whisper from the sea

Не все корабли, которые уплывают во тьму, пропадают, не увидев рассвета. Если жизнь и учит чему-нибудь, то она учит, что существует очень много счастливых концов… Стивен Кинг. Бежать, пытаться спастись уже не имеет смысла. Курок спущен дважды. Оба выстрела без промаха, точно в цель. Так странно ощущается смерть, словно в замедленной съёмке. Боль совсем не чувствуется, страх мгновенно исчезает. Веки сжаты так сильно, что сводит щёки и почему-то лёгкие. Странно, что Чонгук находит в себе силы сделать вдох и открыть глаза. На асфальте лужи крови, но не Тэхёна и не его собственной... Тогда чей же? Он точно слышал выстрелы и чей-то глухой вскрик. Взгляд цепляется за лежащее перед ними окровавленное тело. Белый халат постепенно начал окрашиваться в красный. Не верится собственным глазам, всё тело немеет и застывает на месте. «Да лучше бы я сам умер...» — проскальзывает в мыслях, и Чонгук наперекор оцепенению движется к теряющему последние секунды жизни, а Тэхён наоборот. Не может найти в себе смелость и силы видеть смерть родителя. Лицо Намджуна совершенно спокойно, на нём ни капли боли, сожалений и смятения, словно подставляя себя под пули, ни разу не дёрнулся, выбрав такой путь — умереть от руки собственного брата. Сокджин не находит в себе силы крепко стоять на ногах от осознания своего поступка. Из глаз неконтролируемо льются слёзы, не давая разглядеть ужас собственных рук. В голове один вопрос бьёт по черепной коробке, со всех сил крича «Зачем?!». Собственные руки сжимают то, что убило родного человека, до побеления кожи и жгучей боли. Только вот никакая другая боль не чувствуется так сильно, по сравнению с душевной. Из груди словно вырвали сердце и заставляют жить дальше, но не кто-то, а он себя сам. Сокджин борется с желанием выстрелить себе в голову. — Намджун, всё будет нормально, сейчас мы тебе поможем... — какой-то бред. В его груди две пули, а значит выжить просто невозможно, и Чонгук это прекрасно понимает и помнит. Проходил ведь уже... — Не бросайте друг друга, — даётся с огромным трудом. Кашель не перестаёт мучить, кровь хлещет изо рта, заполняет горло, мешая, а воздуха катастрофически мало. — Не закрывай глаза, прошу, — шепчет в надежде Чонгук, пока его грубо не отпихивают в сторону. — Уходите прочь! — кричит Сокджин в плечо еле дышащего брата. — Я устал терять дорогое сердцу на протяжении всей жизни... Ну же, уходите! Внезапно вновь начинается сильный ветер, поднимающий пыль и песок, что тут же летят в глаза. Открыть их кажется невозможным. Поток воздуха вжимает в пол неимоверно сильно. Не сдвинуться с места. Чонгук с усилием, открывает глаза и старается подняться с места, но падает назад в потрясении. Тэхён, поднявшись в воздух, создаёт крыльями этот ветер. Все люди, находящиеся на крыше, обездвижены, их оружия разлетаются в стороны, падая в море. «Так это был Тэхён» — закрепляется нехотя в голове. — «Первый раз, когда поднялся этот жуткий ветер...» Но чем дальше, тем хуже. Тэхён без разбора начинает раскидывать солдат, почему-то не отличая своих и чужих. Расправа чуть не доходит до Чимина, который чудом выбирается из крепкой хватки и не вылетает в холодные воды моря. Что происходит?! Что случилось с Тэхёном? В миг становится так страшно, ведь он кажется без сознания... Чонгук отползает чуть дальше от толпы людей, стараясь не привлекать к себе внимания. На смену ветру пришёл ярый ураган в душе Тэхёна. Хочется проснуться, выбраться из этого бесконечного кошмара. В голове вихрь воспоминаний тех снов, что мучали ночами. Мозг невольно сопоставляет их, заставляя ужаснуться, ведь всё это время это были не сны, а реальность, и слова Сокджина теперь имеют значительный вес... С Тэхёном он впервые увиделся не на пляже, а ещё в детстве. flashback. — Пап, а это надолго? — спрашивает совсем юный мальчик, держа родителя за руку, стараясь ступать с ним в ногу. — На весь день, Чонгуки, но я постараюсь сделать так, чтобы ты не скучал, как в прошлый раз, — улыбается Джиан, открывая дверь ключ-картой. — Со мной опять некому сидеть? — вздыхает мальчик, разглядывая заученный наизусть узор стеклянного купола. Чонгук очень послушный мальчик, поэтому весь вчерашний день сидел подле папы, изрисовывая двадцатый по счёту листочек. Занятие наскучило через час, ведь рисовать одним цветом не так интересно как разноцветными красками, коих на папиной работе не было. Чонгук мерил шагами огромную лабораторию, старался не мешать людям в белых халатах, но всячески развлекал стоящий по нескольку часов караул. Разглядывал автоматы в руках солдат, и один из них даже дал потрогать оружие. Но то все первые два часа... До конца рабочего дня Чонгук себе места не находил, боясь как-то помешать отцу и остальным. — Да, малыш, — негромко отвечает Джиан, когда они сливаются с народом. Сегодня в лаборатории людей больше, чем вчера. — Но не волнуйся, вчера я был жутко занят, но сегодня особенный день. Я познакомлю тебя кое с кем. — Профессор Чон, вы сегодня снова с помощником? — ярко улыбаясь, проходит мимо Намджун, чуть не роняя кипу бумаг из рук. — Как дела, Чонгук? — Всё хорошо... — преодолевая застенчивость. — Сокджин опаздывает уже прилично, — подмечает Джиан, разглядывая циферблат на запястье. — Ты же знаешь, Тэхён не слишком ладит с ним после первой процедуры, да и с нами всеми тоже... Слушай, может Чонгук сходит за ним? Тэхён точно удивиться, увидев своего ровесника, — сосредоточено проговаривает Намджун, поправляя большие круглые очки, которые совсем ему не идут. — Думаю Сокджин будет против, — Джиан прижимает к себе сына ближе, гладя по мягким волосам, красиво укладывая их. — Он не против, — внезапно раздаётся по всей лаборатории эхом. Профессор Ким стоит у входа, явно озлобленный на ситуацию. После первой процедуры доверие Тэхёна к дяде Сокджину было подорвано. Такой родной человек мало того, что просто стоял и смотрел, как Тэхёну делают больно, так ещё и был инициатором этих адских мучений... Мальчик никак не может осмыслить происходящее в его жизни. Сокджин говорит: «Это обязательно для твоего здоровья», но что-то внутри твердит совершенно иное. Насильно тащить Тэхёна обратно нельзя, с ним нужно поддерживать контакт, только вот никакого контакта не получается, и профессора это до скрипа зубов бесит. Вести беседы с детьми он не умеет, поэтому на такое важное задание был отправлен Чонгук, в надежде что дети найдут общий язык. Мальчик чувствовал себя важной персоной, шагая по коридору в сопровождении охраны. Где-то позади улыбались Намджун и Джиан, всё толкая шуточки о преемнике второго, мол, замена подрастает. Сокджин же явно был настроен против пребывания мальчишки на объекте. Не хватало здесь лишних глаз и ушей, хоть Джиан и заверял, что с возрастом всё уйдёт из памяти. Подходя к концу коридора, где у массивной железной двери стояла охрана, Чонгук немного насупился. Тело слегка дрожало от предвкушения, ведь никто из взрослых не упоминал, кем именно является «новый друг». Дверь тихонько скрипит, открывая вид на большую комнату. Её стены, пол и потолок полностью покрыты белой обивкой, а в центре комнаты — сжавшийся небольшой комочек. Мальчик в ступоре оглядывает комнату, пока отец не подталкивает его внутрь. — Познакомься с Тэхёном, — шепчет на ухо, стараясь разбавить напряжённую атмосферу. — Не бойся. Короткий вдох и первые шаги. Чонгук на пробу ступает аккуратно, чувствуя мягкость пола, словно это матрас. Комочек так и лежит неподвижно, не обращая ни капли внимания на нового гостя. Чонгук закусывает губу, присаживаясь на корточки и наклоняя голову так, чтобы их с Тэхёном лица были напротив. — П-привет, — нервничая, выдаёт Чонгук, пытаясь разглядеть лицо нового знакомого. В ответ открываются два ярко-голубых глаза, а их владелец вскакивает с места, нечаянно ударясь головой о чужую. Оба в унисон болезненно мычат хватаясь за лбы. Такая картина слегка забавляет взрослых. — Как же больно... — Сильно? — наконец подаёт голос Тэхён и дарит всё свое внимание гостю. Своя шишка так не беспокоит, ведь знает, что быстро заживёт. — Ага... — Чонгук силится, чтобы не заплакать, жмурит глаза и руку ко лбу прижимает, делая только хуже. Тэхён в панике разглядывает мальчика напротив, жутко нервничая, кусая без остановки губы. Чувства смешанные, ведь он впервые видит кого-то столь похожего на себя. И речь не только о возрасте и росте, он точно видел своё отражение, словно оно прямиком из зеркала. Такие одинаковые угольные длинные волосы, чуть закрывающая глаза чёлка, большие глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, даже родинки находятся на тех же местах. Удивительно. Вскоре Чонгук успокаивается, полностью обращая внимание на Тэхёна, а именно на его небольшую особенность. — Это крылья? — Чонгук тут же вскакивает с места, ошарашенно разглядывая чёрное оперение. — А ты и летать умеешь? Покажи, покажи! — хватило секунды, чтобы мальчик позабыл о боли. Чонгука не трудно чем-то заинтересовать, но чтобы он так открыто проявлял эмоции, это нужно постараться. Он юлой крутится вокруг Тэхёна, что-то спрашивая и разглядывая такое чудо с каждой стороны, но руками не трогает. — Не умею, но я учусь! — уверенно заявляет Тэхён, и нельзя не сказать, что в этих словах присутствуют нотки хвастовства. — Покатаешь меня, когда научишься? Не думая над ответом, Тэхён сразу кивает головой.

***

— Тэхён в последнее время прямо-таки светится, — подмечает Джиан, смотря как мальчики резвятся, бегая друг за другом по всей лаборатории. Что ж, это и правда важное замечание. Прошло пару дней со знакомства Чонгука и Тэхёна, а второй уже успел восстановиться как морально, так и физически. — Ещё бы, твой малой как лекарство для него, — улыбается Намджун, отвлекаясь от работы в который раз, ведь эти дети только вдвоём не знают предела шалостям. В первый день после знакомства обоим было тяжело расставаться. Проводя день в компании друг друга, несмотря на стеснения и неловкости, мальчики успели хорошо подружиться. Нельзя не сказать о том, как расстроился Чонгук, узнав что встретится с новым другом только на следующий день, и им придётся пережить ночь вдали друг от друга. — Знаешь, я даже рад, что за Чонгуком некому присматривать, — внезапно выдаёт Ким, из-за чего Джиан неодобрительно стреляет в него взглядом. — Ты же сам говорил, что Чонгуку тяжело даётся общение с ровесниками. С Тэхёном явно не так, они сразу нашли общий язык, да и для нашего подопечного это тоже хорошо. Наконец-то у него появился друг. В какой-то степени Намджун действительно прав. Несомненно хорошо, что мальчики подружились, но в этом же и трагедия. Рано или поздно этому союзу придёт конец и расставаться будет очень больно. Чонгуку нельзя находиться с Тэхёном, тем более знать о его существовании, всё-таки тайна большого масштаба. Сейчас они оба маленькие и Джиан рассчитывает, что с возрастом всё забудется. Он с печалью смотрит, как мальчики рисуют вместе, как Чонгук увлечённо что-то рассказывает, активно жестикулируя, а Тэхён его внимательно слушает, приоткрыв рот. — Жаль, что Сокджин против этого всего... — вздыхает Намджун, снова принимаясь печатать что-то на компьютере. — В каком смысле? — Он против того, чтобы ты приводил сына сюда и позволял ему общаться с Тэхёном, — скомкано проговаривает Намджун, словно ему запретили, хотя всё так и есть. Сокджин почти никогда не посвящал Джиана в свои планы, Чон обо всем узнавал от Намджуна, и то через шёпот. — По его словам это дезориентирует Тэхёна. У такого как он не должно быть слабых мест, а уход Чонгука для него пытка похуже наших процедур. — Мне давно ясна его позиция касаемо Тэхёна, но ведь он не машина, а такой же человек, ребёнок. Он должен расти, как все остальные... — Но это и сделает его слабым, — заканчивает вместо коллеги Намджун. — Допустим это так, все мы зависимы. Нам нужны люди рядом, общение и понимание — это нормально, без этого никто не проживёт. К тому же не в наших планах было сделать человека, независимого от общества, — с лёгким раздражением пояснил своё мнение Джиан, пристально смотря на Намджуна, который отвечает беспокойным взглядом и нервным постукиванием карандаша о стол. — Так, ты что-то не договариваешь мне. — О чём ты? — в попытке отвертеться. — Намджун, у тебя всё на лице написано. Вы с Сокджином скрываете что-то? — внезапно атмосфера стала накаляться. Джиан не терпит, когда от него что-то скрывают, ведь сколько раз бывало, что он узнавал обо всём последний, хоть и является одним из главных профессоров. Не столько обидна новость о месте в очереди передачи информации, сколько новость о каких-либо изменениях без учёта его мнения! — Папа, — Чонгук неожиданно появляется рядом, дёргая за рукав и отвлекая. Джиану приходится переключить внимание на сына. — С Тэхёном что-то не то... — сын указывает пальчиком на лежащего у дивана ребенка. В один момент около Тэхёна собирается толпа учёных и докторов, пытаясь выяснить что произошло, давя на Чонгука, спрашивая, то и дело перебивая друг друга, а тот, не выдержав столько криков в свою сторону, вовсе сбежал из лаборатории, под осуждающие взгляды. Взрослые, а ведут себя как дети. Увидев это, Джиан уже хотел поставить коллег на место и идти за сыном, но внимание отвлекло внезапное появление Сокджина и его заявление. — Я же говорил мальчишке здесь не место, — шипит он, прикладывая ладонь ко лбу Тэхёна. — Наверняка передал какую-то заразу. — О какой заразе может идти речь, Сокджин? Иммунитет Тэхёна гораздо сильнее иммунитета взрослого человека. Ты хоть понимаешь какой бред несёшь? Мой сын здесь не причём, — чеканит Джиан, защищая Чонгука. — Его иммунитет силён, но он не относится ко всем болезням, ты должен помнить об этом. Тэхёна изолировать, а сына своего держи подальше от объекта. Знал я, что это плохо кончится. Джиан ещё никогда не был так зол на своего коллегу. Скрипя зубами, он покидает лабораторию в поисках сына и плевать, что в спину целятся десятки неодобрительных взглядов, главное найти своё сокровище, и лишь бы с ним всё было в порядке. Обойдя все комнаты в правом крыле, что отведено для персонала, Джиан начал паниковать, не найдя там Чонгука. Сына будто и след простыл. Уровень беспокойства резко подскочил до красной отметки, и Джиан срывается на бег в поисках своего чада. Мозг подкидывает такие неприятные картинки, где мальчик в истерике бегает по зданию, ища выход или тихо плачет, забившись в угол. Пробегая близ камеры Тэхёна, он находит дрожащий комочек под лестницей, в самом тёмном углу, как и представлял. — Чонгуки, малыш, всё хорошо... — зовёт отец, аккуратно усаживаясь рядом и тихонько обнимая. — С-скажи, Тэхён-ну из-за м-меня плохо? — из глаз не прекращают течь сильные водопады слёз. Чонгук захлёбывается ими, негромко хныча. Сердце больно сжимается от такой картины. — Что ты! Конечно нет... Ты же знаешь, Тэхён слишком сильный, чтобы простыть или заразиться чем-то, — успокаивает Джиан, усаживая дрожащего сына на колени и пряча в своём белом халате, позволяя рыдать в рубашку, лишь бы он успокоился, а сам впадает в размышления. В лаборатории полно ученых и врачей, которые также ездят домой, контактируют с внешним миром и с Тэхёном, но от них он ни разу не заражался, а от Чонгука, днями напролёт сидящего дома, как-то смог... Бред. Происходит что-то странное.

***

После этого случая Чонгук не находил себе места, слоняясь по лаборатории призраком. Жизнь вернулась в прежнее русло, но оставила осадок в виде воспоминаний, причиняющих боль. Мальчик ходил с грустным лицом, порой пуская слёзки, но тут же стирая их, чтобы никто не видел. — Намджун, неужели нельзя ничего сделать? — продолжал надеяться Джиан. — Я даже не знаю... Прости, пусть с Тэхёном всё хорошо, но Сокджин не хочет рисковать его здоровьем, сам знаешь, — огорчённо бормочет коллега в кружку кофе и делает короткий глоток, скорчив лицо. — Гадость... Почему ты так смотришь на меня? — Жду, когда вы посвятите меня в дальнейшие планы и расскажете о секретиках, — хлопает ресницами Джиан, продолжая пилить коллегу взглядом. — Я... — взгляд Кима падает на входящего в лабораторию брата, чётко идущего прямо к ним. По взгляду ясно, что сейчас начнётся одно из самых худших. — Джиан, у докторов есть небольшие проблемы в соседней лаборатории, просят тебя разобраться, — настаивает Сокджин. В его голосе отчётливо прослеживаются грозные приказные нотки. Джиан лишь цыкает, спрыгивая со стола, и вскоре скрывается в соседнем помещении. После этого Ким кивает в сторону главного входа, и в лабораторию проходит охрана, сопровождая Тэхёна. — Чонгук, подойди сюда. Профессор приобнимает мальчика за плечи, садясь на корточки, чтобы быть с ним примерно одного роста. На лице Чонгука проскальзывает приятное удивление. При виде друга сердце падает в пятки, а на лице расплывается улыбка. Хочется сорваться к нему, обнять, спросить всё ли с ним хорошо. Взгляд не отрывается ни на секунду, глаза пристально следят, как Тэхёна осматривают доктора. — Хочешь к нему, да? — шёпотом на ухо, и Чонгук положительно кивает, не отрывая взгляда от клетки. — Если поможешь мне, то я разрешу вам дружить снова, хорошо? Сокджин, подхватывает маленькую ладошку, отводя мальчика в клетку и закрывая её снаружи, создавая соответствующий громкий звук, привлекая к себе внимание всех людей, находящихся в лаборатории, но нужен всего лишь один. Тэхён смотрит на ненавистное место и его пустой, совершенно безжизненный взгляд мгновенно загорается огнём. Он в мгновение ока срывается с места, подбегая к клетке и начиная бить по толстому стеклу. — Чонгук, что ты там делаешь?! — кричит Тэхён, всерьёз норовясь разбить чёртово стекло. Свет включается, а это может значить только одно... — Что происходит... — Чонгук в страхе падает на пол, прижимаясь к стене. В его глазах буря эмоций, ещё чуть-чуть и он точно забьётся в истерике. Тэхён оббегает клетку, налетая на докторов, стоящих у пульта управления. — Выключите эту штуку срочно! — по стенкам клетки начинает бегать ток, искрясь и сверкая. — Почему вы ничего не делаете?! — Тэхён возвращается, продолжая бить по стеклу со всей силы, пытаясь разбить его ногами или плечом. С каждой секундой становится всё хуже. Чонгук бьёт в ответ по ту сторону, слышно как он кричит и зовёт на помощь. Дальше Тэхён сам ничего не помнит, лишь отрывками. Крики, битое стекло вокруг и чью-то кровь. Словно в один момент он отключился, забыв обо всём. Голова раскалывается на мелкие части, а глаза режет белый цвет палаты, слишком яркий. Отдалённые звуки голосов постепенно складываются в предложения. — Как ты мог так поступить, Сокджин? Я был готов убить каждого, кто был причастен к этому «Эксперименту»! Мой сын мог пострадать! — Всё было под контролем, хватит делать из этого драму. Твой сын жив, здоров, на нём ни царапины, всего лишь шок. — Перестань оправдываться! Если бы всё вышло из-под контроля? Это очень безответственно. Я не готов прощать такие поступки... Что ты вообще выяснил таким экспериментом? — голос весьма строгий и гневный, будто его владелец был готов убить собеседника. — Что Тэхён может привязываться к людям, а это плохо, — вздыхает Ким, словно произошедшее мелочный случай. — По-твоему он должен был просто стоять и смотреть на этот кошмар?! Почему вообще привязанность для тебя — это плохо? — Джиан... Недавно мы проводили совещание с командой и политиками. Страна стоит на пороге войны. Если проект не будет приносить пользу в военном деле, то... — Они хотят оружие? — громом посреди ясного неба. Джиан никогда не был сторонником насилия и жестокости. То, что они проводят подобные эксперименты, создавая гибрид человека и птицы, уже является всем из раннее перечисленного. Сколько жертв они принесли только чтобы создать Тэхёна, а выходить его и вырастить? Сколько страданий они ему причинили, и Джиан надеялся, что это прекратится со временем, но получается совсем наоборот... — Именно этого они хотят. end of flashback. Теперь всё встало на свои места. Чонгук помнит день, когда всё пошло наперекосяк. День, когда Тэхён впервые вышел из себя. Чонгуку в жизни не было так страшно, как тогда. Тэхён словно сорвался с невидимой цепи, не контролируя себя и не отдавая себе отчёт о своих действиях. Сейчас ведь происходит то же самое. Беда в том, что Чонгук не помнит что происходило в конце, как Тэхён пришёл в себя, ведь после разрушения крепкой стены он потерял сознание... — Нужно вернуть его в сознание... — шепчет вслух специально, пытаясь подняться с места и начать делать что-то, иначе в живых никто не останется. Если попробовать поговорить с ним? Быть может Тэхён вспомнит его, Чонгука, и перестанет сеять хаос? Хотя есть ли в этом смысл, если Тэхён без сознания... Он резко дёргается, когда мимо пролетает один из щитов, Чонгук в панике оглядывается по сторонам, цепляясь за силуэт Тэхёна подле Сокджина. Он пятится назад, бесцельно метаясь, ни о чём не думая, хочет сорваться с места и попытаться убежать от опасности куда глаза глядят. Но не может брата оставить. Поэтому просто сжимает глаза покрепче, ожидая расправы за все свои деяния. Существует такая мысль: «Что нужно человеку, чтобы обрести свободу? Избавить себя от оков создателя, а именно — убить его». Разве это не одна из худших смертей? Погибнуть от руки своего творения? Цель Тэхёна ясно читается по его уверенным действиям. Это чудовище так не похоже на того Тэхёна, которого все привыкли знать. Сокджин, крепко прижавшись к остывающему телу брата, готовится увидеться с ним вновь, только в другом месте. Остаются секунды, и Чонгук должен вмешаться. Не раздумывая, он хватает первый попавшийся под руку пистолет и пулей летит навстречу опасности, загораживая без пяти минут своего убийцу. Чонгук вытягивает пистолет, придерживая его двумя руками и стараясь не трястись, пытаясь удержать тяжёлую вещь. Но даже так Тэхён не останавливается. Мысленно Чонгук просит прощения у своей любви, плотно закрывает глаза до цветных точек, видимых в темноте, и стреляет точно в предплечье, не забыв снять пистолет с предохранителя. Лишь бы защитить Тэхёна и помочь не допустить ему ошибок. Слышится чужой хриплый крик и кашель. Чонгук промаргивается, так нехотя видя страдающего от его, Чонгука, выстрела, что делает ещё больнее. Всё это время Тэхён не замечал, как в него летят многочисленные пули, пронзающие его плоть. Раны заживали мгновенно, не оставляя на теле крови. Как же так получилось, что именно этот выстрел смог его задеть?.. — Тэхён, ты ведь слышишь меня? Прошу, остановись, — кричит Чон, но пистолет не убирает, наоборот смотрит в магазин, где осталось лишь две пули. Снова снимает с предохранителя, но не с первого раза, руки почти не поддаются. — Я не хочу причинить тебе ещё больший вред... — Тогда почему же защищаешь убийцу? Этот человек заслуживает того же! — Тэхён срывается на крик. Его разрывает изнутри от злости и ярости не только на Сокджина, но теперь и на Чонгука. — Никто такого не заслуживает, Тэхён, ни один человек... Ты не в праве вершить чужие судьбы, — не теряя надежды, пытается вернуть своего ангела к сознанию. — Ты же должен меня понять... Я всю свою жизнь был не больше, чем сосудом для экспериментов и пыток. Я устал так существовать, — Чонгук вновь видит любимые глаза, море которых выходит из-за берегов. Цунами охватывает его сердце, волнами бьёт так сильно. Эмоции и чувства перемешались в что-то смутное и тяжёлое. Любовь, страх, сострадание, печаль и гнев. Может ли человек чувствовать всё это одновременно? Наверное поэтому так тошнит... Слишком много противоречий, а запутаться никак нельзя. — Я понимаю тебя, сейчас нам обоим страшно, но ты делаешь только хуже, — Чонгук медленно пистолет убирает, а сам подползает ближе. — Ведь скоро всё закончится, всё самое страшное позади. — Обещаешь? — полное доверия и надежды. — Обещаю, — убеждает и собственным словам верит. — Буду с тобой от заката до рассвета, всегда-всегда, — Чонгук раскидывает руки по разные стороны от Тэхёна, а тот приглашения не ждёт, сразу падает в родные объятья, находя в этом своё успокоение. Чонгук обнимает крепко, чувствуя собственной грудью бешеный ритм сердца Тэхёна. На ухо продолжает шептать обещания, и они действительно имеют вес. Чонгук правда никогда не бросит, ведь уверен, что он больше, чем влюблён в морские глаза. Он Тэхёна навечно, как и Тэхён Чонгука.

***

С того дня прошло порядком двое суток. Как только Тэхён успокоился, перестав устраивать разруху и мстить не только за собственную жизнь, но и дорогих ему людей, Богом и его команда начали зачистку. Эвакуировали своих на вертолёте, доставив в ближайшую больницу всех, кроме Тэхёна. Юнги быстро увезли в реанимацию, где провели операцию по изъятию пули, которая прошла успешно и единственное, что сейчас нужно — это тишина и покой. Так как увечья и ссадины Тэхёна зажили быстро, его под конвоем отправили на одну из самых скрытых военных баз, близ Пусана, где под присмотром доверенных лиц он провёл несколько часов. Вскоре, дождавшись Чимина и Чонгука, первый провёл тщательный медосмотр, в результате которого не выяснилось ничего серьёзного. Вернуться домой удалось только поздним вечером, где их уже ждал Хосок с бинтами на руках и ногах, спокойно сидящий с чашкой чая в свете огоньков свечей, словно ничего не произошло. Словно так и было с самого утра. Улыбка брата приятно теплила душу в холодной атмосфере дома. Душ, чистая одежда, чашка чая и лапша быстрого приготовления в заботливой тишине и уюте, но несмотря на это усталость брала своё. Молчаливое пожелание доброй ночи, наконец постель с чистым бельём и пространство на двоих. Чонгук аккуратно расправляет кровать, поправляя простынь, чтобы не было ни одной складочки. Укладывается первый, ближе к стене, приподнимая одеяло для ещё одного человека. Тэхён в ту же секунду оказывается рядом, утопая в большом пуховом одеяле. Оно холодное, поэтому он прижимается всем телом к Чонгуку, утыкаясь носом в его горячую шею, вдыхая запах геля для душа, которым пахнет сам. Так странно чувствовать эту безмятежность и покой, ведь впервые за это время они могут заснуть, уверенные в том, что никто их больше не разлучит. Не нужно больше бояться, что посреди ночи придётся просыпаться и вновь убегать на другой конец города, когда жизнь висит на волоске. — Чонгук, — зовёт Тэхён, чуть приподнимаясь над брюнетом на локтях, и заглядывает глубоко в бледные блики глаз. — Я должен извиниться за всё, что сделал на крыше... — Чонгук не дослушивает, прижимая голову Тэхёна, слушая тихие вздохи в собственную грудь. — Не должен, — говорит твёрдо, гладя пепельные волосы. — Я понимаю, тебе было очень тяжело. Пойми, не каждый человек сможет пережить то, что смог преодолеть ты. Всё хорошо, самое страшное уже позади, ты очень сильный, я горжусь тобой, — и эти слова придают сил и наполняют желанием жить. Тэхён томительно смотрит в карие глаза, что затягивают в свои пучины, и нежно касается губ, как в первый раз, пробуя короткими мучительными чмоками, явно требуя инициативы от Чонгука. Хорошо, что в темноте его красных щёк не видно, и это придаёт уверенности. Он неожиданно для себя впивается в губы чересчур резко и грубо, стукаясь зубами с Тэхёном и заставляя его звонко засмеяться. Впервые, спустя долгие годы. — Аккуратнее надо быть, — не отходя от хохота проговаривает, вгоняя в краску ещё больше, а Чонгук от стыда в подушку прячется, пытаясь не закричать. — Это не смешно, ни капли, — глухо мычит в ткань, всячески отворачиваясь от Тэхёна. Как он мог так поступить, зная о стеснительности Чонгука. Тоска и боль уходят на второй план, что радует — Тэхён кажется чувствует себя хорошо, но только кажется. Для Чонгука он не подаёт виду, а внутри старается залечить кровоточащую на сердце рану. Смерть Намджуна для него слишком личная вещь, до сих пор не верится, что его больше нет на свете, как будто он всё ещё там, в своей квартире. Спустя долгую минуту сопротивлений, Тэхёну удаётся повернуть парня к себе лицом и утянуть в глубокий поцелуй самостоятельно, как всегда и было, пытаясь в нём забыться. Руки придерживают за щёки, а язык жадно ласкает губы, пуская приятную волну тепла, собирающуюся внизу живота. Аккуратно нежит, перебирая тёмные, чуть сырые волосы меж пальцев. Но этого всё ещё мало. Чонгук скользит руками по талии, очерчивая крепкие бока, а после одним ловким (и таким удачным) движением неожиданно валит Тэхёна на спину, от чего ему приходится снова приподняться, чтобы подобрать под себя шлейф крыльев. К слову, он даже потерял момент, когда Чонгук успел перехватить лидерство, оказавшись сверху и языком проникая глубже. Тэхён силится, чтобы не всхлипнуть в чужие губы, старается тоску любовью и нежностью закрыть, отдать всё своё внимание одному мальчику напротив. Воздуха катастрофически мало не только между ними. Словно во всей комнате резко пропал кислород, и чтобы продолжать жить, нужно вдыхать друг друга. Незакрытое окно внезапно открывается, с порывом ветра пуская холод в комнату, где градус набрал обороты. Стало гораздо легче. Испугавшись, оба отвлекись, чем Тэхён и воспользовался, уложив Чонгука на собственную грудь и укрывая чёрным пледом собственных перьев. — Ты ведь не соврал мне? — намекая на разговор на крыше, спрашивает Тэхён, крадясь пальцами под футболку, щекоча кожу. Дрожь в голосе почти не унимается. — Тэхён, разве я похож на человека, который мог соврать или пошутить? Я был абсолютно серьезён... — дует губы в медовую шею любимого. — Спасибо, — сохраняя благодарность в тёмных волосах, а слеза предательски скользит по щеке, теряясь в тёмных прядях. Вроде ночь должна была быть гораздо спокойнее, чем предыдущие, но случилось совсем иначе. Тэхён почти не спал, его мысли преследовала картина, когда Намджуна он видел в последний раз. Бездыханного, окровавленного. Крутился на кровати волчком, то и дело будя Чонгука, который в один момент просто сгребает Тэхёна в охапку. Нет больше сил сдерживать эти слёзы и боль. Он тихо льёт слёзы в футболку Чона, а тот молча обнимает крепче, зная что это Тэхёну необходимо. На утро из больницы сообщили, что Юнги проснулся и его здоровье стабильно, проблем нет. Новость несказанно обрадовала жильцов, что задержали дыхание, ожидая ответа, и с облегчением выдохнули, узнав о хорошем. Однако проблемы на этом не заканчиваются. Богом сообщил, что Сокджин и его команда находятся за решёткой без суда и следствия, а политики, являющиеся спонсорами и фактическими заказчиками, пытаются откупиться от участи, оправдывая свою невиновность незнанием. Тэхён находится на учёте у службы безопасности, которая решает вопрос с дальнейшей жизнью подопытного, а Намджуна... Кремировали на следующий день. Пули попали в легкие и смысла реанимировать не было. Летальный исход. «Ты ведь помнишь, что случилось с Намджуном?» — мягко спрашивает Чимин, пытаясь не давить и говорить максимально спокойно. Помнит, но хочет забыть. На следующий день все вместе поехали далеко за город, в поле, вдали от лишних глаз и в сопровождении пасмурной погоды, словно ещё несколько секунд и начнётся дождь. Неуютная гробовая тишина тяжёлым вакуумом стояла в воздухе удушающе. Чимин, находясь на рулём всю поездку, кусал губы, часто погружаясь в размышления, тем самым отвлекаясь от дороги. А ведь когда-то на его месте был Юнги. Он так же сидел, думая о том, что может ждать в будущем, какие неожиданности им ещё предстоят... Хосок занимал себя тем же. После смерти матери он так и не осмелился забрать из крематория её прах в одиночку. Просто не хватало на это никаких сил, но обещал себе сделать как можно скорее. Сейчас он хочет сделать это с Чонгуком, чтобы не было так страшно. На этом проблема не заканчивалась, сейчас в доме нет электричества, скоро отключат и газ с водой из-за неуплаты счётов. Нужно скорее искать новое место жительства. Чонгуку сдать экзамены и поступить в приличный университет... Столько всего нужно сделать. — Волнуешься? — Чонгук мягко гладит ладонь Тэхёна, стараясь успокоить и поддержать через этот жест. — В первый раз было страшнее, — глаза его бегают, то и дело оглядываясь на Чонгука, ответно сжимая его руку, передавая «Я в порядке». Он улыбается в ответ, укладывая Тэхёна на свои колени, чувствуя что он весь — оголённый провод. Чонгук касается поседевших прядей, заостряя внимание на отросших, иссяня чёрных корнях. Он ловит себя на мысли, что этот цвет подойдёт Тэхёну больше, чем серый. Хоть и уверен, что никакой цвет не испортит его красоты. По приезде на место Чимин тяжело вздохнул, прежде чем выйти из машины к багажнику, доставая всё самое нужное. На помощь ему вызывается Хосок, но лишь для того, чтобы оставить парочке минуту вместе, ведь с больными руками будет бесполезен, понимает это. — Ты даже не дрожишь, — шепчет Чонгук, стараясь не рушить тишину. — Я привык. Выходя из автомобиля, Чонгук продолжительно смотрит на Тэхёна, не оставляя ни на секунду без своего взгляда. На этот раз он не прячется в машине, переживая внутреннюю истерику, а дарит всевозможное внимание любимому, не оставляя одного в такую сложную минуту. Белая простынь под коленями, которая вскоре впитает лужи крови. Бинты и топор на готове, уже заточенный, острый, чтобы всё сделать как можно скорее. Чимин щедро выливает медицинский спирт на лезвие, а самому страшно не меньше, чем Тэхёну. Руки хирурга впервые дрожат так сильно. Лёгкое касание, прикинув, делает замах, не растягивая минуты в часы, лишь бы закончить быстрее и... Топор опускается вниз, как в замедленной съемке. В этот момент сердце каждого присутствующего начинает биться сильнее, а у Тэхёна и вовсе готово пробить грудную клетку, выскочить, чтобы не чувствовать. Лезвие останавливается в паре сантиметров от кожи, но задевает маленькое пёрышко, тут же улетевшее с ветром. Сердце кажется готово было упасть в пятки с большим грохотом у каждого. Дрожь по телу не останавливалась, несмотря на замешательство. Тэхён растерянно пытается рассмотреть белую ткань под коленями, на которой играют яркие пятна, бегая туда-сюда. — Я не могу, — кидает Чимин, приподняв голову выше. На его лице блестят капли пота, ведь ему тоже было страшно. Поначалу всё казалось таким простым — просто взять и отсечь, а дальше по теории, перекрыть рану, остановив кровь. Всего лишь. Даже с учетом того, что вколол Тэхёну самое сильное обезбаливающее, накормил таблетками (с учетом всех доз и параметров), не смог. Руки моментально вспотели, а дышать стало тяжелее, а внутренний голос неустанно продолжает кричать о чём-то неправильном. — Чонгук, — Чимин уверенно направляется к нему, самостоятельно перекладывая топор в его руки и подталкивает на своё место. — Сделай это вместо меня. На лице Чонгука во всех деталях передаётся испуг и беспомощность. Он держит в руках инструмент, как что-то мерзкое и ужасное, держась в шаге от того, чтобы бросить его к чертям. — Смотри, нужно сделать замах как можно сильнее и ударить по этому месту... Он не слышит, что говорит Чимин, словно находясь под толстым слоем земли, и голоса из этого мира такие приглушённые, неясные. Чонгук бегает глазами от топора в своих руках на крылья, старается держать крепче, чтоб не соскользнул с рук, ударив не в то место. — Чимин, почему ты... — Хосок смотрит, недоумевая и не понимая действий единственного врача, находящегося здесь. — Зачем ты сваливаешь всю работу на Чонгука, ведь ты же врач. — Нет, это должен сделать Чонгук! — внезапно повышает интонацию Чимин, отходя в сторону. — Так будет правильнее. Это ваше будущее, оно должно быть в ваших руках. Ведь проще свалить, чем сделать. Чимин чувствует себя жалко, прикрываясь такой глупой отмазкой. Чонгук сглатывает, то и дело вертя скользящий в потных ладонях топор. Это же так просто, взять и сделать точный удар, затем ещё один, главное не обращать внимание на льющуюся кровь, до конца, ведь так будет лучше для всех. Для их будущего, для самого Тэхёна так будет легче, нужно лишь перетерпеть момент. Но почему так сложно? flashback. Проснувшись, Чонгук находит себя на груди Тэхёна. Чёрные перья одеялом накрывают, не давая замёрзнуть, но дрожь по телу всё же пробегает, но это не холод. Чужие руки заплетаются в собственных волосах, разглаживая прядки. А за окном всё ещё ночь. — Почему не спишь? — шёпотом спрашивает Чонгук, усердно пытаясь разглядеть Тэхёна в темноте. — Бессонница мучает, — так же шепотом. — Я тебя разбудил, прости, не сдержался... — нервно, что Чонгука настораживает. — Мне так жаль, что я не могу взять часть твоей боли, — он действительно жалеет об этом, зная как это ужасно — терять родного человека. Следует тяжёлый вдох. — Знаешь, — Тэхён садится на кровать, усаживая полуспящего Чонгука себе на бёдра, лишь бы в затёкших конечностях не было судорог, — в последнее время я начал осознавать многие вещи, — он пробирается пальцами под футболку, нежно гладя кожу спины Чонгука, который смотрит вопросительно. — Помнишь тот день, когда мы бежали из клуба? Как ты падал с крыши все два раза? Я прыгнул за тобой, даже не ожидая, что смогу взлететь, но сделал это лишь бы спасти тебя, — Тэхён не может сдержать улыбки. — В лаборатории этого добивались бесконечно долго, а знаешь почему? Чонгук даже представить не может. — Всё благодаря тебе, я почувствовал себя живым из-за тебя, осознал, что многое могу сам, без этих инъекций и лекарств, просто нужно было захотеть, — так воодушевлённо его глаза ещё не горели, их яркий блеск виден сквозь темноту. Голос Тэхёна чуть дрожит, не в состоянии удержать радость. — Я думал может не стоит... — он слышит тихое сопение в шею, что приятно щекочет кожу и обдаёт её теплым воздухом. Он в мгновение затихает, как и его огонёк в глазах, — неважно, давай спать. end of flashback. Несомненно, Чонгук был рад, услышав так много радостных слов тогда, однако не выражал никаких эмоций, его клонило в сон. Но всё, что с Тэхёном связно, не может быть «неважным». Наверняка он хотел донести до Чонгука что-то важное, но почему-то побоялся, поэтому сейчас он смотрит на растерянного Тэхёна, не отрывая взгляд от живых, блестящих глаз, в которых боль и отрешение. «Он ведь только обрёл себя настоящего, принял недостатки, превратив их в нечто прекрасное. Именно это Тэхён хотел донести, но не решился, зная, что желание его будет абсурдным и неправильным.» — размышляет Чонгук. Ради лучшего будущего. Топор падает на землю слишком громко, обращая на себя внимание всех присутствующих. Вместе с ним с души словно упал тяжёлый камень. Чонгук кидается к Тэхёну в объятья, тут же подхватываемый крыльями, что готовы дарить родное тепло бесконечно долго. Он прижимается к груди, слыша как бешено колотится сердце любимого. Чонгук торопливо очерчивает руками Тэхёна с головы до ног, в который раз убеждаясь в его сохранности, а после бросается с поцелуями в лоб, путая пальцы в отросших черных корнях. — Я люблю тебя, Тэхён, таким, какой ты есть. Плевать мне, что мир против, лишь бы ты был счастлив, — касаясь своими губами чужих, но так, чтобы все слышали, совершенно не смущаясь. Не до стеснений сейчас совсем. Их будущее кажется решилось окончательно. В тот день возвращались домой с чувством выполненного долга, свободные и счастливые, причём не только Чонгук и Тэхён. Ближе к вечеру Хосоку позвонил риелтор с хорошей новостью. Какая-то молодая пара ищет дом в пригороде, недалеко от города. Хотят в срочном порядке приехать посмотреть участок. Хосок кажется в тот момент еле сдерживал себя, чтобы не начать прыгать от счастья. Ровно через час приехали молодые люди и риелтор, начиная хаус-тур, который затянулся на целых три часа. Чимин остался сидеть на месте, заимствуя наверное самый древний ноутбук, чтобы списаться с однокурсниками по поводу университета. Как оказалось, его не отчислили за хорошую успеваемость, однако идти отчитываться в деканат всё же придётся. Чонгука с Тэхёном пришлось на какое-то время выгнать, а те и сразу поднялись на крышу — излюбленное место первого. Захватив два пледа и несколько подушек, любовались закатом, разделяя нагретый поцелуями воздух меж собой. Заходящее за многоэтажки большого города солнце мягко ласкало лица на прощание до завтра, словно не было этих серых, наскучивших туч. Наполненный свежестью воздух приятно колышет волосы, дополняя миг наслаждения, который казалось может идти вечность. Как жаль, что это не так. Идиллию привычно нарушает старший брат, выглядывающий из окна на парочку и приглашая их зайти в дом с улыбкой до ушей, скрывая за ней большой повод для радости. Пара (по всей видимости молодожёны) только что уехали с совершенно точным заявлением о покупке жилья. Супруги так давно искали подходящий дом, являющийся относительно чистым холстом для новых преобразований, что почти сразу согласились оформлять документы. Скачущий по гостиной Хосок готов был визжать от счастья, ведь точно не рассчитывал, что продать дом так быстро вообще возможно... — Это нужно отпраздновать, — поддерживал Чимин, ответно улыбаясь друзьям и захлопывая ноутбук, тут же выскакивая с места по направлению к выходу. — Заодно заеду проведать Юнги... — Хён! Я с тобой, — Чонгук в один момент оказывается рядом с Чимином, мило переминаясь с ноги на ногу и наблюдая за вытянутым лицом старшего. — Хён, муха залетит, закрой рот. — Как ты меня назвал?.. — Хён?.. — Охуеть, — что действительно правда. Такое обращение приводит в шок и заставляет глупо улыбаться. За всё время их знакомства Чонгук всего лишь раз обратился к нему так, и то чтобы Чимин был снисходителен... погодите-ка. — Ах ты засранец, — уже кричит вдогонку бегущему на улицу малому. Надо сказать, что не только Чонгук напросился на поездку, Хосок тоже выразил большое желание проведать названного брата. Единственная проблема тоже не оставляла их одних, но с новым шагом в будущее решилась сама собой. — Мне даже проще, чем вам. Я доберусь сам и посмотрим кто быстрее, — Тэхён говорил это так легко и обыденно, словно летает с самого рождения. Игриво подмигнув, он тут же взмывает в воздух, поднимая песок и опавшие осенние листья, заставляя Чонгука улыбнуться. — Значит это вызов? — он бежит к машине, где уже сидят Хосок и Чимин, прыгая на сиденье, и выдаёт: — Скорее, мы должны быть первыми! Тэхён чёрной птицей поднимается вверх, постепенно уменьшаясь в глазах друзей. Чимин жмёт педаль газа, даже не надеясь на победу. Чонгук, открывает окно, продолжая следить за силуэтом, растворяющимся в последних лучах сегодняшнего заката. По итогу несомненная победа досталась Тэхёну. Буквально вбежав в палату, Чонгук уже был готов крикнуть заветное «Я выиграл», однако сидящий на подоконнике Тэхён готов был поспорить с ним. — Нечестно, нам пришлось в магазин заехать по дороге, — дует губы Чон, обидчиво складывая руки на груди. — И вообще, как ты зашёл? Не мог тебе Юнги окно открыть. — Даже о самочувствии не спросил, малой, — в шутку упрекает лежащий на кровати больной. Мятные волосы спутаны бинтами, а на щеке красуется большой пластырь. — Я просто попросил медсестру открыть, ничего сложного. Кстати, пока вас не было, Тэхён обо всём успел рассказать. Я рад, что дом удалось так быстро продать. — Ты не представляешь, как я рад, — отвечает Хосок, доставая из пакетов фрукты и соки. — Какой-то скудный набор для празднования, — хрипит Юнги, с трудом приподнимаясь с постели, в чём ему помогает Чимин. — А ты думаешь пустили бы нас с бутылками алкашки? К тому же, тебе нельзя, — Хосок, достаёт маленькие пластиковые стаканчики, разливая разбавленный алкоголем в одной из коробок сок. — А я уже почти поправился, — пытается заверить Мин, протягивая руку и забирая один из стаканчиков, слабо морщась после, потому что не почувствовал вкус спиртного. — Вы издеваетесь? — Помереть хочешь? — цыкает Чимин, начиная привычно собачиться с Юнги, пока Хосок спокойно опустошает стаканчик, закусывая виноградом. Так этого не хватало. Чонгук стоит подле них, наблюдая за старшими и улыбаясь их нелепости. Так по-семейному спокойно чувствуя себя здесь, ведь наконец чёрная полоса отступила, а на смену ей пришли уют и долгожданное счастье. Одно такое счастье протягивает руку, хватая Чонгука за край рукава куртки и тянет на себя, обнимая со спины. — Неужели ты обижаешься из-за проигрыша? — спрашивает Тэхён, зная, что разговор их никто не услышит, ведь в палате далеко не тишина. Кажется Юнги и Чимин так соскучились друг по другу, что сейчас готовы устроить мировую войну. — Мог бы поддаться, — дует губы Чонгук, пытаясь не обращать внимание на руки, окольцовывающие его талию. — Как я могу искупить свою вину? — этот томный выдох на ухо Чонгук не выдерживает, смущается признать — это было чертовски сексуально. — Куда же делся тот стеснительный и беззащитный Тэхён, которого я встретил на берегу? — щеки выдают с поличным, заливаясь ярко-красным цветом. — А тебе нынешний не нравится? — давит, почти вжимая в себя. — Ты мне нравишься любым, — Чонгук от количества разрядов по телу прикрывает глаза, поворачиваясь к лицу Тэхёна, яростно впиваясь в его губы, дабы утешить огонь, пылающий в груди. Галдёж, что до этого стоял в палате, резко прервался, сменяясь на свинцовую тишину, буквально звенящую, потому что у Чонгука от этой ситуации адреналин зашкаливает. Сердце начинает биться, как ненормальное, глаза зажмурены до разноцветных фейерверков, а в ушах звенит. Вроде как стыдно перед старшими, а вроде и плевать. — Кстати, знает кто-нибудь сколько лет Тэхёну? — вскользь интересуется Хосок, что до этого пускал сок изо рта на пол. В ответ ему лишь разводят руками, с улыбкой смотря на эту безбашенную парочку. — Какая разница, если оба ведут себя как дети, — с нотками радости и одобрения высказывается Юнги, под шумок стаскивая стаканчик у Чимина. — Пусть делают, что душе угодно, им можно. — Правда, — соглашается Чимин, успевая выхватить напиток у Мина, быстро опрокинув его в себя. Чонгук невольно пропускает мимо ушей, всё сказанное, отдаваясь Тэхёну без остатка. Так любимо им сжимает пепельные волосы и оказываясь в обожаемых крылатых объятьях, которых могло больше и не быть. Большая чёрная пелена скрывает их от всего мира, создавая интимную атмосферу, где всё чувствуется гораздо острее. Движения смелее, а кожа чувствительнее. Здесь по особенному приятно находиться. — Я люблю тебя, Тэхён, — чтобы только им было слышно. Он ничего не говорит в ответ, только томительно смотрит в полные любви глаза, придерживая обеими руками за шею, целует в щёки и холодный нос. Тэхён доказывает любовь не словами, а действиями, поэтому заботливо, без напора пробует эти губы заново, что впервые сказали «люблю». Изменили ли они свой вкус? А мягкость и покорность? Нет, они всё те же, но роднее и целовать их хочется с каждой минутой больше. От самого заката до самого рассвета.