Сборник историй по сериалу "Не родись красивой"

POV Катя Я не могла поверить, что он здесь. Андрей Жданов. Он приехал в Египет из-за меня, как он говорит. Но могла ли я верить ему после всего произошедшего? Теперь во всех его словах я словно на автомате начинала искать подвох. Выгода, несомненно, тоже была. Она словно незримой тенью следовала за Андреем Ждановым, и я была единственной, кто мог видеть её. Странно. Она появилась рядом с ним в тот же день, когда я прочла эту чёртову инструкцию Малиновского. И после этого каждая фраза Андрея, каждое его прикосновение, каждый поцелуй, который он дарил — всё это отождествлялось с фразами из той инструкции. Отойди Андрей от её исполнения хотя бы на шаг, я бы всё забыла и продолжила влачить своё мирное существование в той самой каморке, оставаясь лишь приложением к огромной книге жизни Андрея Жданова — и я была бы счастлива. От осознания таких фактов становилось жутко, да, вероятно, где-то это было гнусно и в корне неверно. Но я уже давно привыкла проживать свою жизнь в образе неприглядной серой мыши, страхолюдины, на которую никогда никто не взглянет. Разве она может заинтересовать как женщина такого, как Жданов, если у него была красавица невеста? Не смешите. Да разве она посмеет играть с законом и заниматься подделкой финансовых документов? Кто угодно, но не она, кишка тонка. Не тонка, как выяснилось. Но почему от понимания ее превосходства легче не было, а на душе становилось гадко? — Он сказал мне, что любит тебя, — неожиданно раздался над ухом спокойный голос Юлианы. Он прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула, и мне пришлось оторвать взгляд от быстро сменяющихся за окном декораций ночного города. Я так надеялась, что благодаря тому, что Андрей решил поехать в отель на такси отдельно от нас, мне удастся хоть немного, но абстрагироваться от произошедшего, однако, вероятно, это было невозможно. Мои мысли то и дело крутились вокруг него. Как бы я ни старалась унять их. — Он вам это сказал, чтобы вы в случае чего повлияли на моё возвращение в его компанию после завершения работы здесь… В ответ на мои слова Юлиана лишь усмехнулась. — Я знаю Андрея не один год, при всей его любвеобильности он никогда не признаётся в столь сильных чувствах кому-то постороннему, если они не истинны для него самого. — Вы его защищаете? После всего, что знаете, что произошло между нами? — Вы оба заигрались, — твёрдо произнесла она. После этой фразы мне ничего не оставалась, как опустить глаза как провинившийся ребёнок и просто начать рассматривать коленки, но стоило украдкой взглянуть на свою начальницу, как в её глубоких серо-зелёных глазах я не увидела ничего, кроме понимания. Заигрались? Странно. Как простое слово было способно так чётко и ёмко описать всё ту вакханалию, что мы пережили вместе с Андреем? Пусть и я не была уверена, что наша история значила для Андрея хоть что-то, но одно нельзя было отрицать: нас обоих сейчас на данный момент не окружало ничего, кроме пепелища. Мы оба оказались проигравшими. Кукловод не смог удержать в своих руках марионетку, а та поняла, что стоит лишь слегка потянуть за ниточки, и она сможет обрести свободу. — Наверное, вы правы, — ответила я устало, бросив грустный взгляд на спящего Михаила, сидящего в ряду напротив. Мог ли этот молодой человек стать для меня тем самым спасением? Смог бы он разорвать эти самые верёвочки, которыми на протяжении столь долгого времени меня искусно привязывал к себе Андрей? Нет, это было бы слишком низко — использовать одного, чтобы не думать о другом. Михаил не заслуживал такого отношения к себе. — На Жданова ты смотришь иначе, — вновь неожиданно раздался уверенный голос Виноградовой. Я не смогла сдержать горькую улыбку, услышав её наблюдение. Конечно, по-другому. Михаила я едва знала, Андрея Жданова я по-настоящему полюбила и продолжала любить. И тот факт, что он не любил меня, не отрицает моих чувств и не делает их меньше. Да, это неправильная любовь. Вопреки здравому смыслу, обещаниям и правилам приличия, но она была и есть, хотя бы с моей стороны. — Вы же понимаете, почему это так… — Понимаю, — произнесла она, мягко вздохнув и легонько приобняв за плечи. Эти мягкие женские прикосновения уже не единожды приносили с собой такое необходимое ощущение покоя и умиротворения. Как это получалось у Юлианы? Где бы она ни появлялась, где бы она ни оказывалась, но всегда рядом с ней были покой и умиротворение. — Я видела, когда вы целовались… Я лишь усмехнулась, вспомнив все обстоятельства этого поцелуя. — Он был ужасно пьян… — Всё равно… Поцелуй, который ты жаждешь получить от любимого человека, не перепутаешь с поцелуем по принуждению. И даже алкоголь в этом деле не поможет скрыть это. — Но Кира ведь… — Не подумай, я не оправдываю вас. Но сердцу ведь не прикажешь… — Я не хочу любить его… — Нельзя разлюбить человека, можно простить и отпустить, но любовь всегда остаётся, если это настоящая любовь — а судя по тому, как вы друг на друга смотрите, это что-то настоящее. — Я люблю его, но после инструкции не верю, что он любил меня хотя бы мгновение. — Он приехал сюда за тобой, бросив всё и всех. Разве это не достаточное доказательство его любви? — Он приехал по указке совета директоров, я уверена. — Он тебе сам это сказал? — Нет. Но… Очередное «но», за которым скрывалась масса страхов, недоверия, боли и выплаканных слёз. Жданов мог придумать миллион причин для своего приезда, для сказанных мне слов любви и просьб о прощении. Он был ещё тем стихоплётом. Его красноречию, когда того требовала ситуация, мог порой позавидовать даже сам Малиновский. — Я приехала сюда, чтобы что-то изменить в своей жизни, а он… — Приехал, чтобы вернуть тебя. Мне ничего не оставалось, кроме как устало откинуться на спинку кресла. — Пойми, я не пытаюсь вас помирить, просто с годами научилась видеть лишь поступки людей. Слова у многих расходятся с действиями, но надо отдать Андрею должное: он борется за тебя. Стоило мне услышать такое предположение, как уже, наверное, далеко не в первый раз за этот вечер я не смогла сдержать саркастический смешок. Борется… только вряд ли за меня, а за место президента в компании. Только компания имела для него значение. И его место в ней. И средства для борьбы он давно перестал выбирать. Победителей, как известно, не судят, а значит, все средства для достижения результата хороши. Он выбрал этот путь сам. И самое ужасное во всём произошедшем, что только сейчас, находясь так далеко от родной и близкой Москвы, я поняла, что я также приняла эти правила. Его правила. У меня тоже был выбор, который я сделала неправильно. Мне не стоило ввязываться во всё это. Я всегда руководствовалась только разумом, но дав ещё один шанс своему сердцу, я вновь поглупела. И проиграла. Не в борьбе за Андрея и даже не против Киры. Я вновь проиграла в борьбе с собой. И моё сердце всухую проиграло разуму. За всеми думами и разговорами я не обратила внимание, что мы подъехали к отелю. — Тебе нужно хорошенько выспаться. Столько событий всего за один вечер — тебе всё нужно переварить, — настаивала Юлиана, когда мы вышли из автобуса и остановились на несколько минут у парадного входа в отель подышать воздухом. — И что бы Жданов ни задумал, я не намерена отпускать тебя в Москву до окончания работы. Надеюсь, ты не возражаешь? — Конечно нет, и я сама, даже несмотря на всё произошедшее, всё равно не готова вернуться. Хочу переключиться, и я не намерена подводить вас, — успокоила её я и в ответ получила самую искреннюю её улыбку. — Я этому рада, — поблагодарила она меня. — Позволишь? — спросила она, немного распахнув руки для объятий. В ответ я сама обняла её, надеясь, что эти объятия позволят мне выразить благодарность за всё, что она уже успела сделать для меня за столь короткое время нашего знакомства. — Если бы не вы, я бы пропала, — призналась я совершенно искренне. — Всё проходит, Катюша, и боль проходит, — прошептала она мне на ухо. — И только нам решать, стоит ли тащить эту боль прошлого в будущее. Я вслушивалась в её напутствие, а мой взгляд словно сам по себе зацепился за стоявшего в нескольких десятков метров от нас Андрея Жданова. Мы смотрели друг другу в глаза, словно пытались прочесть мысли каждого из нас. В его глазах я видела смирение и просто ужасающую по своей силе усталость. Не физическую, но моральную. Ту усталость, которую ты ощущаешь каждой клеточкой своего существа. Но избавиться от неё не поможет ни одно из самых дорогостоящих лекарств. — Я, пожалуй, ненадолго прогуляюсь, к морю пойду, нужно привести мысли в порядок… — Хорошо, завтра утром тебе позвоню, спокойной ночи, — ответила она и, махнув на прощанье Андрею, всё продолжавшему стоять несколько поодаль от всех, удалилась за парадные двери отеля. Наскоро попрощавшись со всеми и немного отойдя от отеля в одиночестве, через некоторое время я кожей ощутила, что теперь шла к морю не одна. Немного прохладный ветер заставил ощутить родной аромат мужского парфюма, а сердце было готово вырваться из груди, когда мужская кисть несмело, всего на несколько мгновений коснулась моих пальцев. Это мимолётное прикосновение, как и всегда, породило во мне бурю чувств. Чувств, которые сменяли друг друга с оглушительной быстротой. Боль и радость. Любовь и ненависть. Счастье и ужас. Но единственное, что явственнее всех я ощущала — желание узнать всё до конца. Мне это было необходимо, чтобы просто продолжить жить дальше. Я понимала, что этот разговор, скорее всего, будет не из приятных, но решение было принято, а отступать было некуда. Сейчас или никогда.