Сборник историй по сериалу "Не родись красивой"

Саундтрек к главе - Joseph Heath - Awakening

POV Катя

С моих губ слетел саркастический смешок. — Ты думаешь, что после всей той ситуации я поверю в это? Ты меня совсем за дуру держишь?! — и стоило мне это произнести, как голову пронзила ещё одна причина его столь стремительного приезда сюда. — Хотя нет, стой, наверное, это совет директоров настоял, чтобы ты первым рейсом вылетел сюда, чтобы я здесь переписала доверенности на НиКамоду и… — тут Андрей не дал мне договорить, бесцеремонно перебив. — Да если угодно, забери эти чёртовы две компании себе! Будь они неладны! Продай, подари, сама управляй! Мне плевать! Я прилетел к тебе и за тобой! — произнёс он, едва не переходя на крик, что немало удивило меня. Он казался таким искреннем. Даже стоя к нему спиной, я чувствовала исходящие от него ярость, уверенность и пылкость. Господи, Пушкарёва, жизнь тебя совершенно ничему не учит. Потому что если бы учила, то первое, что бы ты сделала при встрече со Ждановым, — это дала бы ему пощёчину за всё, что он натворил. Хотя… кого я обманывала, да и рассудком я понимала, что он как минимум заслужил пощёчины, но чёртово сердце… После произнесённых слов Жданова в мыслях вновь вспыхнуло желание прыгнуть за борт. Я всеми силами хотела покинуть эту злосчастную вечеринку, послать всю работу к чёрту, закрыться у себя в номере и первым же рейсом улететь на какой-нибудь небольшой островок и жить там до конца своих дней, чтобы забыться и продавать мороженое где-нибудь в парке. За своими думами о жизни в одиночестве я не обратила внимание, как Андрей ушёл. Я осталась одна. С моря начал дуть прохладный, слегка пронизывающий ветер; мысли от произошедшего пребывали в полнейшем беспорядке и я, стоя на палубе, пыталась всеми силами привести их в порядок. И когда мне показалось, что это начало получаться, именно в этот момент все мои усилия рассыпались как карточный домик. Потому что именно в это мгновение на мои плечи упало что-то тёплое и всю меня словно вуалью накрыл до безумия знакомый запах одеколона, и по моей коже начали бегать мурашки, стоило призраку прикоснуться ко мне. Он приобнял меня своими тёплыми руками и на секунду прижал к себе. Я оказалась к нему слишком близко. Непозволительно близко к человеку, к которому обещала больше никогда не приближаться ближе чем на расстояние вытянутой руки. Обещала Кире, его невесте, а главное, самой себе. И теперь все мои клятвы улетели в пустоту. — Замёрзла? — спросил он с таким трепетом, что у меня в который раз за вечер перехватило дыхание. Этот голос. Словно обволакивающий со всех сторон бархат окутал собой каждую клеточку моего существа. Он говорил со мной так… Кажется, так давно. Словно в прежней жизни. Жизни, где не было вранья. Инструкции. Привкуса алкоголя, который я чувствовала почти перед каждым нашим поцелуем и близостью. А сердце было готово просто вырваться из груди от переполнявших чувств. — Ты даже не посмотришь на меня? — задал Жданов очередной свой вопрос, я лишь в ответ устало прикрыла глаза и призналась как на духу: — Мне больно смотреть тебе в глаза, и, надо признать, нет никакого желания видеть тебя. Я уехала, чтобы забыть, что произошло, хотя бы на время. Ты же не дал мне для этого даже шанса, — от произнесённых слов всё внутри меня начало гореть адским пламенем, которое даже бескрайнее море, простиравшееся всего в нескольких метрах, было не способно потушить. — Отпусти меня… — умоляла его я. — Пожалуйста… До моих ушей доносился незнакомый до сегодняшнего момента голос. Это был не голос Пушкарёвой, ботанички из школы или института, не голос Екатерины Валерьевны, хорошего и ответственного специалиста на работе. Это был голос просто Кати… женщины, уставшей от эмоциональных и чувственных потрясений, да и в принципе обессилевшей от элементарной борьбы с бесконечными проблемами. — Не могу. Ты уехала и даже не дала мне возможность всё объяснить… — заявил Андрей, так и не пожелав выпустить меня из объятий и тем самым продолжив мою собственную агонию и борьбу между извечными противниками — разумом и сердцем. — Что объяснить?! Что ты поступил как последняя скотина, что я оказалась идиоткой, потому что поверила тебе, или что вся эта мерзкая инструкция — лишь прихоть Малиновского? А ты, как самый настоящий слабак и рохля, поддался на его уговоры и просто плясал под его дудку? Самому не смешно? — Считай меня кем угодно, ты имеешь на это полное право. Подонком, слабаком, последней тварью. Но ты должна знать, что когда я говорил, что люблю тебя, то не врал. Не играл, когда подрался с твоим Зорькиным у дома Ольги Вячеславовны, потому что был готов убить этого недомерка, потому что ты моя! Не врал, когда говорил тебе, что между мной и Кирой уже всё давно кончено… Как ни странно, именно на этих словах Андрея я не удержалась и тихонько рассмеялась. — Можно спрошу? — задала я вопрос, не предполагавший ответа. — А Кира знает, что у вас с ней всё кончено? И показалось, что в этот момент даже ветер вокруг нас затих в ожидании ответа Андрея Жданова. Да, я и знала его ответ, знала, что это, скорее всего, очередная уловка, чтобы в очередной раз воспользоваться одному ему известными выгодами от общения со мной. Ему была нужна доверенность, и поэтому единственным правильным ответом с его стороны на мой вопрос был: — Да, я расстался с ней сразу после совета директоров. Ну кто бы сомневался. — Не забудь рассказать об этом подругам Киры, а главное, уведомь о своём новом статусе своих личных друзей, а лучше подруг — здесь их, вероятно, немало, — предложила ему я, предприняв попытку вывернуться из объятий, но у него оказалась быстрая реакция, и он не дал мне этого сделать и вновь прижал к себе, только ещё сильнее — и, к своему ужасу, мне пришлось посмотреть ему в глаза. В глаза, полные боли. Всепоглощающей, доводящей до исступления. В глаза уставшего человека, изнурённого испытаниями, которые подкидывала ему жизнь. Я не заметила этого, когда только увидела его, но теперь, стоя так близко, я смогла разглядеть: небольшие морщинки, начинающие проступать у моего призрака на лбу; мешки под глазами; усталый взгляд или нет… скорее, затравленный; его некогда горящие азартом глаза в один миг утратили свой блеск и превратились в мёртвые; а в волосах цвета вороного крыла виднелось несколько едва заметных седых волос. Я из последних сил боролась с неизвестно откуда взявшимся желанием провести по его измученному лицу кончиками пальцев в надежде смягчить его черты. — Ты такая красивая… — произнёс с благовением в голосе, с безмерной теплотой и восхищением во взгляде, устремлённым на меня, — а у меня перед глазами был листок, исписанный почерком Малиновского. «Мисс Железные зубы». «Уродина». «Спать с такой женщиной, как Пушкарёва, можно только под наркозом». И словно прочитав мои мысли, Андрей попытался оправдаться: — Кать, я не… — Ничего не хочу слушать, — устало произнесла я. — Тебе самому не надоело всё это? А как же уважение… — Я сам себя не уважаю! Я противен самому себе! — произнёс он, почти срываясь на крик. — О каком уважении ты говоришь, когда я сам себе отвратителен?! Я смотреть на себя не могу. Ты думаешь, у меня перед глазами не пляшут эти буквы из той ужасающий инструкции? Неужели ты не видишь, что со мной стало?! Я видела, как из некогда уверенного в себе и своих силах Андрея Павловича Жданова, человека с замечательными задатками лидера и управленца, способного просчитывать всё на несколько шагов вперёд, видеть перспективу, способного зажигать своим огнём других, он превратился в жалкое подобие себя прежнего. И никакая брендовая одежда была не способна скрыть это. — Ты сам в этом виноват, Жданов… — ответила я, не скрывая своей боли. — У тебя был выбор не ввязываться в эту мерзкую игру и просто поверить мне. Просто мне. Кате Пушкарёвой, твоей помощнице, не подружке, не любовнице и даже не любимой. Неужели ты думаешь, что я отказала бы тебе в помощи? В ответ была лишь тишина, а в проникновенных тёмно-карих глазах вновь отразилась вселенская боль и понимание правдивости моих слов. Я всё для вас сделаю… Дайте клятву… Пообещайте… Я доверяю Екатерине Валерьевне Пушкарёвой… — Катюш… — услышала я ласковый голос Юлианы, который словно вывел нас из транса, и я наконец-то смогла отойти от своего призрака хотя бы на несколько шагов. Вмиг дышать стало намного легче, но в это же время по коже словно прошёл неприятный озноб, и чёртово сердце словно вопило вновь прильнуть к Андрею и оказаться в его тёплых и успокаивающих объятиях. — Здравствуй, Андрюша… — поприветствовала она совершенно нежданного гостя, он же в ответ только кивнул своей старой знакомой и подарил ей мягкую улыбку. — Ребят, мы уже через пять минут причалим… — было видно, что она чувствовала себя крайне неловко, прерывая наш разговор. И только сейчас я отметила, что несмотря на большое количество людей, в окружении которых состоялся наш весьма… далёкий от обыкновенного разговор, за всё это время к нам не подошло ни одного человека. Никого не оказалось даже близко. Вероятно, напряжение, что чувствовали мы оба, буквально распространилось на всех на этой вечеринке. — Да, я поняла… — попыталась я взять себя в руки, и в голове сразу же мелькнула идея, как можно хотя бы на время покинуть общество Жданова и перевести дух. — Пойду с Оксаной попрощаюсь. И подарив Юлиане взгляд, полный благодарности, я удалилась на поиски виновницы торжества, даже не обернувшись в сторону Жданова, но последнее, что я услышала перед тем, как меня вновь накрыл поток уже совершенно других голосов, было: — Зачем ты приехал? — …люблю… Сказал ли это Андрей Жданов или же это слово принадлежало кому-то из участников вечеринке, я не успела разобрать. К счастью, я успела найти Фёдорову до полной остановки корабля. Она, как всегда, встретила меня с тёплой улыбкой и тут же обняла. — Рада, что смогла тебя ещё увидеть до отъезда. Ты была так увлечена разговором с Андреем, — мягко произнесла она. — Да, извините… — она тут же поправила меня. — Катя, мы на «ты», — улыбаясь настаивала она. — И не извиняйся, я понимаю. Но я не думала, что ты и Андрей… Тут уже настала моя очередь немного поправить её, потому что я так и видела по её глазам, к какому виду отношений между мной и Андреем она клонила. — Начальник… — просто произнесла я. А сердце в это время просто ходуном билось. — Бывший… уволилась неожиданно, вот он и приехал узнать причину. В ответ на мою триаду Оксана лишь мягко рассмеялась и приобняла меня за плечи, а затем прошептала: — Поверь мне, мужчина, которого с женщиной связывают только дела и ничего больше, не прилетит к ней или за ней на другой континент… Поэтому… — затем она замолчала на несколько мгновений и потом продолжила: — … делай выводы. Была рада познакомиться с тобой, Катя. И подумай о том, что я тебе сказала, хорошо? — Взаимно. Была рада познакомиться, — произнесла я, совершенно искренне улыбнувшись своей новой знакомой. — И обещаю подумать. Но я была обессилена. И просто хотела как можно скорее оказаться в номере и провалиться в сон.