Штрихи

Я видел человека. Он бесмолвно Стоял, мерцая в пламени костра. Холодным блёклым одиноким волнам Не отвечал он. Кроткие уста Его застыли в неисшедшем стоне, В незрячем взгляде плавали глаза. Он наблюдал, как на древесном троне Лизал огонь последний небеса. Я всё смотрел. Пленёный пепелищем, Он безмятежно разрывал листки, Бросая в угли. Сиплое огнище Вздымало текста чёрные куски. Листы кончались. Положив их скопом, Он кинул взгляд на серый станный свет: Луна, казалось, жгла его укором, А он смотрел, косясь, луну в ответ. Луна в зените. Сгинула деревня. Безумец шатко вырос над землёй, Искрюченный горюючим забвеньем, И, голову склонив, побрёл домой. Искованного, сбитого тревогой, Я видел человека в полутьме. Он шёл, сбиваясь, чёрною дорогой И, словно узник в собственной тюрьме, Сжимал уста: от холода ль, от боли, Или от смеха в скошенной груди… Но он всё шёл — в неволе тёмной воли — Не к свету, но к кошмару впереди. И я ушёл. Не в силах обернуться На чёрный стан, мигавший меж ветвей, Я направлялся в дом свой — окунуться В покойный мир фантазий и огней. *** Я видел сон — запутанный, случайный: Прощальный стон — непрошенный, печальный — Разбился громом в маковой волне, И силуэт — потерянный, телесный — Мерцал, качаясь, над кровавой бездной, Мерцал подобно каменной луне. Я видел сон: над пепельной могилой Кивал цветок — бледнеющий, унылый; Кивал над ней и белый человек. Листы лежали под его ногою, И он стоял, не сдерживая воя, Закрыв руками тень опавших век. Я видел сон, но не нашёл ответа. Среди причуды музыки и света Литым был шум изорваных сердец. Я понимал — картина этой ночи, Но не отвечен был, не отворочен Тот неизвестный пламенный конец.