нужду в этих галлюцинациях, заполняющих пустоту иллюзией счастья.       Не давая ни единого повода для подозрений, Элис сблизилась со Снейпом настолько, насколько это было вообще возможно. Мужчина же все еще не догадывался о рецидиве девушки.       Незаметно прошел учебный год и большая часть лета. Казалось, в доме Снейпа никогда не было настолько умиротворенно. Мужчина даже начинал время от времени улыбаться, видя напевающую что-то под нос Элис во время готовки. Готовила она, конечно, из рук вон плохо, но сердце мужчины грела одна лишь мысль о том, что кто-то хочет искренне о нем позаботиться.       Несмотря на постоянное нахождение друг с другом, двое никогда не переходили границы. Снейп держал себя в руках и не мог позволить себе что-то большее, чем объятия или невинный поцелуй в макушку. Все эти жесты и так были для него более чем непривычными. Он пока был не готов подпустить Элис еще ближе. Слишком рано.       Девушка же хотела большего. Намного большего. Однако ей приходилось сдерживать свои порывы. Вызвать подозрение у проницательного Снейпа могла любая неосторожная фраза, любой случайный жест. Благо, за годы жизни с мужчиной под одной крышей она изучила каждую его черточку.       Одним поздним августовским днем Элис осознала, что исчерпала весь запас таблеток и послала сову за новой порцией. Этой впервые за долгое время трезвой ночью к ней вернулся старый кошмар. Она снова слышала крики Сириуса в Азкабане. Он все повторял одно и то же, он кричал о своей невиновности и корчился в муках, пока его душу высасывали дементоры.       Проснувшись в холодном поту, девушка первым делом отправилась в гостиную за стаканом огневиски. Хоть что-то, чтобы избавиться от звенящего в ушах голоса и дрожи по всему телу.       Только Элис откупорила бутылку, как в окно постучала сова со свертком, привязанным к лапе. Вздохнув от облегчения, девушка приняла сразу три таблетки и запила их алкоголем. Затем она вернулась в комнату и обнаружила сидящего на кровати Снейпа, уже начинающего в ее глазах трансформироваться в Сириуса.       — Снова кошмары? — сонно спросил он.       Элис кивнула. Она все еще была бледна и тяжело дышала. Мужчина пригласил ее сесть рядом. Он накрыл девушку одеялом, приобнял и поцеловал в макушку, после чего та попыталась отстраниться.       — В чем дело? — спросил Снейп голосом Блэка.       — Каждый раз одно и то же. Ты ведешь себя словно мой брат. Мне это надоело. Я хочу большего, — голос заметно дрогнул.       Мужчина был удивлен подобным поворотом событий.       — Я не хотел отпугнуть тебя. Считал, тебе нужно время, — он смотрел ей прямо в глаза.       — Прошло уже достаточно времени. Я хочу тебя ближе, хочу сейчас, — тихо сказала она, а затем добавила, — пожалуйста.       Девушка запустила свою руку в его волосы и неуверенно улыбнулась. Северус осторожно коснулся ее губ своими, будто боялся, что она испарится. По щеке Элис скатилась слеза. Мужчина тут же отстранился и испуганно посмотрел на нее.       — Все хорошо, — поспешила успокоить она, желая большего, — просто я… я скучала по тебе.       Снейп ободряюще улыбнулся и легким движением руки уложил девушку на кровать. Безумие Элис вышло за все границы. Казалось, иллюзия еще никогда не была настолько реалистичной. Она наслаждалась каждой секундой каждой клеткой своего тела. В порыве одержимости она взглянула прямо в глаза мужчины и тихо прошептала:       — Сириус…       Очень тихо, но достаточно для того, чтобы Снейп услышал.       Когда девушка уснула, мужчина направился в гостиную за бутылкой огневиски, рядом с которой нашел пачку темно-зеленых таблеток. Для опытного зельевара не составило особого труда с первого взгляда определить предназначение препарата. Он крепко сомкнул зубы. Ему было больно. Ему впервые за долгое время было настолько больно.       Вернувшись в комнату, Снейп хотел было лечь обратно в кровать, но знал, что этой ночью ему теперь уже точно не уснуть. Его взгляд упал на книгу, лежащую на прикроватной тумбочке девушки. Это оказался новый «шедевр» Локонса. Мужчина раскрыл книгу, после чего на пол чуть не упал спрятанный внутри дневник. Снейп помнил этот дневник. Элис рассказала ему, что записывала когда-то все воспоминания, увиденные под действием наркотика.       Перешагнув свои моральные принципы, мужчина раскрыл дневник. Последняя запись была датирована одиннадцатилетней давностью. Снейп облегченно вздохнул, но затем перевернул дневник и начал листать его с последней страницы вперед.       «Что может сделать одна таблетка концентрированной Дурманящей настойки? Что она может сделать? Какой вред нанести? Дело в том, что со временем ты начинаешь забывать, зачем нужно оставаться трезвой. Я убеждаю себя, что все еще не потеряла над собой контроль. Иногда голова просто разрывается от боли, но я знаю, что так нужно. Когда его забрали, мир вдруг стал черно-белым. Когда я открыла для себя наркотики, в мире снова появились краски. Я никогда не смогу ни на что променять это чувство. Поэтому я говорю Северусу то, что он хочет услышать. Что угодно ради этой сладкой иллюзии, пусть даже он теперь простой инструмент в моих руках. Мне паршиво. Все пошло под откос намного быстрее. Чем больше я употребляю, тем больше совершаю поступки, за которые потом стыдно. И от этого употребляю еще больше, чтобы никогда не сталкиваться с последствиями. Возвращение к началу теперь кажется слишком долгим путешествием. И все, что я могу теперь — это идти вперед и вперед, не оглядываясь».       Мужчина закрыл дневник и положил его на место. Он вернулся в гостиную, снова достал из шкафа бутылку огневиски и осушил ее полностью. По телу прошлось приятное тепло, но оно не могло сгладить края осколков его дважды разбитого сердца. Тогда он просто собрал вещи и решил больше никогда не возвращаться в этот дом, к ней, к прошлому.