Space Bound

— Ты сияешь, — констатирует безапелляционным голосом Купер и откусывает большой кусок хот-дога. На губах остается горчица, которую она спешит облизнуть. — Отношения идут тебе на пользу. — Ты была другого мнения, — демонстративно делаю задумчивый вид, — буквально неделю назад. — Ну, я с ним лично не знакома, кроме его ошеломляющей репутации. Ты знаешь, что против него устраивают даже митинги? — Понятия не имела, что все настолько запущено, — пожимаю плечами. Если честно, все равно, что думают окружающие по поводу него, потому что я знаю его другим. Ранимого, серьезного, заботливого, слегка поломанного, но с невероятным стержнем внутри человека, пытающегося найти свое место в жизни. Маршалл сильный. С ним не страшно. — Я хочу стейка с кровью, — жалобно скулит подруга. — Ты на диете, — напоминаю я обреченным тоном уже зная наперед, что за этим последует повторное нытье о том, почему я ее не остановила, и что она теперь от этого весит на тонну больше. Знаем — проходили. — Плевать на диету. Один раз живем. — Потом не выноси мне мозги, — пригрозила я пальцем, уже готовая ловить такси, потому что не хотелось идти пешком до ближайшего ресторана, в котором делали отменный стейк. Благо, не потребовалось слишком много времени, машина желтой расцветки плавно остановилась перед нами. — Когда я тебе выносила мозги? — возмутилась подруга, всплеснув руками, в которых находились все ее недавно приобретенные покупки. — Почти всегда, — закатила я глаза, открыв перед ней дверь. — Садись давай, у меня ноги отваливаются после похода по магазинам. — Называй это шоппинг-терапией. — Скорее шоппинг-насилие, — фыркнула я, после чего назвала адрес водителю. Он кивнул, и мы плавно двинулись. По радио играла ненавязчивая музыка. — Ты не думала о смене имиджа? Например, покраска волос, пирсинг, тату? — спросила Купер, запихивая помаду и зеркало в маленькую сумочку. — Татуировка, — с мечтательной улыбкой кивнула я. — Я хотела бы татуировку. Об остальном не было даже и речи. Цвет волос мне нравился свой, натуральный, а несколько проколов в ушах мне хватало. — Ясно, — кивнула подруга. — Я знаю неплохого тату-мастера. Дать его адрес? Я неуверенно замялась: одно дело мечтать об этом, а другое — претворять это в жизнь, но, взвесив все, я все же записываю в свой блокнот контакты парня. — С чего вдруг тема про смену имиджа? — Хотела потащить тебя в салон, но я уже вижу свой провал. — Мудрое решение, — киваю я. Мы с Тесс пообедали и еще поговорили о всяком, а после разошлись как в море корабли. Она взяла с меня слово, что я буду должна познакомить ее с Маршаллом. Я согласилась, хоть и не горела желанием этого делать. Нутром я чуяла, что они вряд ли поладят. Они слишком разные, как в сфере деятельности, так и в характере. Прогуливаясь по городу, я обдумывала наши отношения с Маршаллом. После окончания работы, скорее всего, он вернется в Детройт, а я останусь здесь. К отношениям на расстоянии я относилась нейтрально, будучи слишком рьяной защитницей своего личного пространства. Мне не нужен был роман или отношения, где требуется неустанное присутствие партнера в своей жизни, а переписываться и проводить буквальное все свое время со своей парой было нормой. Я не понимала таких людей, которые сгорали от ревности и додумывали себе неизвестно что, стоит только опоздать на встречу или не ответить на звонок. В силу своего свободолюбия, я научилась уважать чужое время и интересы. Мы с Маршаллом не говорили о том, что будет дальше. Он часто навещал меня и оставался на ночевку. Мне не хотелось напрягать его разговорами, которые нередко гложили меня, потому что он часто приходил уставшим. Но, возможно, эта политика отношений, которую я выбрала, была весьма сомнительной, но я не умела иначе. Телефон зазвонил, когда я собиралась поймать такси. Вытащив раскладушку из сумки, я вчиталась в имя. Звонил Маршалл. — Вспомнишь говно — вот и оно, — пробубнила я себе под нос прежде, чем ответить. — Да? — Привет, — прохрипел голос Мэтерса через трубку. — И тебе не хворать, — усмехнулась я, чувствуя легкую радость: я его не видела три дня. — Ты сейчас где? — спросил Маршалл, что уже привело меня в некое замешательство. — Стою на Парк Авеню, недалеко от Центрального Парка, — неуверенно продиктовала я. — А что? — Пообедаем вместе? — предложил он. — Да, конечно, — с широкой улыбкой ответила я, умалчивая то, что я уже пообедала с Тесс. — Скажи, куда подъехать. Мне ужасно хотелось увидеть Маршалла, невзирая на то, что несколько минут назад я думала, что не так уж сильно нуждаюсь в его обществе. Я сама себе противоречила. Эм продиктовал адрес, который находился практически на другом конце города. — Далековато расположился, — присвистнула я, прикидывая, за сколько можно добраться. Если без пробок, то это займет сорок минут. — Я как раз освобожусь к твоему приходу. Как приедешь, поднимайся на третий этаж, я предупрежу ребят о тебе. Там тебе укажут, где меня найти. Я промычала что-то нечленораздельное в знак согласия и скинула трубку. Поимка такси не заняло много времени: то ли сегодня вселенная меня любит, то ли это просто случайность, но не буду зарекаться, карма та еще дрянь. Сказано — сделано. Карма настигла меня, когда осталось всего два квартала от места назначения. Тут была ужасная пробка, и, кажется, она не собиралась рассасываться, поэтому, заплатив нужную сумму водителю, я вышла из машины, решив пройтись пешком. На улице было тепло, все же конец августа. На перекрестке улицы продавали сахарную вату и, поддавшись детскому настроению, я купила себе один. Через двадцать минут я уже добралась и стояла перед зданием внушительного размера. Немного помявшись перед входом, я все же прошла. Внутри помещения было темно, а на первом этаже сидела какая-то девушка за компьютером. — Эм, извините? Я тут пришла к Маршаллу. Вы не подскажите, где он находится? Она с ног до головы придирчиво осмотрела меня и даже думать не надо, что перед ней предстало. Пугало с растрепанными волосами и усталым видом а-ля «убейте меня» в придачу с сахарной ватой в руке. — Маршалл? — она приподняла тонкую бровь в недоумении. — Эминем, — сдержанно улыбнувшись, поправилась я. Лицо девушки озарилось узнаванием. — Ах, да, он предупреждал, что вы придете, — ядовито-слащавым тоном произнесла девушка. — Он на третьем этаже. Вторая дверь слева. — Спасибо, — криво улыбнулась я и, не оставшись у нее в долгу, произнесла следующие слова, специально растягивая гласные: — Вы мне очень помогли. Ее немного передернуло от моего напора, и она, кивнув, поспешила вернуться к компьютеру. Лифт мне пришлось ждать долго, но после двух минут ожидания, я плюнула и поднялась по лестнице. Маршалл и правда оказался за второй дверью. Помещение было темнее, чем само здание, и я с непривычки несколько раз проморгалась и прошла вперед. Оглядевшись вокруг, я поняла, что это была студия, где, похоже, записывались будущие шедевры. Меня заметили не сразу, только после минуты разглядывания Маршалл снял наушники и подошел ко мне. — О, ты пришла, — он, закинув руку мне на плечи, притянул к себе и поцеловал в висок. — Как дела? О, сахарная вата! — Прекрасно, — промурлыкала я, вдыхая запах его одеколона, шлейф которого окутал меня. — Будешь? Маршалл наклонился и откусил большой кусок сладости. — Вкусно, — промычал Мэтерс и потянулся снова. — На, бери, — отдала я ему вату. — Что ты делаешь? — Тебя ждал, — парень сел обратно на кресло и начал уплетать сладость. — Ну и походу дела, прошелся по трекам. Послушаешь? — он передал мне большие наушники. — Включи самую сопливую песенку, что у тебя есть в альбоме. — Включу самую любимую, — кивнул он мне. В ушах раздались сначала звуки пианино, потом интро в качестве диалога со стороны Эма, а после и сама песня. Трек был неплох, даже больше скажу, он потрясающий! Сама не заметив, я начала покачивать головой в такт и напевать припев после второго куплета. С технической стороны все было просто на уровне, бит, расстановка слов, рифмы и даже звуки пианино! Слова песни были запоминающими и несли смысл. Не сложно догадаться, что значит музыка для Маршалла и насколько эта песня интимна. — Что скажешь? — Маршалл оперся задом об оборудование и выжидающе смотрел сверху вниз на меня. — Мотивирующе. Мощно. Круто. — Я ставлю на этот трек многое, — признался Мэтерс, забирая обратно у меня наушники. — Думаю, он будет успешен. Ты сожрал всю вату? — в возмущении спросила я. Он утвердительно кивнул, но, заметив мои надутые губы, потрепал меня по голове. На его губах была усмешка. Та самая, которая появляется при снисходительном отношении к ребенку. — Пошли, я ужасно голоден, — с этими словами он увел меня из комнаты, не дав сказать мне ни одного слова. Когда мы были возле лифта и вели дискуссию о том, чтобы заказать, нас окликнул выкрик, вернее, Маршалла. Это был мужчина крупного телосложения с короткими волосами и крупным носом. На фоне темного цвета кожи его зубы казались идеально белыми. Мужчина был одет в черную футболку и черные спортивные штаны, а на ногах кроссы белого цвета. Он окинул меня безынтересным взглядом, лишь мазнул по мне мимолетным взглядом, даже не задержавшись ни на секунду, вернул свое внимание к Мэтерсу. Ну что ж, я не в обиде, ибо желания представляться этому мужчине не было смысла и желания. — Ты уже закончил с записью? — Да, — Маршалл почесал щеку. — Внес кое-какие изменения, думаю, неплохо получилось. Можешь послушать и сказать свое мнение. — Хорошо. Ты куда-то собираешься? — он с удивлением посмотрел на Эма, ведь тот всегда оставался в студии до самого конца, игнорируя время приема пищи, все время перезаписывая, удаляя что-то, в общих чертах, совершенствуя, а тут на тебе! — Да, — он потер шею и мимолетом посмотрел на меня. — Проветриться нужно, башка не варит совсем. Маршалл что-то еще сказал напоследок, но я уже не слушала, занимаясь тем временем разглядыванием своих сандалей. Они с тем мужчиной попрощались, и Мэтерс легонько толкнул меня в спину в сторону лифта. — А кто это был? — поинтересовалась я, шагая быстрыми шагами, так как шаги Маршалла были больше и мне приходилось поспевать за ним, но он, заметив мое состояние, замедлил шаги. — Доктор Дре. — Это же псевдоним, да? — Имя у него замороченное по самое не хочу, — усмехается Маршалл, его руки — замечаю — снова в карманах штанов. — Оно ему не подходит. — Его зовут Алехандро или типа того? — Типа того, — уклончиво отвечает парень — Андре. Его имя Андре. — Охренеть, — со смешком в голосе произнесла я. — Но, думаю, у всех рэперов участь такая. Согласись, имя Маршалл тоже так себе брутально звучит. Мэтерс смотрит на меня возмущенным взглядом, но уголки губ его поползли вверх. — Чем тебе мое имя не угодило? Оно брутальнее, чем весь состав «Металлики». — Маршалл Брюс Мэтерс Третий, не смей трогать «Металлику»! Это святое! Как ты можешь? Он кривится в ответ и натягивает козырек кепки вниз. — Зачем я тебе когда-то сказал свое полное имя? Знал же, что пожалею, — он демонстративно возвел очи к небу. — Но до Андре тебе далеко, — подбодрила я его. — Так что выдыхай спокойно. — Мне поблагодарить? — Можно просто отвесить поклон, я не против, — поиграла я бровями. — Даже не мечтай, — опроверг мои попытки парень. — Ты проведешь этот день со мной? — с явным интересом спросила я. — Я не заставил бы тебя тащиться с другого конца города, чтобы только пообедать со мной. У меня не настолько завышенная самооценка. Я хмыкнула и хотела как-то прокомментировать, но мы наконец дошли до ресторана, и мысли по этому поводу как-то сбились и потерялись. Сели мы за столик в дальнем углу. Желания есть у меня не было, поэтому я заказала себе просто чизкейк и фруктовый чай. — Заказывай, что хочешь. Я оплачу. — Я пообедала стейком с Тесс, — проинформировала я его. — Не думаю, что в меня что-то влезет, — Маршалл явно хотел что-то спросить, но я резко поменяла тему: — Никак не могу привыкнуть к твоему блонду, хотя уже должна была. — Пруф до сих пор стебет меня по поводу этого, так что не парься, — отмахнулся он. — Небось называет тебя Рапунцель, — фыркнула я. — В точку. — У этого парня всегда было туго с юмором, — посмеиваясь, сказала я. — Это причина, по которой у него нет серьезных отношений, — усмехнулся Маршалл. — Мне всегда казалось, что это из-за маленького члена, — Маршалл на мое предположение прыснул; я тоже улыбнулась от этих мыслей. Вскоре нам принесли наши заказы, и Мэтерс принялся за трапезу. Когда ты обедаешь в ресторанах такого уровня, невольно вспоминаешь те дни из детства. Когда на улице стоял холод минус 20 градусов, а вы втроем раскрываете пакет с сэндвичем, который принес Эм с подработки. Дешон всегда приносил газировку, чтобы запить, в то время как я притаскивала свою тушу в эту чертовски странную компашку. Бывали дни, когда Скотт ни с того, ни с сего срывался на недельные командировки, оставляя меня дома одну без денег на дальнейшее проживание. Я оставалась без еды и одна в пустом доме, а эти двое кормили меня по вечерам. Пруф тогда выходил с работы из автомастерской, а Эм из закусочной. У одного в руках были напитки, а у другого сэндвичи. Мы встречались у парка, говорили о всяком, делились новостями и поедали еду. Руки замерзали, даже через куртку просачивался холодный воздух. Меня хватало на тридцать минут, потом у меня уже начинали стучать зубы, сколько бы я не старалась не показывать это, Маршалл такое сразу же замечал и спешил проводить меня до дома. Иногда Эм приходил ко мне сам с огромными пакетами, где были продукты. Сколько бы я припиралась и противилась этому, он такое часто вытворял, заставляя чувствовать некую вину перед ним. У него самого жизнь была не ахти. Зарабатывая на такой вшивой забегаловке, он получал немного, а часть этих денег он тратил на меня. Он не был обязан, но делал это. — О чем задумалась? — спросил Маршалл меня, заметив мое задумчивое лицо и тем самым вырывая из воспоминаний. — Да так, вспомнились старые деньки из детства, — отмахнулась я и отпила свой чай. — Что именно ты вспоминала? — он вытер губы салфеткой и с интересом посмотрел на меня. Я коротко улыбнулась, опустив взгляд. — Помнишь, когда Скотт пропадал на несколько недель, а ты покупал мне продукты и готовил для меня ужины? — Еще бы такое забыть, — усмехается он. — Однажды ты меня за порог не пустила, велев вернуть все обратно в супермаркет. — А ты тогда сказал, что выкинул чек, — я ностальгически улыбнулась и поддалась вперед, сложив руки на стол. — Боже, сколько раз я попадалась на этот прием, не сосчитать даже. — Я правда выкидывал чек, — признался Маршалл, тепло улыбнувшись мне в ответ. — А еще ты готовил для меня. Я находила это чертовски милым. — Ты бы со своими навыками готовки, попала бы в больницу, Динь-Динь, — издевательски парирует он, и видя мое возмущение, нарисовавшее на лицо на его реплику, он продолжает. — Или ты хочешь сказать, что это не так? Я удрученно промычала и спрятала лицо руками. — Ты меня всю жизнь будешь упрекать в том салате? Я же предупреждала, что он испортился, а ты взял его и съел! Технически, то это твоя вина! — Я до сих пор помню этот вкус на своем языке! — пожаловался Мэтерс. — У меня посттравматический стресс на всю жизнь остался. И ты не предупреждала. — Вообще-то я это делала, — закатила я глаза. — Просто кто-то слишком часто был в своих мыслях, что не слушал меня. — Ты этого не делала, — уверенно настаивал на своем парень. — Ты просто хотела моей смерти, просто признай это. Я хотела опровергнуть это, привести доказательства, что этого не было, но потом поняла, что спорить с этим большим ребенком, у которого упрямства было больше, чем воды в Тихом Океане, было бесполезно, поэтому я просто подняла руки и сдалась. — Хорошо! Ты прав! Я действительно хотела тебя убить этим чертовым салатом! — призналась я и наклонилась к нему ближе, чтобы прошептать на ухо. — Но ты ничего не докажешь. — Деш будет моим свидетелем, — с серьезной миной сказал он мне в ответ, что я зашлась новым приступом смеха. С Маршаллом всегда так — легко и интересно. — Значит, встретимся в суде? — Мне не привыкать, — усмехнулся он. Просидели мы в ресторане довольно-таки долго, беседуя на различные темы. Маршалл много говорил про работу, а я с интересом его слушала. Это было довольно-таки познавательно узнать о том, как вообще делаются песни, весь процесс записи и работы над ними. Сейчас славился больше поп и преобладал рэп. Я, как фанатка старого доброго рока, думала насчет того, чтобы купить билеты на AC/DC. Они собирались устраивать тур по всей Америке, но пока что это были только слухи и доводы. Поделившись с Маршаллом о своих планах, с меня взяли обещание, что я пойду туда не одна, а, скорее всего, с ним. Потому что, цитирую: «Там кругом обдолбавшиеся наркоманы — нечего тебе там делать одной». В общем, чуяла моя пятая точка, что на концерт я не попаду. — Ты не потеряла свои навыки в баскетболе? — неожиданно спросил Маршалл. Призадумавшись, я дала ответ: — Талант не прокуришь, — самодовольно усмехнулась я, уже заранее предчувствуя поражение, ибо играла я в последний раз лет так пять назад. — Это был не талант, а моя заслуга, — со смешком в глазах отозвался парень, вспоминая те дни, когда одна особа долго терроризировала его, прося обучить баскетболу. — Да-да, — фыркнула я. — А чего это ты спросил про баскетбол? Маршалл молча указал на площадку, где игрались дети. — И ты хочешь поиграть? Я правильно угадала? — А почему бы и нет? — поиграл он бровями, и я сдалась. Отпираться смысла не было. — Ну вот и решили. Эй, мелюзга, вы не против, если мы к вам присоединимся? Мальчики остановились, перестав играть и с интересом озарились на нас. — А не слишком ли вы староваты для этого? — спросил самый высокий из них наглым и пренебрежительным тоном. — Динь-Динь, я оскорблен в самое сердце, — пожаловался он, повернувшись ко мне лицом. — Мне всего лишь тридцать.   — Не переживайте, мальчики, у него переходной возраст планирует закончиться в сорок пять, — со смешком в голосе я закатила рукава рубашки. — Так что? Тот мальчик немного подумал и кивнул. — Хорошо. Будете порознь, на каждую команду один взрослый, — поставил он условия; его глаза хитро блеснули, прежде чем сказать: — Девушка у нас. — А ты нарасхват, да? — спрашивает у меня Маршалл, но, увидев мой самодовольный взгляд, в отместку решает предупредить несчастных детишек: — Берегитесь, парни, у нее руки из жопы. Мальчишки хмыкают, а тот высокий отвечает: — Если техника подкачает, то прекрасный вид спасет все положение. Я начинаю громко смеяться из-за всей этой сложившейся ситуации. — Даже не старайся, Эм, — ударила я его по плечу и, повернувшись к остальным, предложила: — Давайте начнем, мальчики. Закончив препираться, мы разделились на две команды. В моей команде было четверо: тот высокий мальчик по имени Майлз, который с нами разговаривал, щупленький и долговязый Лиам, этнический кореец по имени Джун и я, собственно. Игра началась, и через минут десять счет был открыт командой соперников. Мне понадобилось двадцать минут, чтобы привыкнуть к темпу игры, так как долгое отсутствие практики сказывались, но стоило признать: мальчишки в моей команде были хороши. Жаль только, что я была у них в команде, потому не стоит даже гадать, кто был слабым звеном в команде. — Талант не прокуришь, да, Динь-Динь? — издевательски пропел Маршалл, после второго броска в наше кольцо, тем самым раздражая меня. Я с детства не любила проигрывать. Просто ненавидела это дело. Ввиду этого качества и моего азартного характера, скажем, меня легко было взять на слабо, что влекло за собой неприятности мне и в том числе людям, которые окружали меня. Из-за этого я часто попадалась в передряги. Помнится, я даже умудрилась толкнуть кокс какому-то мужику, сама того не подозревая. Адреналин заиграл в крови вовремя и мне удалось забить один раз. Но нужно быть умнее, ведь сколько бы я не старалась, Маршалл в баскетболе хорошо натаскан, поэтому я предпочла оставить его мальчишкам на отвлечение и сама уже забила второй раз. Счеты сравнялись, а на моем лице, кажется, расцвела улыбка сумасшедшего, которая напугала Лиама. Пот стекал ручьем, дыхание сбивалось, щеки краснели. Похоже, Майлз жутко облажался в своих представлениях о моем прекрасном виде, но зато техника была в порядке. Мэтерс учуял мой план и начал блокировать меня. — У тебя взгляд, как у тех шакалов из «Короля Льва», — серьезным тоном сказал Эм, когда я разыгрывала мяч. Ну, спасибо за комплимент, блять. Я крепко стиснула зубы и попыталась обойти его, но у меня это не получилось, мяч в мгновение ока оказался у него, и мои надежды с треском провалились, ибо сил у меня играть уже не было. Матч можно было считать окоченным: команда Маршалла победила. Махнув на все это рукой, я подошла к скамейкам, находившемся поодаль отсюда. Бока болели, сердце бешено билось, дыхание сперлось. Майлз пошел за мной следом и, завидев мое состояние, передал мне бутылку воды. — Спасибо, — поблагодарила я его, прежде чем отпить из бутылки. Вода была теплой, она не утолила моей жажды, но все же лучше, чем ничего. А вот Маршалл был наоборот был бодр и свеж. Он быстрым шагом преодолел расстояние между нами и рухнул громким звуком на скамейку. — Дыхание у тебя ни к черту, — сделал замечание парень. — Поменьше бы курила, может быть, все было бы не так плачевно. — Разница в счете не так уже велика, — закатила я глаза на его реплику, а после, устало вздохнув, опустила голову на его колени лицом вниз. — Хотя ты играл не в полную силу, так что, может, ты и прав, — промычала я ему куда-то в бедро. Маршал коснулся пальцами моих волос и начал гладить их. Про себя же я думала о том, что у него какой-то маниакальный фетиш на мои волосы, ибо я никак не могла найти внятных объяснений его интересу к моим растрепанным лохмотьям. Усмехнувшись от своих мыслей, я повернулась и посмотрела на него. — Над чем ты смеешься? — Ты так обожаешь мои волосы, — улыбнувшись, призналась я. — Они мягкие, — просто сказал он, без какого-либо утаивания. — Это похоже на свидание, — поделилась я со своими мыслями. — На очень классное свидание. — Так оно и есть, — кивнул он мне, продолжая гладить меня за голову. — Нужно обрадовать моего психиатра, — сказала я, вдруг вспомнив лицо доктора Брайана. Маршалл озадаченно нахмурился и спросил. — Подожди-подожди, у тебя есть психиатр? — На самом деле просто психолог, который в молодости лелеял мечту стать психиатром, но у него что-то с этим не срослось, а я ему сыплю соль на рану каждый раз, называя его так. Ну, знаешь, это что-то вроде отместки за то, что он копается в моей голове. Маршалл хмыкнул в ответ на мое объяснение и посмотрел на небо. — Темнеет уже, пора идти, — произнес Мэтерс. Кивнув, я встала с его коленей и потянулась. — Ты когда планируешь возвращаться в Детройт? — Уже устала от меня? — усмехнулся он. — Я тебя почти не вижу, чтобы устать, — я зарылась руками в волосы, пальцами расчесывая тот беспорядок, который устроила у меня на голове игра в баскетбол и Маршалл в придачу. — Аналогично. Думаю, после того, как закончу альбом, так сразу же вернуться. Я ужасно соскучился по Хейли. — А альбом ты уже заканчиваешь, как я поняла, — осевшим голосом сказала я свои догадки, сама не заметив, как расстроилась. — Я пробуду в Нью-Йорке еще две недели. — И когда обратно в Нью-Йорк? — я старалась не подавать вида, что расстроена и загружена этим вопросом. Послышался усталый вздох. — Я не знаю. Правда не знаю,  — он закинул свою руку на мои плечи в точности так же, как он это сделал в студии, и, прижавшись губами к моему виску, Маршалл прошептал: — Не думай об этом много. Я постараюсь вернуться поскорее. — Ты же останешься у меня? — стараясь отогнать мрачное настроение, с улыбкой спросила я. — Только если я не буду спать на диване, — поморщился Маршалл. — Он жутко неудобный. Рассмеявшись, я подняла на него взгляд — Маршалл улыбался тоже. — Я срочно должна принять душ! — с порога заявила я, кидая ключи в вазу, стоящую на тумбочке в холле.— Я пропотела как лошадь. — Давай тогда, сперва ты, а потом я приму, — предложил парень, проходя следом и закрывая дверь. — Я быстро! — крикнула я, бегом добираясь до шкафа. Выхватив оттуда лишь махровый халат, я не стала ничего брать, так как не любила надевать на себя одежду после ванны. Я привыкла ходить по квартире только в халате, а потом уже надевать вещи, когда волосы были высушены, а на тело не липла одежда. Мэтерса я в расчет тоже взяла, успею переодеться, пока Маршалл будет в душе. Контрастный душ полностью расслабил меня. Я довольно мычала, когда мыла голову шампунем. В ванне разнесся запах репейников, когда я намыливала голову. Мне не нравились брендовые шампуни с кучей химикатов в составе, поэтому всегда покупала средства ухода за волосами в аптеках, так как пользы от них было куда больше, и запах стоял приятнее. Тесс не любила мою помешанность на различных травах, но они успокаивали меня, и со временем Купер пришлось смириться с этим. Прополоскавшись в последний раз, я замоталась в халат и вышла из ванной. — Я все, Эм! — радостно сообщила я парню, который сидел на диване и смотрел телевизор. — Сейчас принесу тебе полотенце. После того, как я отправила Маршалла принять душ, я сама неспешными движениями открыла окно, через которую был выход на пожарную лестницу. Там у меня на подоконнике стояли сигареты с жвачкой, и, поддавшись искушению, я закурила. Курила я быстрыми затяжками, ибо попасться с поличными этому тирану у меня не было желания. На самом деле, то я не хотела потакать его желаниям, но мое курение портило ему настроение, а потом и мне. — Дожили, в собственном доме нормально покурить не могу, — обреченно прошептала я, выкидывая бычок в специальную банку, куда я их выкидывала до этого и закрыла окно. Прислушавшись к звукам, доносящихся из ванной, я решила, что у меня есть время перекусить, прежде чем пойти и переодеться. Именно поэтому я с хорошими мыслями открыла холодильник и посмотрела, что там есть. Ничего жирного мне не хотелось, а вот фруктов очень даже да. Выбор у меня правда был небогатый: апельсины и яблоки. Но от яблок у меня потом живот болеть будет, поэтому я выхватила апельсин и почистила его. Но в силу того, что я в этом деле вообще криворукий карась, то попотела я над этим делом изрядно, что даже не заметила, как Маршалл закончил принимать душ и вышел из ванной. — Что ты делаешь? — заметив мои неуклюжие попытки, спросил он. Я вздрогнула, не ожидав его услышать, и повернулась к нему с удрученным видом. — Хотела апельсинов, — я поставила тарелку на барную стойку и пошла мыть руки, которые были в соку и теперь липли. А потом только вспомнила, что я еще не оделась. Вот черт! Стыдоба-то какая, но Маршалл уже видел меня в таком положении, так что, думаю, нормально будет. С этими мыслями я пыталась себя отвлечь. Тем более он сам стоит полуголый, светя своим прессом и мышцами мне тут. — Будешь? — предлагаю я чисто из-за вежливости, зная, что получу отказ. Маршалл не любил цитрусовые, сколько себя помню. Он цокает языком и отрицательно качает головой, а я же хмыкаю и подхватываю одну дольку и кладу себе в рот. Сок брызгает и стекает с моего подбородка. — Ну, вот всегда так! — жалобно скулю я, начиная вытирать салфеткой губы — есть резко перехотелось. Маршалл посмеивается надо мной — пусть и тихо — и ленивым движением поддается вперед, быстро оказываясь рядом со мной. Не успеваю я даже опомниться, как он резко подхватывает меня за бедра и сажает на стойку. Порывисто выдохнув, я надавливаю ногтями на его плечи, за которые я успела ухватиться, пока меня нагло пересажали на белую и гладкую поверхность в отместку за то, что он сделал. Но Маршалл не подает вида. Он окидывает меня внимательным и долгим взглядом, не спеша, рассматривая мое лицо и постепенно спускаясь вниз. Я тушуюсь и плотнее запахиваюсь в халат, бесстыдно покрываясь красными румянами. Но, не выдержав, я все же поднимаю на него взгляд и натыкаюсь на губы, громко сглатываю и ловлю себя на мысли, что ужасно хочу его поцеловать. Память подкидывала его прикосновения там, на крыше, и тело отзывалось на это, ни на секунду не медля. Но, кажется, у Маршалла были свои планы для меня. Он оперся руками по обе стороны от моих бедер и со смешком в глазах произнес: — Я не прикоснусь к тебе, пока ты сама этого не сделаешь. Я медленно моргнула, переваривая все, что он сказал и спросила: — Что ты имеешь ввиду? Мэтерс игриво наклонил голову на бок и медленно, выделяя каждое слово, пояснил: — Я хочу, чтобы ты сама пришла к этому. Чтобы понимала, что это твой выбор. Осознанный. Без какого-либо принуждения. Понимаешь, к чему я веду? Я сглотнула и кивнула — теперь было ясно, о чем он говорит. Мой первый сексуальный опыт закончился для меня психологической травмой, что затянулось до этой поры времени. Только с Маршаллом мне казалось, что я смогу это преодолеть. Здесь и сейчас он стоит и дал мне выбор, как поступить. Растерянно оглядев его, я прикусила губу. С одной стороны, память вырисовывала неприятные картины из прошлого, а с другой — я так устала бояться и быть заложником глупых страхов, возникших из-за чертового мудака и ублюдка, которого уже давно нет в живых. Я хотела жить дальше. Без комплексов, боязни, страха, притворства и попыток делать вид, что я счастлива, когда на самом деле это не так. Сама того не заметив, я загнала себя под такие страшные рамки, что уже невыносимо хочется свободы. И, если Маршалл мог помочь мне стереть те ужасные воспоминания о жестоком изнасиловании, я хотела рискнуть. Поэтому, поддавшись вперед, я касаюсь пальцами его крепкой шеи и прижимаюсь губами к его губам, чувствуя улыбку через поцелуй. Кожа под пальцами теплая, а поцелуй настойчивый, жаркий и с примесью апельсина. — Хорошая девочка, — довольно ухмыляясь, произносит он, когда отрывается от моих губ и после шепчет мне в ухо, мазнув языком по хрящу. Пошлый стон вырывается с моих губ, прежде чем я успела осознать. — А тебе нравятся грязные разговорчики, да? — сбивчиво спрашиваю я, пытаясь взять самообладание, пока этот дьявол насиловал своим языком мои уши и место за ними. — Думаю, они нравятся тебе больше, — посмеиваясь, шепчет он и спускается поцелуями по шее. Я жутко нервничала, а Маршалл все больше и больше раздразнивал меня, целуя участки кожи шеи сначала нежно, потом посасывая и почти кусая. Ввиду своей чувствительной кожи, я догадывалась, что завтра буду ходить с россыпью засосов по всей шее и не только. Я кусала губы, мычала и глубоко дышала в попытках сдержать свои стоны. Они казались мне пошлыми и невероятно постыдными. Но Маршалл вернулся к моим губам и коротко поцеловав их, попросил: — Не надо, — он развязал связку халата, так что та опустилась с плеч, остановившись на кистях руки, но Маршалл не обратил на это внимание, продолжая смотреть мне в глаза, — сдерживаться. Все в порядке. Мне нравятся твои стоны. После этих слов я сама потянулась и поцеловала его в то время, как руки Маршалла скользили по бедрам вверх, медленно проходясь ладонями по животу и ребрам. Я крупно вздрогнула и застонала через поцелуй. — Значит, ребра, — оскалился Эм, прервав поцелуй. — Все тело, — процедила я сквозь зубы, поняв, о чем он (удивительно, как мозг зарабатывает в таких ситуациях). — Все мое чертово тело сплошная эрогенная зона. Маршалл ничего ответил. Он наклонился, поцеловав мои ключицы, и спустился вниз. Я порывисто вздохнула, когда его горячий рот коснулся моих грудей, вбирая сосок внутрь. Нервы натянулись, как струны, а низ живота отдавался приятными спазмами. Я коснулась его волос пальцами и медленно опустилась спиной на холодную поверхность столешницы. Маршалл рыкнул и, сжав мои бедра, потянул на себя. Коротко вскрикнув, я возмущенно зашипела: — Аккуратней, мать твою! Мэтерс хрипло засмеялся и в отместку несильно сжал мои груди, большими пальцами массируя соски. Нутро горело. Сжав руки в кулак, я мысленно проклинала этого засранца, но поток моих самых лучших пожеланий Маршаллу сбило нечто упирающееся мне в бедро — и гадать не надо, что это уже чужая эрекция, которая привела меня в тихий ужас. Я снова поднялась на руках и теперь прижималась своим телом к нему. Тяжело сглотнув, я неуверенно провела руками по его шее, грудной клетке и прессу, невольно замерев. Маршалл глубоко вздохнул и сказал: — Там нет ничего, что тебе бы не понравилось. — Уверен? — с примесью паники в голосе спрашиваю я. Мэтерс взял мою руку и, приспустив штаны, под которыми ничего не было, положил на свой орган. Он порывисто выдохнул и двинул моей рукой, пока я мирилась со своими ощущениями. Это было настолько пошло, что мне захотелось провалиться сквозь землю, но я продолжала водить пальцами по эрекции, пытаясь спрятать лицо в его шее. Маршалл что-то прохрипел и, опустив мою руку, поцеловал меня. Мокро. Глубоко. Врываясь языком в рот и скользя ими по зубам. — Что же ты со мной творишь, а? — хрипло прошептал он, отрываясь от меня. Он отпустил руки на мою талию и прошептал: — Будет неприятно. Не успела я сообразить, что он имел виду, как Маршал вошел в меня. Я вскрикнула и прошлась ногтями по его спине, злостно царапая. — Сказала же, аккуратнее, — сквозь зубы сказала я, чувствуя неприятный спазм внизу живота. — Прости, — донесся до меня ответ, а потом он сделал первый толчок. — В тебе так туго, Господи. Маршалл двигался плавно и равномерно. У него на лбу выступила испарина, а челюсть была сильно сжатой. Было видно, что он огромной силой воли держался, позволяя мне привыкнуть. Постепенно боль сменилась приятной истомой, и я сама не заметила, что стала двигаться ему навстречу, громко постанывая. Мышцы сокращались, оголенные нервы натянулись, а пальцы на ногах сжались. Воздуха катастрофически не хватало. Маршалл, заметив мой приближающийся оргазм, вышел из меня и заменил себя пальцами, яростно выбивая из меня стоны. Вскоре я обмякла и навалилась на него. С трясущими руками, я помогла кончить ему. — Ну, для начала весьма неплохо, — потрепал он меня по голове. Мэтерс, нацепив на себя штаны, а после подняв мое безвольное тело, отнес в спальню. — У меня нет сил дать тебе достойный ответ, — пробубнила я себе под нос с сонным голосом, зарываясь в ворох одеял. — Поспи, — с ехидством в голосе кинул он мне, когда я прикрыла глаза. — Хороших снов тебе, Динь-Динь, — сквозь пелену сна услышала я.