Space Bound

Доктор Карл Брайан был светловолосым мужчиной средних лет, у которого за спиной был десятилетний брак с экстравагантной светской львицей Наоми. Он хорошо шутил, имел хорошие манеры, приятный акцент, тактичность и был довольно-таки учтивым. В общем, диагноз был очевиден — он британец. Он мне нравился. По-своему. За все эти пять лет моего похода к психологу результаты были только первые два года. Я научилась более-менее общаться с людьми и поняла, что насколько в плачевном я состоянии была. А остальные три года дело не двигалось с мертвой точки, так что я ходила к нему больше по привычке, не взирая на то, что он настоятельно рекомендовал мне поменять психиатра и даже советовал хороших специалистов. — Я в полной жопе, док, — после пятнадцати минут молчания наконец произнесла я. Карл припустил очки и хмыкнул. — И как там? — Хреново, — пробормотала я, продолжая пялиться в потолок. Все же эти пять лет развязали ему язык и поведение — он встречал меня, как родную, каждые две недели. — Расскажете? — уточнил он, не пытаясь давить на меня, так как знал, что я это не люблю. Я часто теряла контроль и срывалась, отдаваясь импульсивности и агрессии. — Конечно, не зря же я вам деньги плачу, — я скрестила руки на груди и соизволила посмотреть ему в глаза, — Я встретилась с Маршаллом. В Детройте. — С тем самым другом детства? — покосился он на меня. — Вы редко его упоминаете, в отличии от того же Дешона. — Маршалл был не просто другом. — Вы говорили, что знаете его с десяти лет, — начал он издалека. — Детройт был не самым приветливым городом. Расизм там процветал, — фыркнула я. — Но это не помешало нам троим подружиться. Ко мне относились более терпимо, но Маршалл страдал от побоев больше всех, даже успевал защищать меня. Я к чему веду… — на секунду я остановилась, будучи неуверенной, стоит ли мне это говорить или нет. — Он был для меня героем, сраным Суперменом, и в какой-то момент Я привыкла к мысли, что он только мой, что было моей самой большой ошибкой. Потом появилась Ким. С этого все и покатилось в жопу. Мы начали много ссориться, а затем отдалились с Маршаллом друг от друга. Я тусовалась с Дешом, но постепенно даже общение с ним сошло на нет. Скотт тогда в буквальном смысле сошел с ума: стал много пить, запирал меня дома постоянно, орал и кричал на меня, а апогеем стало изнасилование, — грустно усмехнувшись, я продолжила: — Я до конца надеялась на спасение. Думала, вот Маршалл ворвется и оттащит от меня этого ублюдка, и все будет нормально, потому что Эм спасал меня от гнева Скотта не в первый раз. Но этого не случилось, мои надежды просто были уничтожены — никто не пришел. — А где был в это время Маршалл? — Он был с Ким, — последовала минута молчания. Доктор учтиво молчал, позволяя мне закончить рассказ. — Знаете, это задело меня, и, наверное, я хотела отомстить?.. Я не знаю, док, что мной двигало, но я просто не хотела, чтобы Эм знал, где я. В течение десяти лет это чувство душило меня, заставляло сжирать изнутри, и я хотела забыть, понимаете? — Забыть что? — уточнил мужчина. — Насколько я эгоистично и жестоко обошлась с ним. Я думала, что он не простит меня. — Но он простил, как я понимаю, — он припустил очки и сложил руки. — Да, — я испустила усталый вздох и задумчиво посмотрела в окно. — Деш рассказал мне кое-что, и это буквально изменило все. — Что он рассказал? — видя мое смятение, спросил Карл. — То, что Маршалл любил меня все эти годы. Но… если он любил бы меня, то мог бы он просто так оставить меня и уехать с другой, когда я так нуждалась в нем? В моем голосе было столько непонятно откуда взявшегося отчаянья и боли, наверное, я выглядела жалкой. — Значит, либо он любил вас недостаточно, либо слишком сильно. — Что это значит? — недоуменно спросила я. Доктор Брайан снял очки и поддался вперед, сложив руки на стол, пояснил: — Понимаете, мисс Смитт, любовь чаще всего причиняет боль, и люди ищут тех, с кем им будет легче. — В моем случае, это первое. — Так что именно конкретно случилось в Детройте? — Ничего особенного, — отмахнулась я, решив умолчать некоторые детали, как наркозависимость друга и частые ссоры. — Мы о многом поговорили и выяснили отношения, а затем мирно разбежались. — Тогда в чем же дело? — Маршалл сейчас в Нью-Йорке и, кажется, мы теперь вместе, — на одном дыхании выпалила я. Карл удивился. — Это можно считать прогрессом, разве нет? — Не думаю, — покачала я головой. — Я не могу ему доверять. Стоит ли тогда начинать? — Доверие приходит со временем. Тем более не попробуете — не узнаете. Я призадумалась. С одной стороны хотелось верить и начать все заново, но с другой —старые шрамы ныли, напоминая о себе. — Вы говорили, что люди не меняются, док. Мужчина кивнул. — Это правда. Но вы хотите ему доверять. Я встрепенулась и удивленно спросила: — Хочу ли я? Карл испустил усталый вздох, чего он в праве не делать, так как это показывало его некомпетентность, но, похоже, он относился к нашим часам приема более непринужденно. — Мисс Смитт, если не хотите давать ему шанс, дайте его себе. Вот вам мой совет, за которым вы пришли. Я рухнула на кровать, попутно переваривая все, что мне сказал психиатр. Его слова вселили в меня некоторую уверенность. В голове был бардак, но уже лучше, чем вчера. Его губы были мягкими, шершавыми и, на удивление, такими желанными. Я поняла, насколько я хотела их поцеловать на протяжении долгих лет. Он коснулся руками моих щек и притянул меня ближе, прижавшись ко мне сильнее. Маршалл целовал меня уверенно, с долей страсти и желания, почти грубо и так жадно, будто от этого зависело все, пока я неуклюже пыталась отвечать ему. Я помнила свой первый поцелуй с одноклассником, имя которого было уже давно забыто. Поцелуй с Маршаллом не шел в никакое сравнение с той имитацией, что было больше десяти лет тому назад. Мэтерс с рывком приподнял и усадил меня на перегородку в то время, как я инстинктивно обвила ноги за его спиной и обняла его за шею. Его одна рука зарылась в мои волосы, а другая удерживала за спину, чтобы я не упала. Он укусил меня за губу, и я по рефлексу застонала. Эм воспользовался этим и проник в мой рот своим языком, начиная посасывать его. Я задыхалась. Было столько всего нового. Буря чувств и эмоций взрывались в голове, а приятная нега расползлась по всему телу. Хотелось всего и сразу. Я хнычу, цепляясь пальцами за чужие плечи. Маршалл отстраняется и по подбородку стекает наша общая слюна. Взгляд парня темнеет, и он вытирает слюну большим пальцем, облизывая его. И, Боже, это так грязно. Пошло. Ново. Я опускаю голову, чувствуя, как алеют щеки, как распирает дыхание, и как стучит сердце. — Ты такая невинная, Динь-Динь, — хрипит он, сжимая мою талию. — От этого хочется еще больше. Невольно улыбка расползается на лице. Быть желанной им очень возбуждающе и приятно. Забывается все. Хочется только быть рядом и целоваться. — Мне понравилось, — пробурчала я с весельем в голове в его грудь. Маршалл усмехнулся. — Я рад. Я думала, что он продолжит, но он опустил меня на землю и проводил до дома с обещанием того, что навестит меня скоро. Вырвало меня из воспоминаний стук в дверь. Это была Тесс. Блондинка с недовольным видом всучила мне коробку с пончиками и, стуча с каблуками, прошла в дом, не дожидаясь приглашения. — Да, Тесс, заходи, — закатила я глаза, захлопнув дверь за девушкой. — Не ворчи, — поморщилась подруга и сняла очки, давая возможность лицезреть ее лицо в разгар похмелья. Я присвистнула. — Кому-то вчера было весело. — А теперь кому-то очень-очень плохо, — скривилась Купер, будто проглотила кислый лимон. — Что отмечала? — поинтересовалась я, лопая пончики на ходу. Я села напротив нее, сложив ноги в позе лотоса. Тесс не любила сладкое, поэтому предлагать ей вкусняшки не было смысла. — Не помню, — ответила она мне. — Неудивительно. С твоей-то способностью поглощать пойло. — Уникальная способность, — поправила она меня и улеглась на мои колени, заставив при этом опустить ноги. — Господи, как же хреново. — Крепись, — взбодрила я ее, хихикнув. Подруга закрыла глаза и пробурчала себе под нос. — Ты выглядишь иначе. Более окрыленной, что ли. Что произошло? Я на секунду замерла, проклиная ее проницательность в таких ситуациях. — Ничего особенного, — попыталась я отмахнуться и принять непринужденный вид, но меня, конечно же, обломали. — Не ври мне. Я глубоко вздохнула и принялась рассказывать произошедшее с ее дня рождения. Купер слушала молча, не перебивая меня. Под конец, она сидела задумчивым лицом и спросила: — Но почему именно он, Диана? Растерявшись, я понятия не имела, что ей ответить. Нужно было подобрать правильный ответ, чтобы разъяснить все, что у меня на душе, дабы Тесс не беспокоилась. — С другими не хочется. Купер сидела задумчивым лицом, прежде чем обнять меня. Так трепетно и с любовью. — Надеюсь, он не причинит тебе боль. Я тоже надеялась на это. На пересечении Найт стрит и Бродвэй был один музыкальный магазин, где продавали виниловые пластинки. После посещения офиса, где я благополучно отдала новенькую статью для колонки, я решила посетить именно этот магазин. Здесь была своя атмосфера 90-х, где продавались как и новая музыка, так и старая. Магазин был с большим ассортиментом товаров и приветливым персоналом. Владельцем этого магазина Колин, мой давний знакомый, с которым мы встретились в парке, пока я выгуливала Бига — пса Тесс. Я к нему частенько заходила и покупала разную музыку, в основном — виниловые пластинки. — Ох, Диана, дорогая, давно ты ко мне не заходила! — поприветствовал меня мужчина. На нем были броские штаны и свободная футболка, а прическа была как у всех хиппи. — Привет, Колин, — улыбнулась я, снимая с плеча сумку. — Как дела? — Неплохо, — по-доброму улыбнулся он, стоя за кассой. Народу здесь было не так уж много: один мужчина средних лет и молодой паренек. — А у тебя? — Просто прекрасно. Что посоветуешь сегодня? — спросила я его, осматривая коробку с пластинками с интересом. — Я хочу что-нибудь из попа. — Сегодня не джаз? — усмехнулся он, зная мои предпочтения. — Сегодня нет. — Хорошо, — кивнул он, задумчиво потирая подбородок. — Как насчет Franko Sinatra? Мне нравится «Can't take me eyes off you». Я годами покупала у него музыку, поэтому ясное дело, что я безоговорочно доверяла его вкусу, ведь именно он привил мне любовь к старой музыке. — Тогда давай, — махнула я рукой, уже доставая кошелек, чтобы расплатиться. — Вот за что я тебя обожаю, так это за процентное доверие мне, — улыбнувшись, Колин начал уже упаковывать пластинку. — Мог бы тогда мне делать скидки, раз так любишь меня, старый плут, — усмехнувшись, забрала я покупку. — Вот за такие слова и не делаю. Приходи еще! — Обязательно, — улыбнувшись в последний раз, я вышла из магазина. В NY было пасмурно. Тучи собрались над городом, а из телевизоров прогноз погоды вещал о возможных осадках в виде дождя. Что ж, я люблю дожди, особенно летние. До дома я добралась быстро, что было неудивительно, ведь я так спешила. Очень сильно хотелось послушать песню и уединиться со своими мыслями. От Маршалла не было вестей. Как я и предполагала, из-за его работы и занятости мы редко пересекались, а писать письма по электронной почте он не любил. — Но это не так уж страшно, — пробормотала я себе под нос, сдув мешающую прядь с лица. Из-за ветра волосы растрепались, а руки были заняты покупками. Зайдя в дом, я кинула ключи в вазу и пошла переодеваться в домашнюю одежду. Надев простую безразмерную футболку и короткие спортивные шорты, я прошла в кухню, где и оставила покупки. Мой холодильник заполнился всякими вкусностями и несколькими ведерками мороженого. Что же, стоило признать: побаловать себя я люблю. С одушевленным настроением я поставила пластинку в проигрыватель и влюбилась с первых слов в эту композицию. Я зауважала Колина еще сильнее: сколько раз он советовал мне песни, угадывая мои предпочтения и ни разу при этом не разочаровывая. После третьего прослушивания я уже напевала себе под нос припев: «I love you, baby». Хотелось танцевать, и я позволила этому порыву захватить меня. Я покачивала бедрами, прыгая по комнате и воображая про себя огни города Чикаго, где я в легком платье танцую в одном из клубов, пока играет эта песня. Сегодня я была романтичной. Открыв окно, я пустила теплый ветерок в квартиру. Город пах свежестью после короткого дождя. Хотя что-то мне подсказывало, что это еще не все. По прогнозам обещали, что дожди будут идти два дня, но меня это не волновало. Послышался стук, и я поймала себя на мысли, что ко мне в последнее время стало приходить слишком много незваных гостей. Чуть приоткрыв дверь, я увидела Маршалла, и, к удивлению для себя, я широко улыбнулась. — Привет. Мэтерс оперся плечом о косяк двери и наклонился ближе. — Привет, — улыбнулся он уголками губ мне в ответ. — Впустишь меня? Опомнившись и широко открыв ему дверь, я пропустила его. Маршалл обвел взглядом и остановился на проигрывателе, из которого доносился звук. — Подумать не мог, что ты такое слушаешь, — хмыкнул он. — Какого он года? Я пожала плечами в ответ и пропела ему припев в унисон с исполнителем, пританцовывая при этом. — Это подарок от Тесс, — указав на музыкальный инструмент, оповестила я его— Понятия не имею, почему именно проигрыватель, но я рада, так как открыла для себя такие замечательные песни. — Это Franko Sinatra? — спросил меня Маршалл. — О, ты его знаешь? — Как ни странно, но да, — кивнул он мне. — Ты голоден? — поинтересовалась я, прикидывая, что можно приготовить, но благо, что Эм избавил меня от этих мучений. — Я поужинал. Благо, ведь я помню твои навыки готовки, — поморщившись, он присел на диван, а после откинулся на спинку и прикрыл глаза. — Спешу тебя разочаровать: за десять лет они не улучшились, — хмыкнула я и, достав из холодильника мороженое, спросила, — Будешь мороженое? Эм цокнул языком и я, посчитав это отказом, взяла только одну ложку. Я присела рядом с ним, опираясь рукой о голову. — Выглядишь измученным. — Чувствую себя не лучше, — он повернул голову в мою сторону и посмотрел мне в глаза. — Как ты? — Ничего нового, вот, мороженку кушаю, — указала я на ведерко и на ложку в руке. Вдруг Эм потянулся и съел мороженое из ложки, предназначенной мне. — Ты же сказал, что не будешь! — Не удержался, — пожал он плечами. — У тебя тут прохладно. — Это из-за открытого окна, — указала я на причину прохлады. — Хочешь, закрою? Маршалл кивнул, и я со вздохом пошла закрывать его. Вернувшись, я присела на краю у дивана. — Ты неразговорчив сегодня, — заметила я, неожиданно для себя оказавшись в объятиях парня. Он так резко схватил и притянул к себе, что я даже не заметила. — А ты, на удивление, очень активна, — прошептал он мне в ухо. — У меня челюсть болит от постоянной читки, и нереально устал. — Помассировать плечи? — неожиданно для самой себя предложила я. — Лучше голову, — покачал он головой; в этот момент он показался таким ребенком, что я невольно умилилась. — Хорошо, только… может, отпустишь меня? Эм оглядел меня и, прикинув у себя в голове, поменял нас местами. Теперь я оказалась снизу, а он навалился на меня, положив свою голову мне на грудь. — Так твердо. Я ударила его по спине, в ответ слушая тихий смех. — Не всем же третьи размеры достаются, — обиженно пробурчала я, массируя его затылок мягкими движениями. — Но тебя природа обделила по-особенному, — хмыкнули снизу. — Молчи, зато у меня задница классная. И тут я почувствовала руки, проталкивающиеся под диван и охватывающие мою задницу. Я взвизгнула, оттолкнула Маршалла от себя и с грохотом повалилась на пол. — Я просто проверял, — он поднял руки в жесте, мол, сдаюсь, при этом явно посмеиваясь надо мной. Я фыркнула и демонстративно пригрозила пальцем. — Спишь на диване.