DOOMS

      Они не позволяли Лидо видеться с Сохо, несмотря на то, как часто он возражал и спорил. Они сказали, что никто не имеет права входить, кроме врачей и медсестёр по соображениям безопасности. С такими повреждениями Лидо не разрешалось вставать с кровати. Его спина болела, а любое давление на руки заставляло кричать от боли. Единственная вещь, которую сказал Лидо главный врач, ‒ Сохо очнулся и постепенно восстанавливается от повреждений.       От каких именно повреждений? Ему не говорили, но основываясь на том, что Лидо видел, спина и плечи Сохо, должно быть, сильно пострадали. Он ударился о стену, а затем о землю. Штаб-квартира закрыта, никому не дозволено посещать или покидать штаб, но Лидо знает, что незваный гость уже, возможно, сбежал. Каким-то образом он зашёл незамеченным, поэтому выбраться отсюда не составило бы ему труда.       Лидо лежит в отдельной палате в больнице. Он вспотел и ему некомфортно, потому что в комнате очень жарко. Можно нажать на кнопку вызова медсестры, но Лидо не может до неё дотянуться, не ощущая боли, и, возможно, у него снова может открыться кровотечение на руках.       Внезапно в комнате становится прохладно, Лидо дрожит, а кожа покрывается мурашками. Он чувствует чьё-то присутствие рядом, и чужая рука ложится ему на лоб.       ‒ У тебя жар, ‒ говорит голос.       Лидо открывает свои глаза, замечая Сохо, который стоит возле кровати. Он выглядит отлично, он выглядит хорошо. Он не кажется раненым или повреждённым, в отличие от Лидо. Лидо пытается поднять свою руку, чтобы дотронуться до него, удостовериться, что он там. Сохо берёт его за руку. Его кожа прохладная и мягкая, приятная. Сохо улыбается ему, проводя большим пальцем по костяшкам. Улыбка Сохо полна боли.       ‒ Мне так жаль, это моя вина, что ты пострадал. Я не хотел этого. Я не думал, что он придёт сюда.       ‒ Кто? ‒ спрашивает Лидо. Температура его тела постоянно меняется от горячей к холодной.       ‒ Рейвен, человек, который атаковал. Он пришёл за мной, чтобы использовать в итоге. Я думал, что буду здесь в безопасности, но сейчас, когда ты пострадал… это опасно.       Слова и предложения звучат в ушах Лидо, но он как будто не понимает их смысл.       ‒ Я не… я не понимаю-       ‒ Всё в порядке. В этом нет необходимости. Я втянул тебя в это, я и прекращу. Спасибо, что ты спас меня, ты хороший друг.       Лидо не нравится, в каком направлении идёт Сохо. Лидо крепче сжимает его руку и чувствует, как к горлу подступает ком.       ‒ Сохо…       ‒ Я расскажу им завтра всё, что они хотят знать. Тебе больше не придётся возиться со мной. В любом случае, я знаю, что тебе было скучно со мной.       ‒ Пожалуйста, не уходи.       ‒ Тебе нужно отдохнуть. Прости за всё.       ‒ Нет, прекрати-       Сохо ступает назад, Лидо пытается ухватиться за него. Лидо не хочет, чтобы он уходил, чтобы он исчез. Он не хочет потерять его. Жар становится невыносимым, раны начинают ужасно сильно болеть. Лидо хочет кричать, кричать вслед Сохо и кричать от боли, но кажется, будто что-то закрывает его рот.       Когда Лидо снова открывает глаза, он смотрит в тёмный потолок. Вся боль исчезла, ему больше ни холодно, ни жарко, он чувствует себя отлично, кроме очевидного чувства тошноты. Тяжело дыша, Лидо поворачивает голову, чтобы осмотреть комнату и видит закрытую дверь. Войти мог только тот, у кого есть удостоверение личности.       Был ли это лихорадочный бред? Слишком реально для него. Лидо мог коснуться Сохо. Он чувствовал, как его кожа соприкасается с кожей Сохо, даже сейчас есть это ощущение. Лидо машет головой. Сохо слишком ранен, чтобы ходить вокруг, чересчур слаб. Взрыв повредил их обоих. Если бы кто-то из них мог ходить, это было бы чудом. Вряд ли Лидо снова уснёт, он слишком сильно беспокоится о Сохо. Он не верит своим снам, граничащим с паранойей; он должен знать, что человек действительно в порядке.       Кряхтя, Лидо дотягивается до кнопки вызова медсестры и нажимает её. Проходит несколько минут, а ответа нет. Никто не пришёл. Никто не ответил на звонок, Лидо может умереть, а им всё равно. Он только курьер, почему он должен волновать их? Также кряхтя, он встаёт с кровати, стараясь терпеть всю боль в теле. Если они не хотят говорить ему, в каком состоянии Сохо, значит, он пойдёт и посмотрит сам. И сам удостоверится, что он в порядке.       В зале темно, горит только успокаивающий голубой свет по краям. Сделав несколько шагов вниз по коридору, Лидо останавливается как вкопанный. Он даже не знает, где Сохо, в какой палате. Больница большая, возможно, наступит утро, когда он закончит только первую секцию. Он же не может быть настолько далеко, ведь так? Лидо пытается убедиться в этом и начинает подходить ко всем дверям, проверяя имена пациентов на табличках рядом с дверью.       Больно ходить. Его ноги слабы, а голова кружится, разум будто в тумане. Коридор размыт и слегка кружится; цвета сливаются в странный беспорядок. Пот снова стекает по его коже, короткие волосы становятся всё более и более влажными по краям. Лидо чувствует, что дыхание замедляется, что ему становится тяжелее вдыхать воздух.       Сохо должен быть где-то здесь, он должен найти его. Он должен увидеть его.       Чья-то рука с силой хватает Лидо за плечо, разворачивает, берёт за шею, чуть ли не душит. Он легко узнаёт эту маску, это тот самый человек, который искал Сохо. Лидо паникует, пытается оттолкнуть этого человека, но это бесполезно. Он сильнее сжимает горло, с силой надавливая на него.       Вокруг становится темно, и Лидо снова открывает глаза, снова смотрит в потолок больничной палаты, снова весь в поту. Его рука инстинктивно тянется к горлу, пытаясь нащупать какую-то боль, но ничего нет. Лидо дрожит, он не знает, что реально, а что нет. Что за чёртов лихорадочный сон и когда он действительно проснулся? Он снова нажимает кнопку вызова медсестры, и в этот раз кто-то прибывает менее чем за две минуты.       Они спрашивают Лидо, что случилось, они говорят беспокойно, проверяют его температуру, прикладывают полотенце к его коже. Лидо ни на что не реагирует. Возможно, это был просто сон?