whisper from the sea

Умереть за любовь не сложно. Сложно найти любовь, за которую стоит умереть. Фредерик Бегбедер. Так странно ехать по оживлённой ночной дороге, никуда не торопясь, с осознанием того, что за тобой никто не гонится, и тебе не угрожает опасность. Столь непривычны стали теперь обычные вещи. Юнги забрал свою машину с парковки у клуба ещё вчера. С момента последней встречи ничего не изменилось. Здание всё так же пребывало в разрухе. Отбросив все сожаления на этот момент, он кинул холодный взгляд на клуб и сел в машину, выехав на знакомый путь до знакомого человека. От чего-то он с улыбкой вспоминает шокированное лицо Сыльги, которой хватило секунды взгляда на свою машину, чтобы схватить сердечный приступ. Для подстраховки специально взял с собой Чимина, чтобы тот в случае чего спас его от неминуемой гибели. Рыжая бегала по всему гаражу за Юнги с большим гаечным ключом, а Чимин, собака, не исполнял положенный долг героя. К слову, девушка решила что беготня бессмысленна, ведь Мин правда быстро бегает. — Я реально когда-нибудь убью тебя, — грудь лежащей на старом грязном диване девушки часто вздымается в попытке восстановить дыхание. Она прикладывает холодный ключ ко лбу, дабы немного охладиться. — Говорил же, непредвиденные обстоятельства. — Ответственность была на тебе! Так и знала, нужно было документ оформлять. — Женщина, успокойся, не так уж сильно она пострадала... — Юнги наверное благодаря ангельской помощи уворачивается от летящего в него инструмента. — А если бы убила? — Это возмещение за моральный ущерб. — Лучше скажи, чем мы можем помочь вместо этих глупых игр, Сыльги, — напоминает о себе Чимин, всё ещё стоя на пороге в гараж. — Похороните меня за свой счёт, — театрально вздыхает она, нарочно падая с дивана и показывая всю трагичность ситуации. — Какой смысл жить, если мою любовь убили? — Ради мести, — коротко отвечает Пак, зато как метко стреляет фразой, пугая Мина. — Мне лень, — зевает рыжая, однако с грязного пола поднимается, хватая телефон со стола и на ходу набирая какой-то номер. По памяти. Девушка дожидается ответа несколько минут и только с четвёртой попытки ей отвечают. Всё это время она без устали наворачивала круги по гаражу, стаптывая грязь под протяжные гудки, что нарушали тишину. Сыльги моментально включает свой акцент районной хулиганки, будто у неё огромный стаж местного алкаша и начинает грубо вести переговоры, от которых двум присутствующим парням становится неловко. Рыжая кружит вокруг автомобиля, то и дело заглядывая под капот и что-то доказывая мужчине на другом конце провода. В конце концов Сыльги откладывает телефон, судорожно выдыхая. — Ладно, порешали уже. В принципе, всё не так уж и страшно, как я ожидала. Только бампер заменить и фару, — преспокойно щебечет она, падая на диван и прихватывая с собой Юнги. — Твоё счастье, мятный, — рыжая приобнимает Мина за плечо, растрёпывая волосы на затылке. — Вот уж спасибо, выдохнул. — Эй, я тебя ещё не простила! Жду возмещение материального и морального ущерба. — И чем же я могу его возместить? — Десять мятных, — тянет она, толкая Юнги с дивана. — Блять, за что мне это? Стоя в дверях, Чимин места себе не находит, чувствуя себя лишним в этой любовной атмосфере, как бы странно это не звучало. Внутри словно по волшебству разрастается тепло и поднимается настроение, потому что эти двое выглядят как пожилая парочка, которые почти сорок лет в браке и то и дело ругаются. Чертовски мило и смешно, а ведь знакомы они всего ничего. — Вы, ребята, кажется нашли друг друга, — как бы невзначай, совсем тихо проговаривает Пак, подмигивая. — Ты о чём? — отвлекается от избиения Юнги рыжая, якобы совсем не понимая о чём речь. Актриса. — Да так, — легко кидает в ответ светловолосый, смущённо улыбаясь.

***

Ветер холодный бьёт в лицо, но это терпимо. Это чувство Чонгук просто обожает. Сидя на крыше, пуская мысли по ветру, забывая обо всём, он просто наслаждается окружающими видами. Под ногами вниз около пяти метров, но будь там даже сотня... Он бы не стал делать этого. Не потому что боится, не потому что его больше некому ловить, нет. Он не может оставить Тэхёна одного. Чонгук скучает безумно. Не было и минуты, когда он не думал о своём ангеле. Сероволосый сделал из него зависимого. Юношу сопровождает бесконечная бессонница (по своей же воле) и образ Тэхёна, словно галлюцинация. Он повсюду: зовёт, просит забрать обратно, протягивает израненные руки к Чону, пуская кровь за собой. Словно кошмар. Последнюю неделю ему снится что-то странное, хоть такое случалось и раньше, словно дежавю. Длинный коридор, огромные двери, отец, который буквально тащит его за собой, а Чонгук сопротивляется осознанно. По ту сторону дверей душераздирающие крики и море, огромное море крови. Просыпаться в холодном поту уже превратилось в привычку с первой ночи. И какое совпадение, один и тот же сон, несколько раз за ночь. Кажется, у него крыша поехала окончательно, осталось только научиться слышать голоса вокруг. Он не спит. Литрами пьёт растворимый кофе, потратив весь порошок, что был в банке, лишь бы не спать, не видеть этот ужасный сон. Вид как у зомби, ну и пускай. Косплей на его внутренний мир. Died inside, как говорится. — Эй, мелкий, — Чимин кидает в него какую-то гайку, которая валялась на крыше. — Намджун приехал, срочно вниз! К слову, гайка так и не долетела. Всё это время он пытался уговорить брата и друзей помочь вернуть Тэхёна, спасти. Хосок твёрдо отказал, Чимин находился в замешательстве, как и Юнги. Ведь Чонгук здесь не единственная жертва обстоятельств, они тоже испытали утрату, пусть и немного иную. Тэхён остаётся их другом и вполне родным человеком, частью их семейного круга. И стал бы им не отдавая сердце Чонгуку. Так яростно они за него боролись не с проста. Вернуть. Сказать легко, а вот осуществить — нереально. Трое человек против солдат посреди моря, вдалеке от берега, где им никто не поможет. Именно эта картинка перед глазами заставляет несколько раз подумать, прежде чем сказать «да». По всему первому этажу расставлены свечи, из-за временного отсутствия электричества. Несложно догадаться, что только в этом доме. Намджун почти удивляется, когда проходит в гостиную в белом халате. Очевидно сорвался с работы, которой внезапно куча навалилась. Они не разговаривали с того дня. Ким узнал обо всём от родного брата, который буквально кричал в трубку от радости и подгонял в лабораторию. В тот день он видел Тэхёна вновь, только в той проклятой клетке. На юноше лица не было, взгляд в никуда, словно присутствие его здесь эфемерно и влажные дорожки слёз на щеках оставляли на душе противный осадок. «Призрак» — подумал тогда Ким и мысленно застрелил себя на месте. В гостиной как никогда непривычно и холодно. Намджун выдерживает паузу, прежде чем вылить весь мусор из себя. По его выражению лица нетрудно догадаться — он видел эти ужасы снова. Ким набирается сил и выдаёт хриплое: — Поздно. Мы не сможем его вернуть. — Нет! — вскакивает на месте Чонгук. Он зол, чертовски. Копил в себе зло с того момента, как его Тэхёна забрали. Зло вперемешку с болью. — Ты не можешь так говорить. — Чонгук, успокойся, — строго указывает старший брат и стреляет неодобрительным взглядом. — Не собираюсь! Я не успокоюсь, пока Тэхён не будет рядом со мной, — Чонгук донельзя недоволен таким заявлением. — Послушай, — обращаясь к младшему Чону, давит сквозь зубы Намджун, — Что ты сможешь сделать против федералов? Охраны, которой стало в разы больше? Против государства в конце концов? Чонгук, это нереально, понимаешь?! Наблюдающие за всем происходящим Чимин, Юнги и Хосок чувствуют неясное беспокойство, накал воздуха. Чонгук бледнеет от таких слов. — Н-но, Намджун, у тебя же связи и люди... — Нет больше связей, — резко вставляет он. Ким раздражён не менее чем Чонгук, ведь Тэхён ему как сын и осознавать, что ты никак не можешь спасти его, бьёт в самое сердце. — Богома поймали, теперь он и его отряд никак не причастны к проекту. — Всё равно, я думаю, мы сможем что-нибудь придумать... — весь огонь в глазах юноши заметно тухнет под натиском реальности и правды. Глаза вновь на мокром месте, а губы в кровь. Чонгук отступает к лестнице и убегает наверх под сопровождающие взгляды всех присутствующих. Ещё несколько шагов к комнате, где кровать за порогом. От падения на холодные простыни наверняка поднялась тонна пыли. Так непривычно и странно, ведь в последнее время от любого места, где был Тэхён, веяло заботой и нежностью, чем-то родным. Место, где он вырос, давит болезненными воспоминаниями. И в нём не найти безопасного места. Все столбы, что держали надежды, были безжалостно сбиты правдой из уст Намджуна. Только вот именно Ким и был этой надеждой, спасителем. Чонгуку хочется рвать, метать и одновременно спокойно задохнуться в подушке от несправедливости этого чёртового мира. Чем они заслужили эти пытки? Грудь словно пылает огнём изнутри и как хотелось бы, чтобы этот огонь был вещественным, чтобы сжёг моментально заживо, лишь бы перестать испытывать боль. Стук в дверь и несколько громких шагов развеивают тишину. Юноша даже не удосужился повернуться, шаги эти знакомые. — Чонгук, я прекрасно понимаю тебя и хочу помочь, — словно к ребёнку обращается. Ну а как ещё может старший брат? — Ничего ты не понимаешь, — собрав все силы, рычит в подушку и с головой укрывается одеялом, дабы не слушать и не вступать в бессмысленный диалог. Хосок действительно ничего не понимает. Он не знает насколько Тэхён Чонгуку дорог, и как он жаждет для него свободы. — Я хочу помочь, — матрас рядом прогибается от веса чужого тела и Чонгук ныряет под подушку — в холодные неприятные простыни. На это заявление младший пыхтит в ответ, ясно давая понять, что помощь старшего ему вовсе не нужна. — Чонгук, — Хосок трясёт за плечо и пытается сорвать подушку, в которую юноша так вцепился. К слову, у него это получилось. — Ну что? Скажешь забыть и жить дальше? Вырезать этот момент из жизни? — Чонгук вскакивает на кровати, кидая ненавистную подушку в сторону. — Я так не смогу, слышишь? Я обещал Тэхёну, что спасу его, пойду ради него на всё, потому что люблю его! — Послушай, прежде чем выругиваться на старших, — Хосок на удивление не нависает грозной тучей, не сверлит взглядом — аккуратно тянет Чонгука сесть рядом. — Я был плохим братом все эти три года и оправдываться смертью отца было глупо. Я должен был поддерживать тебя во всём, помогать выбраться из этой ямы, подсобить, но сделал лишь хуже. Мои попытки сделать тебя счастливее обернулись мне боком, — Хосок сползает с кровати на ледяной пол, утыкаясь младшему в колени, заставляя растеряться. — Прости меня, Чонгук, пожалуйста. В ответ ни слова, лишь холодные пальцы вплетаются в жёсткие волосы и тянут назад, чтобы упасть в объятия. Чонгук всем этим безмолвно передаёт «Давно простил, брат». Хосоку в разы легче на душе, он обнимает младшего в ответ, чувствуя, как буря нескончаемой вины немного стихла. — Теперь я не останусь в стороне и сделаю всё, чтобы ты был счастлив, — торжественно шепчет старший в плечо Чонгука, который тоже чувствует, что один из тяжёлых камней свалился с его шеи. Только во всём этом не один Хосок виноват. — Прости меня за все истерики, я понимаю, что ты хотел лучшего для меня, я был глуп, — шепчет в ответ, падая в этих родных объятиях на стоптавшийся ковер. — Ты правда помог бы мне, если бы возвращение Тэхёна стало реальным? — Я постарался бы, — отвечает честно и треплет младшего за волосы. И как-то неважно совсем, кого именно любит его братишка. Если он ради этого человека готов пойти на край света, значит связь эту не разрушить ничем. — Мы тоже, — неожиданно рядом скрипит пол, на который приземляются ещё два тела. Чимин и Юнги окружают братьев Чон с обеих сторон. — Вернём мы тебе твою любовь, — твёрдо произносит Чимин, словно клятву даёт, и Чонгука со спины обнимает. — Но Чимин, Намджун сказал, что это невозможно... — Найдём выход, — тут же возражает Юнги, закидывая ногу на бок Хосока. — Всё-таки после всех этих приключений без Тэхёна жизнь уже не станет прежней. — Сказал человек, который хотел его сдать в лабораторию обратно, — язвит Пак, за что получает пяткой по бедру. — Это было в прошлом! Сейчас я так не думаю, — заставляя остальных улыбнуться, в том числе и Хосока. — Ты, Чонгук, заставил меня жить, когда подобрал Тэхёна на пляже... — Эй, он в первую очередь заставил меня жить, а не существовать! — перебивает младший, не понимая от чего вдруг так захотелось заявить об этом. — Да и меня выдернул из нескончаемых дней сурка, — добавил Чимин и улыбнулся ярко. Вот такой он, Тэхён. Влечёт за собой проблемы, с ним всё время на грани нервного срыва, да что уж там — с ним на грани смерти. Но без него ещё хуже. Чонгук это понял в первый раз, как только встретился с ним, взял на себя ответственность заботиться и защищать. С прибавлением Тэхёна страницы в книге жизни Чонгука действительно заиграли яркими красками. Некоторые покрыты пастельными тонами, некоторые кричащими яркими оттенками — всё это Тэхён, его рук дело. Страницы без него монотонные и скучные, лишь отдают лёгким ореолом цветов и то воспоминания — отпечатки предыдущих разворотов. — Мне интересно что со мной случится, когда я встречу этого Тэхёна, — выдыхает Хосок, озаряя комнату смехом парней. — И всё же, я правда не понимаю... Вернуть его уже нереально, — недоумевает младший Чон, чувствуя накатывающую тоску и боль. — Намджун поторопился с выводами, — в унисон произносят Чимин и Юнги, но сами этому не удивляются, в отличие от братьев, словно так и было задумано. — Мы немного подумали и постарались убедить его разобраться с Богомом. Всё же ситуация с ним не ясна до конца, — продолжает Мин. На вопросительные взгляды отвечает сразу: — Завтра утром, на пляже. Вы, ребята, идёте все. С этими словами Юнги молча встаёт с места и покидает комнату, стараясь убедить себя в том, что эта затея не так уж плоха. Намджуну как стало известно, что к поимке Тэхёна причастен Богом и его группа, даже разбираться не стал. Мысленно проклял и занёс в список предателей, не имея никакого желания выслушивать оправдания когда-то хорошего товарища. А Богом изначально знал, что смысла нет оправдываться, но один раз всё же попытался. Набирал номер Намджуна несколько раз, только в ответ не слышал ничего кроме душераздирающих гудков. Теперь на нём клеймо предателя. Он не имеет право голоса. Юнги сначала сомневался. Есть ли смысл связываться с тем, кто уже предал единожды? Но почему? Дорогой Намджуну друг, такой верный и способен на такой поступок по собственной воле? Не верится. Ночь прошла без сна у каждого. Чимин с Юнги на некоторое время засели у братьев Чон. На улице шла гроза, ветер бил каплями по окнам, разбавляя раскаты грома еле слышным гулом. Каждый проводил бессонницу по своему. Чонгук пытался забыться в воспоминаниях с Тэхёном. Картинки в памяти любимого человека хоть немного согревали душу в холоде. Он вспоминал всё: объятья, поцелуи, даже их молчанки. Клялся себе, что вернёт и никогда больше не отпустит. На первом этаже горел небольшой ночник, а трое парней на разложенном диване пили чай, играя в карты. А меж морскими волнами Намджун смотрел в небольшое окошко камеры своего подопечного. В отличие от них, Тэхён спал как убитый, и с какой-то стороны это может показаться именно так. Сокджин не терял времени зря, испытывая новые способности и возможности. — Прости меня, Тэхён, прошу прости, — шептал Ким, не обращая внимания на щиплющую боль от солёных дорожек слёз. Повреждения стали восстанавливаться дольше, чем раньше, что удивительно, ведь крыло смогло пережить выстрел и регенерироваться за кратчайший срок. А простые царапины стали заживать на протяжении дня. О выстреле Сокджин не знает, а соответственно в его голове чуть меньшая каша, чем у Намджуна. Так странно работает это восстановление. Однако, отметив для себя некоторые детали, Намджун сделал вывод: всё зависит от морального состояния Тэхёна и его целей. Тогда, главным для себя он видел спасти Чонгука. Сейчас перед ним нет никаких срочных задач и ситуаций, а значит смысла на скоростное восстановление нет? Всего лишь гипотеза.

***

Серое небо сливается с морем в размытом горизонте. Прохладный ветер перекрывает шум набегающих волн. Холод песка ощущается сквозь подошву. Он всё ещё сырой, ведь дождь закончился совсем недавно. Напротив друг друга остановились два гражданских автомобиля. Владелец одного из них, сидя на капоте, стремительно смотрел вдаль, докуривая вторую сигарету. — Я уже заждался, — негромко приветствует Богом, кидая бычок в песок и зарывает его носком ботинка. Чонгука напрягало это действие. То ли от того, что он не одобряет засорение пляжа, то ли от того, как при своём положении Пак слишком расслаблен. — Сокджин верно тоже долго терпел, — съязвил Намджун, закрывая дверь машины. Завидев Кима, Богом на секунду изменился в лице, будто растерявшись. — Ну здравствуй, друг. — Намджун, не делай поспешных выводов, не зная всей ситуации, — холодно отвечает Богом, делая несколько шагов навстречу. — Вперёд, это твой шанс, — поддерживает Кима Юнги, щёлкая кнопкой на пульте, тем самым закрывая авто. Богом делает глубокий вдох и, устремив глаза в ноги, начал негромко: — В тот вечер, после того, как навестить вас, я вернулся в главный зал, чтобы найти рабочий телефон, где находились все адреса и координаты, связанные с вами. Сокджин тоже был и там и заметил перо... — Перо? — переспросил Юнги, чуть приподняв бровь. — Именно, — шипит Богом. — Он заметил небольшое пёрышко. У меня не было выхода. Сокджин пригрозил мне и моим ребятам довольно большим сроком за решёткой. Якобы за не подчинение правительству. Но это цветочки. Он обещал добраться до наших семей, Намджун... Я легко отделался, могло быть хуже. На лице Кима ноль эмоций. Он предполагал, что его брат может выкинуть подобную вещь, учитывая событие трехлетней давности. Ему плевать, как он добьётся цели. Если будет нужно, он пойдёт по головам, точнее уже пошёл... Богом отделался увольнением, но не всё так просто. Сокджин такие вещи не прощает. Точно. Он уже и забыл, как мысленно смывал кровь со своих рук, как бессовестно смотрел в глаза тому, перед кем так сильно виноват. Да плевать уже на «предательство». Намджун забыл об этом секрете, а вспомнив хочется приложиться головой о бетон. — Ты согласился на встречу, чтобы попросить о помощи? — смело предполагает Намджун, а Богом глаза пустые поднимает, разглядывая перед собой друга. — Да, прости меня, — шепчет Пак, пропуская дрожь по телу. — Не ты должен извиняться. Я был настолько ослеплен отчаянием, злобой и переживаниями за Тэхёна, что не подумал о том, как несладко пришлось тебе. Это ты прости, — Намджун подходит к Богому почти вплотную и, преодолевая неловкость, расторопно обнимает товарища. — Отлично, — вклинивается Чимин, приостанавливая воссоединение, — Одной проблемой меньше, но давайте остановимся на сути сей встречи, — напоминает, смыкая кончики пальцев. — Ах, да, — Пак кивает на капот своего автомобиля, где покоится один чёрный чемодан и ещё один стоит на земле, но он гораздо больше в размерах. — В них всё самое необходимое, — он мило улыбается, подмигивая. — Намджун, ты принёс? — Да, — Ким вытаскивает из своей рабочей сумки сложенную несколько раз карту лаборатории, а после раскладывает её на капоте автомобиля Богома. — Такая огромная, — присвистывает Юнги, разглядывая многочисленные белые линии на синем фоне. — Это точно, мы легко можем потеряться... — добавляет Чонгук. — Вам не стоит волноваться. Меня хоть и уволили, но связи всё же остались, вы будете там не одни, — успокаивает Богом и начинает пальцем водить по огромной карте, показывая что да как. Намджун не забывает подсказывать, иногда исправляет, добавляет. Чимин и Юнги внимательно слушают и следят за руками обоих старших, стараясь переварить всю информацию, а вскоре, когда дело начало доходить до составления плана, каждый вносил свои мысли в попытке улучшить какие-либо моменты. Операция должна быть выполнена чётко с первого раза, других попыток не будет. Уходит порядка двух часов, чтобы можно было на 80% быть уверенным, что данный план сработает. Для Чонгука время пролетело ещё быстрее. Витая в своих мыслях и изредка отвлекаясь на друзей, дабы запомнить свою роль в операции, он не мог поверить. Такое чувство, будто всё происходящее сон, и что Тэхён был лишь в его фантазиях. Словно он недавно вышел из очень долгой комы. Даже сейчас реальность кажется чем-то неощутимо странным и туманным. — Эй, Чонгук, чего такой грустный? — Потянувшись, обнимает Юнги за плечи, ведя парня к своему авто. — Просто, — Чон делает короткий вздох, пытаясь подобрать слова, — это так странно, как будто всё не по-настоящему. Я как будто во сне хожу... — Ещё бы, ты последнее время вообще не спишь, малой, — Мин открывает машину, прощально кивая Богому и садится на водительское, сразу смотря в зеркале, как Чимин с трудом закидывает чемоданы в багажник. — Тебе нужно будет выспаться перед штурмом, иначе ты нам всё испортишь. — Я так давно его не видел, — Чон сразу припадает головой к окну, прикрывая глаза и видя перед собой эти голубые глаза. По телу пробегает приятное тепло, окутывая дрожью. — Поверить не могу, что вы, ребята, правда готовы помочь Тэхёну. — Эй, ты же знаешь, теперь наша жизнь без Тэхёна чертовски изменилась, — подлавливает Чимин, прыгая на заднее сиденье рядом с Намджуном. — Он словно родной человек теперь. Улыбка мгновенно расплывается на лице Чонгука от этих слов. Он чувствует немного радости на душе. Юнги и Чимин всю дорогу подбадривали младшего, уверяли о скорой встрече с Тэхёном и о светлом будущем и Чонгуку хотелось охотно в это верить. По приезде домой за чашками кофе ещё раз прогнали план операции по всем пунктам, но уже вместе с Хосоком, ещё раз объяснили мечтательному Чонгуку, устроили разборки на пустом месте из-за дырявой памяти Юнги. Благо Намджун всегда был готов спокойным тоном рассказать что-либо несколько раз, хоть и сам был на грани нервного срыва. — Выглядит довольно опасно, — хмурится Хосок, осматривая стол, на котором раскиданы кучи бумаг. На каких-то старательные зарисовки действий и хода событий, а на других просто бесполезные рисуночки Чонгука, который большую часть времени никак не участвовал в обсуждении. Не то, чтобы ему не интересно, просто старшим он доверяет больше и готов действовать по их указке без вопросов, лишь бы Тэхён вышел из этого ада невредимым. — Это действительно так, но данный вариант самый... Безопасный, — сморщив лицо, отвечает Намджун, в который раз косясь на бардак, который они тут развели. — Главное действовать чётко по времени и быть осторожными. — Легко сказать, тут даже времени чтобы успевать дышать нет, — цокает Мин, собирая соглашения. — Знаете, вот что я точно от жизни не ожидал, так это таких приключений, — резко кидает Чимин, разглядывая как рассеиваются крохотные чаинки в светло-красном кипятке. — Даже универ оставил из-за этого, можно сказать, уже отчислили. Куда я потом?.. — Я надеюсь, что смогу помочь, — улыбается Намджун, чувствуя на себе взгляд, полный веры. — А я надеюсь, что у нас всё получится, — совсем шепчет Чонгук, привлекая к себе внимание каждого. Юноша почти засыпает на столе, вертя в руках длинное чёрное перо, нежно оглаживая пух, блестящий в свете. Спать хочется чертовски, только страшно снова видеть тот кошмар с отцом. Будь вместо него Тэхён, лежащий прямо перед ним, перебирающий его, Чонгука, мягкие пряди. Хотя бы во сне ощущать нежность движений губ на своих, эфемерно чувствовать их сладость. — Надо же, ещё даже не полдень, а он уже вырубился, — подмечает Хосок, растрепывая волосы младшего и поднимая его на руки, чтобы уложить на стоящий рядом диван. — Он не спал всю ночь, пусть набирается сил, — на лице Юнги невольно растягивается еле заметная улыбка, при виде этой картины. Чонгук конечно тот ещё спиногрыз, но чертовски милый когда спит. Наверное поэтому Тэхён и влюбился. — Выступаем только через несколько дней, не рановато? — Чимин зеркалит улыбку Юнги, делая глоток остывшего чая. — Моральные силы тоже обязательны, — подсказывает Намджун, следя за движениями Хосока, которые даются ему с трудом. Пусть Чонгук немного худощав для своих лет, но всё же не пушинка. — Ладно, нет времени для пустой болтовни, — обращает на себя внимание Мин. — Мы так и не выяснили, что будем делать после того, как заберём Тэхёна. В гостиной на какое-то время виснет молчание, которое Чимин прерывает: — Закончим начатое на пляже, только в другом месте, подальше от лаборатории. Сделаем документы, жить будет здесь. Чем быстрее сделаем, тем у Сокджина меньше шансов заполучить его обратно. — Здесь он жить не будет, — резко кидает Хосок, возвращаясь к столу. — Я собираюсь продавать дом и купить однокомнатную квартиру в районе получше. Мне денег еле хватает, чтобы содержать нас с Чонгуком, а тут ещё и Тэхён... — Тогда у Юнги, — не отстаёт Чимин, а в ответ получает средний палец. — Намджун? — названный смотрит а-ля «Мальчик, ты совсем голову потерял»? — Так, мне хватило тех прекрасных деньков наедине с этим ангелочком. — Знаешь, из нас у тебя самая хорошая квартира, да и родители присылают тебе немаленькие суммы каждый месяц. Вывод напрашивается сам собой, — Мин, не скрывая своей ухмылки, подмигивает другу, а Пак одним взглядом испепеляет, плотно сомкнув губы. — Итак, мы с Чимином поедем к Сыльги, чтобы обговорить её роль в этом деле, заодно узнаем у её парней где можно сделать поддельные документы. Намджун, тебе не пора? — Точно, — Ким проверяет время на часах, вставая с места и накидывает своё пальто. Он уже хочет направиться к выходу, но останавливается, чтобы пожать Хосоку руку и мысленно обнять Чонгука. Этот ребенок ещё так мал, а уже испытал на себе боли, которые не каждый взрослый способен вынести. В этом с Тэхёном они похожи, и видимо это их связывает. И вот что удивительно, несмотря на свою душевную резь, каждый был готов забыть о ней, как бы не было больно, чтобы защитить и стать безопасным местом для другого.

***

«В шесть тридцать с берега отправляются лодки с заменой охраны. Одну из них поведёт мой знакомый, которого я попросил задержаться, но ненадолго, у вас будет около двадцати минут, чтобы найти и забрать Тэхёна» — слова в голове Чонгука отзываются эхом. От тяжёлой формы с непривычки болят конечности и всё зудит. А ещё одежда тёплая и, несмотря на холодную погоду октября, Чонгук чувствует как из-за жары капли пота стекают по спине. Ужасно. На часах ещё шесть пятнадцать, а на причале уже стоят солдаты для замены. Он, и не снимая шлемов, переговариваются между собой о чём-то. Чон глазами пытается найти друзей, чтобы не потерять снова среди абсолютно одинаковых солдат, различающихся между собой лишь именными нашивками. Однако имена чужие и запомнить их всё ещё не удалось. — Двадцать пять минут, — нервно шепчет, теребя влажными пальцами нашивки на форме. — Это время играет важное значение в нашем, — имея ввиду своё и Тэхёна, — будущем. — Чонгук, — приглушённый голос Хосока как гром среди ясного неба, вырывает из мыслей. — Не уходи далеко, не так долго осталось. Чонгук крупно вздрагивает, когда брат берёт его под локоть, чтобы тот не терялся, и замирает сам. — Ты так сильно дрожишь... Сильно волнуешься? — младший в ответ коротко кивает, пытаясь сдержать мелкую тряску. — Чёрт, так и знал, нужно было тебе пачку успокоительного скормить. — Это нормально, Хосок, ты сам дрожишь как осиновый лист, — упрекает Юнги. Старший Чон уже хочет возразить, но звук заводящих мотор катеров привлекает к себе внимание каждого. Чимин кивает на лодку с нужным номером сбоку и вскоре парни с ветерком мчат по волнам. Несмотря на сильный шум Юнги удаётся перекинуться с сидящим за штурвалом мужчиной средних лет, коим является знакомый Богома, чтобы лишний раз напомнить о планах. — Как только попадёте в здание, следуйте за общей массой. Вам выдадут оружие, а после вы лично должны будете сменить пост охраны. Я постарался выбрать вам подходящие места — два в дежурном помещении и два в рядах сопровождающих объект. — Скорее бы закончить с этим, — твёрдо проговаривает Чонгук, рассматривая на горизонте купол лаборатории.

***

Стены камеры холодят, отталкивают своим видом, несмотря на то, что Тэхён провёл здесь всю жизнь. После небольшого эпизода жизни за стенами, в большом мире, всё, что он видел каждый день, перестало быть «родным». Он снова видел его, когда был на грани потери сознания. Чонгук звал к себе, тянул руку, ухватиться за которую невозможно. И так всегда. Тэхён уже потерял счёт времени, в этих четырех стенах оно идёт своим чередом. В дни восстановления невероятно долго, а счёт часов до процедур превращается в секундный счёт. «Сейчас» уже не как прежде. Раньше людей в форме было меньше, а людей в белых халатах больше. Да и снотворными раньше пичкали меньше, наверное поэтому Намджун теперь заходит так редко, а если и заходит, то игнорирует все вопросы по поводу Чонгука, кидая строгий взгляд. Тэхён попыток не оставлял, лишь единожды, после очередной проверки на регенерацию. Доктор говорил, что Тэхён постоянно зовёт его во сне, шепчет имя неустанно часами напролет. Чему удивляться. О своих разговорах во сне Тэхён прекрасно знал. И раньше просил о помощи кого-то. Единственное отличие — делает это к конкретному человеку. — Поднимайся, пора, — звучит грубый голос через небольшое окошко, а после мужчина в военной форме с ружьём открывает тяжёлую дверь, кивая на выход. Испытуемый послушно поднимается с мягкого белого пола, осторожно шагает вперёд и протягивает руки, ожидая, когда на него наденут наручники. Но солдат перед ним чуть приподнимает шлем, под которым показывается знакомое лицо. Душа в пятки уходит не только у Тэхёна. Чимин коротко подмигивает, вновь надевая шлем, и поворачивается назад, чтобы прикладом автомата резко ударить двух лишних солдат, а после кивает одному оставшемуся на лежащие под ногами тела, чтобы тот помог затащить их в камеру. — У нас всё, — передаёт в рацию Чимин, — аккуратно прикрывая массивную дверь, но не захлопывая её. «Вас не было видно. Сейчас я попробую разобраться с системой, будь на связи, я всё скажу» — глухо слышится в ответ голос Юнги. — Так точно, — передаёт Пак и встаёт на шухере, одним глазком поглядывая в окно. Шокированный Тэхён так и стоит столбом, неровно дыша. Внутри буря эмоций, готовых вырваться наружу. Второй солдат перекидывает огнестрельное назад и снимает шлем, раскрывая свою личность. — Чонгук... — единственное, что может выдать Тэхён и ловит юношу в свои объятия. — Я же сказал, что на край света пойду, чтобы найти тебя, — горячо шепчет Чонгук, изо всех сил стараясь не задушить Тэхёна в своих руках. Кажется ещё немного и Чон закричит, ведь его ангел снова рядом с ним, чувствует как колотится его сердце, как губы сами исследуют шею на наличие каких-либо изменений, как руки ходят по телу, чтобы ощутить каждый участок кожи — от макушки до кончиков пальцев. Тэхён в замешательстве осматривает Чонгука перед собой, в ответ зарывается руками в волосы, надеясь, что он не сошёл с ума и перед ним не очередная иллюзия. — Прости, что так произошло, — сразу извиняется, продолжая шептать беспорядочный бред, словно на автомате. — Прости, прости. «У вас есть несколько, минут, быстрее» — раздаётся из раций Чимина и Чонгука. — Оставьте нежности на потом, — звучит словно приказ. Пак вновь надевает шлем и жестами напоминает об этом Чонгуку. — Тэхён в центре, я спереди, Чонгук, ты сзади. Коридор к первому повороту до аварийного выхода чист, однако Чимин всё равно держит оружие на готове, осторожно ступая вперёд и осматривая каждый уголок. Движениями руки он указывает путь и что следует делать. Чонгук также старается быть начеку, следя за тылом, чтобы никто не смог поймать их со спины. Сердце стучит в бешеном ритме, а внутри словно вихрь бабочек. Вот он, человек, ради которого они сейчас рискуют жизнью. С которым Чонгук вновь соединит своё сердце. — Почти добрались, — тихо сообщает Пак и уже хочет двинуться вперед, но грязный язык Юнги оказывается быстрее. «Твою ж мать!» — орёт Мин в рацию, пугая всех своим криком. — «Валите оттуда к чёрту». Спереди слышится громкий топот нескольких человек. Чимин, чертыхаясь, пятится назад, а потом, подавая сигнал Чонгуку, чтоб тот взял Тэхёна за руку, вовсе срывается на бег назад. — Какого чёрта, Юнги? «Система обнаружила попытку взлома, закрыла все выходы и автоматически отдала приказ на обход охране». — Как ты это допустил? — вмешивается Чонгук, яростно шипя в микрофон. — Новейшая система безопасности! Она не поддаётся, — рычит Мин, пытаясь подобрать нужную комбинацию, но надоедливый голос компьютера, оповещающий об ошибке, ужасно сильно давит на нервы. — Да к чертям это всё! — Юнги хватает стоящий рядом стул и бьёт по системным блокам. От техники пышет искрами, а экраны тут же гаснут. — Бежим, у нас мало времени, — кидает Хосоку и надевает шлем, чтобы не выделяться. Оба выбегают в коридор. — Где вы? — спрашивает Хосок, но тут же сталкивается с братом в коридоре. — Мы здесь, — отвечает Чонгук. — Что делать будем? — Сюда, — зовёт Пак с другой стороны коридора и ныряет в помещение за массивной железной дверью. Нужно сказать, что у Чимина удивительно хорошая память. Он схватывает информацию любого объёма на лету и отлично ориентируется в незнакомой местности, основываясь на зрительной памяти. Весь план здания у него прямо перед глазами, поэтому он знает куда идти. Поэтому выбирает эту дверь, зная: здесь безопаснее всего. Чимин дожидается, пока все забегут в помещение, а затем закрывает тяжёлую дверь (не без помощи Юнги) на засов. — Итак, гений, где мы? — сходу орёт Мин, снимая шлем и выкидывая его к чертям собачьим. Потому что душно. Неудобно. — Че орёшь то? — шикает Пак, также снимая шлем и выкидывая в том же направлении. — У тебя истерика? — Ещё бы не истерика! У нас жизнь на волоске висит, если ты не забыл. — Харе орать, вы тратите время, — вмешивается Хосок, привлекая к себе внимание. — У нас осталось несколько минут, надо думать как выбираться отсюда. — Нет уже смысла торопиться, нас засекли, — шипит Мин. — Если попробуем выбраться, нас увидят и возможно убьют, — он садится на холодный металлический стол, опуская голову вниз. Его пальцы тонут в собственных мятных волнах, что скрывают на лице неистовый страх и разочарование в себе. Он был уверен в себе, в своих силах, они всегда побеждали, всегда были на шаг впереди. Юнги мог гордиться собой, работой, которую он выполнял без особых усилий, слепо доверялся самому себе, плюя на план «B», ведь думал что в нём нет нужды. Переоценил способности, что так подкачали. Досадно, от самого себя тошнит. Всех подвёл. Он мимолётно окидывает взглядом каждого присутствующего, особое внимание уделяя своему донсену и его половинке. Тэхён, сжавшись, старается прижаться как можно ближе к Чонгуку. Его заметно шокирует происходящее, ведь он даже не понимает всех действий. Хосок с Чимином перекидываются взглядами, нервно жуя губы. Атмосфера наколена до предела. — Ты сказал, сейчас проходит обход территории, так? — неожиданно громко спрашивает Чимин, получая слабый кивок в ответ. — Прекрасно. Наш рейс наверняка ушёл, однако внизу находятся ещё одни военные лодки. Я уверен этот обход затронет не только здание. — К чему ты клонишь? — недоумевает Чонгук, незаметно для остальных касаясь подушечками пальцев оперения Тэхёна, стараясь успокоить его, а заодно и себя. Мозг бьёт тревогу, ведь эти коридоры и комнаты почему-то так знакомы... — К тому, что та лодка сработала приманкой. Она должна была отойти от причала несколько минут назад, в отличие от других, которые давно вернулись к причалу. Дозорные явно обратили на это внимание и уже послали группу розыска на берег. — Мы можем слиться с поисковым отрядом, — поддерживает Хосок. — Но куда мы Тэхёна спрячем? — вдруг подаёт голос Чонгук. Проблема весьма насущная, ведь Тэхён не обычный человек и его большие крылья не спрячешь под одеждой. — Здесь вроде довольно крепкие вентиляционные трубы, так как в лаборатории почти отсутствуют окна, то они ещё и большие, — вспоминает Чимин, подбирая шлем с треснутой линзой в защитных очках. Кто бы сомневался... — Нужно чтобы с ним пошёл кто-то, — Хосок одним ловким движением выхватывает головной убор из рук Пака и откладывает его в сторону. — Из нас всех лучше всего знаешь карту ты. Тэхёна нельзя оставлять одного. — Всё, решили, давайте скорее, а то нас найдут, — копошится Юнги, искренне надеясь, что всё получится.

***

Вентиляционные трубы и правда оказались довольно крепкими и широкими, что не могло не радовать. Пришлось снять некоторое снаряжение, чтобы не мешало. Однако более серьёзной была проблема не безоружия, а в том, что трубы проходили над самыми оживлёнными местами, где скопления людей максимальны. И если Чимин мог двигаться тихо и без проблем, то Тэхён то и дело стучал крыльями о стенки, они часто застревали и цеплялись за стыки. Поэтому с горем пополам они прошли тяжёлый путь, останавливаясь на месте, где трубы сужались. — Придётся спускаться, — напряжённо вздыхает Чимин, находя выход закрытый крупной решёткой и открывая его сильным ударом подошвой берц. Упавшая решётка привлекает внимание двух солдат, стоящих неподалёку, в итоге они встают точно под проходом и Чимин делает выдох падая и ногой целясь точно в затылок. Один вырубается, а второй в замешательстве, чем Пак пользуется, делая удар туда же. — Давай вниз, — говорит Тэхёну, а сам для подстраховки наручники, найденные в их же карманах, надевает. Расслабляться нельзя всё равно, поэтому взяв снаряжение, Чимин кивает Тэхёну на лестницу, ведущую вниз. У лодок уже должны быть остальные, а соответственно лишние остались позади, однако Пак точно слышит незнакомый голос. Прячась за стеной, Чимин пытается прислушаться, и когда шаги становятся ближе, он прижимается к бетонной стене спиной, вытягивая пистолет вперёд. Глубокий вдох и, взглянув из-за угла, он делает уверенный выстрел вслепую. И хорошо, что так. — А с вами, ребята, шутки плохи... — тяжело выдыхает Намджун, двигая дуло пистолета подальше от себя. — Блять, Намджун... — Некогда болтать, живо наверх, я уже передал остальным новый план, — негромко говорит Ким, ускоренными шагами двигаясь к лестнице наверх. — Что за план? — Богом внезапно вспомнил, что у него есть права на вертолёт, когда решил выпить за успех операции. План придумали буквально за несколько минут, до вашего приплытия, уведомить не успели. И вообще, я же говорил, в случае чего обращаться ко мне! — Времени не было. Намджун на ходу прикладывает к дверям ключ-карты, почти без проблем добегая до выхода на крышу. Чёртово «почти». За ними в итоге выбегает небольшой отряд, и Намджун мысленно успевает заклеймить себя предателем в лице брата. — Вертолёт? Ты вроде говорил, что всё нужно сделать по-тихому, незаметно... — Самое то, если план «А» провалится. Смысла прятаться уже не будет. Быстро сядем в вертолёт и свалим в убежище на некоторое время, — лениво отвечает Богом, будто для него это не вопрос жизни и смерти, а приглашение на гулянку. Он мягко прикасается губами к нагревшемуся стеклянному горлышку, отпивая немного пива, всё также спокойно. — Ты будто в отставке не несколько дней, а уже пятьдесят лет, — безнадёжно вздыхает Ким. — Не думал, что за вами отправят погоню в несколько других вертолётов? — Тут-то и пригодятся мои связи капитана отряда спецназа. Намджун уверен, что с выбором друга не прогадал. Гений, хоть и придумал за несколько часов до начала операции, но пригодилось же. Однако прогадал в другом месте и уже сам. Ключ-карта универсальная вещь и доступ к ней имеют всего лишь несколько человек. Профессора, врачи, пилоты и некоторые доверенные лица, коих мало, но достаточно чтобы открыть несчастную дверь. Ребята не успевают сесть в вертолёт, как начинается пальба отовсюду. Остаётся терпеть как их в миг окружают вооружённые огнестрельными солдаты, ставя на колени, заставляя поднять руки перед собой, и срывают шлемы, являя одному единственному человеку их лица. Вертолёт позади затихает и шум исчезает в мгновение ока, даже ветер не разбавляет тишину своим гулом. В один момент становится страшно до жути. Все замки надежд внезапно рухнули, заставляя сердце сжаться от сожаления. Больно и жутко. Чонгук оглядывается, чувствуя, что видит этот мир в последний раз. Кажется буквально несколько секунд назад на небе ярко светило солнце и всё должно было закончиться хорошо. Но сейчас тяжёлые тучи не смеют пропустить хоть маленький лучик света, надежды. Чонгук чувствует на себе испуганный взгляд голубых глаз и дарит сломленную улыбку, как и конец их истории. Юнги терпит на себе силу солдат, но с Чимином и Хосоком значительно переглядывается, кивая на небольшие карманы формы. — Так это и есть люди, которые такое продолжительное время держали Тэхёна у себя? — с наигранным удивлением произносит Сокджин, выходя в центр небольшого круга, буквально состоящего из пяти человек. — Однако больше всего меня поражает мой любимый брат, — он переводит взгляд на Намджуна, так же стоящего на коленях и корчущегося от боли из-за грубо надетых наручников. — Я не обязан оправдываться перед тобой, ты прекрасно понимаешь причину, — плюётся он в ответ. Несколько ловких движений, и небольшая шашка незаметно для всех оказывается в руках. Юнги негромко кашляет, обращая на себя внимание парней, намекая чтобы те сделали то же самое. — Нет, Намджун, не понимаю, — Сокджин делает несколько шагов вперёд и становится перед братом близко-близко. — Ты поддерживал меня с самого начала, обещал помогать, видел в моих идеях смысл и что в итоге? Я не понимаю. — Я поддерживал твоё рвение к новому и неизведанному, к идеальному будущему, где мечты людей будут воплощаться в реальность. Я осознал свою ошибку ещё сначала, когда ты решился ставить опыты на сиротах, прикрываясь защитой мразей из правительства. — Отступать было слишком поздно. — Полностью согласен, отступать поздно, — внезапно издаёт Юнги. Чимин и Хосок резко дёргают за нить и выкидывают дымовые шашки в центр. Густые цветные облака стремительно застилают пространство, заставляя потеряться на несколько минут точно. Кто-то продолжительно кричит, ругается, стреляет, пугая ещё больше. Чонгук кроме ярко-красного дыма ничего не видит, пока его не схватывает Хосок, с трудом обрубая цепь наручников складным ножом. — Нужно смываться, у нас мало времени, — проговаривает он, уверенно шагая прямо, держа младшего брата за руку, пока тот не спотыкается о что-то. Или о кого-то. Курс моментально теряется, Чонгук не оглядываясь идёт дальше, слепо пробираясь сквозь туман. Он двигается аккуратно, попутно крича имя брата, и чуть не падает вниз, не чувствуя под ногой твёрдой поверхности, благо кто-то ловит за руку. — Не отставай, малой, — упрекает Чимин. В одной руке ружьё, а свободной тащит Чонгука за шиворот, буквально бегом к вертолёту, но сталкивается с силуэтом на пути. А туман-то рассеялся... Солдат, стоящий спереди, делает удар прикладом автомата, и Чонгук действительно удивляется реакции друга. Чимин быстрее солдата, ставит приклад поперёк, из-за чего его удар оказывается быстрее и наносит небольшой урон противнику. — Будь позади, понял? Не бойся защищаться и вспомни, чему учился эти дни, — отчаянно напоминает Пак, целясь в ноги солдату. «Не будем надеяться на то, что вы придёте, украдёте и уйдете. Большая вероятность того, что вы столкнётесь с охраной, а это в первую очередь профессиональные военные. Тягаться с ними вы не сможете, но хорошо отработанные приёмы самообороны подойдут даже против профессионалов.» За время действия дымовой завесы солдат значительно прибавилось, только вот из колеи на секунду выбило то, что некоторые дрались друг с другом. Чонгук застывает, пытаясь обработать информацию, а заодно глазами найти Тэхёна и убедиться, что ему не угрожает опасность, не думая о своей собственной безопасности. Богом с щитом движется на него, дабы защитить от выстрелов и невольно грубо кидает младшего на пол, в более безопасное место — за выставленные отрядом солдат большие щиты. Столько всего изменилось за несколько минут... — Сокджин отдал приказ убить предателей, поэтому не высовывайся во время перестрелки, — орёт Богом, прижавшись к щитам и изредка выскакивая, чтобы сделать несколько точных выстрелов. — Где Тэхён? — единственное, что сейчас хочет знать Чонгук, но ему не отвечают. — Где Хосок и остальные? — снова молчание. — Богом! — Нет времени Чонгук! Я не знаю! Нас с каждой секундой всё меньше, мой отряд и так небольшой, но уже терпит потери. Сейчас главная цель — выжить! Не знает. Они могут быть мертвы, по ту сторону баррикады, залитые кровью... Какого чёрта всё произошло так быстро? Буквально несколько минут и крыша превратилась в огромное поле боя. Он не знает, где Тэхён, где его семья. Тело прошибает страх, самый сильный за всю жизнь. Звуки выстрелов бьют по ушам, из ряда кровью выпадают тела. Чонгук оглядывается вновь, не находя ни одного родного взгляду лица. Неизвестность пугает, особенно когда опровержений худшему нет. Страшно до тех пор, пока он не замечает окровавленное тело названного брата. Родной освежающий мятный окрасился в тревожно-красный. Уже не страшно, но пусто и холодно. — Нет! — протяжный безысходный крик громче, чем выстрелы, громче, чем бомбы и войны. Пронизывающий до дрожи, столько в нём боли утраты. Тело точно цепенело, горло рвало от такого напряжения, да и плевать. Глаза щиплет от соли слёз и Чонгук плюёт на всё. Он устал терять людей, таких дорогих сердцу, устал сохранять их в памяти. Неважно, что ноги совсем не держат, он доползёт, вернёт к жизни любой ценой. Внезапно поднимается сильный ветер, настолько, что сдувает с места. Пыль поднимается во множественные вихри. Глаза открыть невозможно, но мельком Чонгук замечает, как солдат прижимает к щитам, как из их рук вылетают ружья, а сам чудом держится, чтобы не подняться в воздух. Прикладывая немало усилий, Чонгук вслепую добирается до Юнги, в тот же момент чувствуя ослабление вихрей, позволяющих открыть глаза, что столь неприятно... — Юнги! Юнги, очнись, — Чонгук треплет старшего за плечи, беспорядочно бьёт по щекам остывающее тело. — Что же... — его здорово трясёт, качает из стороны в сторону, дыхание сбито к чертям, а в голове полный хаос эмоций, мешающий сосредоточиться на ситуации. Чонгук собирается с мыслями, прикладываясь к чужой груди ухом: — Дышит! — внутри загорелся луч надежды. — Он дышит... Омытые в крови родного человека руки зачёсывают мятные пряди назад, снимая длинную бандану и оборачивая её вокруг талии, чтобы закрыть хлещущую кровью рану. Чонгук не оглядывается по сторонам, снова пропуская всё, что происходит вокруг. Главное сейчас спасти Юнги. Убедившись, что минимизировал потерю крови, Чонгук подхватывает Мина за подмышки и тащит в более безопасное место, чертыхаясь. — Малой... — сквозь поток кровавого кашля шепчет Юнги, с горем пополам открывая глаза. — Лежи, тебя нельзя сейчас делать лишние движения. — Чонгук... — Не говори нич... — Чонгука откидывает в сторону, метров на шесть. Он ударяется о бетонный пол, очень сильно прикладываясь плечом. — Да что ж за день-то такой... Снова энная попытка подняться и она отражается в болезненном стоне. Весь правый бок нещадно болит и кажется зацвёл огромными синяками. Рядом поднимается Сокджин, находящийся в таком же состоянии, видимо он и столкнул Чонгука, но так далеко... Разве это под силу человеку? Взгляд по другую сторону касается содрогающегося от многочисленных выстрелов в крылья и грудь Тэхёна. Да скольких же людей он ещё потеряет? Юнги чудом не задело, он всё ещё лежит там, где его оставили. Тэхён вновь воет раненым зверем, пытаясь подняться, взлететь. — Тэхён, стой, — Чонгук карабкается навстречу, спотыкаясь и падая, но добирается, заглядывая в морские глаза, полные сожаления, буквально говорящие «Прости». — Что же... — Отойди, — приказной тон со спины. Сокджин держит их на мушке, вытянув дуло пистолета чётко Тэхёну в голову. — Чонгук, отойди, — настоятельно. — Откуда вы знаете моё имя... — Я не собираюсь повторять вновь! Я просто сделаю выстрел, — этот голос ему точно знаком и это лицо тоже. — Ответьте мне! — Как знал, что разбираться нужно было не только с твоим отцом... — Причём здесь мой отец? — А ты не помнишь? Тогда я могу освежить твои воспоминания перед смертью. Чон Джиан работал на меня довольно долгое время и мог бы дольше, если бы не его дурацкие моральные принципы. Пришлось его убрать, чтобы он не помешал работе. Убрать? — Прости, но даже после увольнения твой отец пытался подорвать нашу научную деятельность. Пришлось его убить. Пришлось убить. Все эти годы Чонгук винил тех ублюдков, но больше всего он винил себя, из-за того, что не смог спасти. Настоящий убийца отца стоит прямо перед ним, направляя дуло пистолета чётко вперед. Мир, кажется, содрогнулся. — А меня ты знаешь, потому что Джиан любил таскать тебя, ещё совсем юного сюда. Это место тоже тебе знакомо верно? И Тэхёна ты видел не первый раз в жизни. Всё это время его мучали кошмары и чувство дежавю. Чонгук чувствовал, что сходит с ума... — Впрочем, я готов помочь тебе встретиться с ним, — рука Сокджина нисколько не дёргается, держит пистолет уверенно, медленно спуская курок. Ему больно расставаться с многолетним трудом, больно осознавать, что желанное годами творение превратилось в такое чудовище, жаждущее убить своего творца. Холодная ладонь, окрашенная в алый цвет, дрожью скользит по щеке Чонгука, обращая на себя внимание. Тэхён из последних сил давит на затылок любимого человека, чувствуя конец, и напоследок желая ощутить тепло Чонгука ближе. — Тэхён, пожалуйста, — шепчет в губы юноша, утопая в голубых глазах. Курок спущен дважды. Оба выстрела без промаха. Контрольные.