Цинхэ Не. Нечистая Юдоль. Не Хуайсан
22 февраля 2020 г., 00:26
***
Не Минцзюэ выглядит озадаченным. Письмо теребит, то и дело цепляет ногтем край листа, хмурится совсем не сердито — это за секунду можно понять, ибо смертоносного блеска в его глазах нет. Хуайсан знает, как брат относится к подобного рода событиям. По крайней мере, не отрицательно. Не очень отрицательно. Приглашение на свадьбу Вэй У Сяня и Лань Ванцзи старого школьного друга в орден Не пришло неспроста. Цзян Фэнмянь поясняет: дело очень и очень серьезное. Не Хуайсан должен приехать один, без старшего брата. На празднестве он получит определенную стратегически важную информацию, которую потом в предельно закрытой обстановке передаст главе ордена. В духе главы Цзян мысль завуалирована, но настолько тщательно, что становится ясно: никто из ордена Вэнь не должен видеть этот документ. Хуайсан терпеливо ждет. Брат смотрит на письмо так, как он сам смотрел на учебники, действительно пытаясь понять хоть что-то. — Лань Ванцзи и Вэй У Сянь, — Не Минцзюэ говорит как про себя и неловким машинальным движением потирает лоб. Его можно понять: любой в мире заклинателей даже не назвал бы эти два имени вместе, что уж говорить о реальном их союзе. Хуайсан голоса не подает. Он бы рассказал с тысячу историй о времени учебы, когда Вэй Ин прохода второму нефриту не давал, но на своей шкуре знает, что брата в разгар мыслительной деятельности лучше не трогать. Наконец, глава ордена Не выдыхает, и на лице его написано: «Я не очень это все понял, но раз уж они задвинули Вэней в границы адекватности и потрепали нервы верховному заклинателю (читать: великой скотине), на это как минимум стоит посмотреть». — Черт с ним, — вздыхает, наконец, Минцзюэ, беря чистый лист, — Езжай. По приезде обратно жду отчет. Между строк промелькнуло: «Вэни сейчас на взводе. Если сунешься или попадешься и они на тебе отыграются — вытащу и переломаю ноги». Хуайсана не устраивает ни первая, ни вторая перспектива, так что он совершенно не против процессии из адептов ордена, нескольких заклинаний наблюдения (в том числе специально обученных животных) и наличия сабли, пусть и бесполезной. Пещеры Сюань У хватило, чтобы понять, что хоть чему-то ему надо научиться, пока Вэни занимают свое место.***
Юн Мэн встречает привычным гамом, пышущий жизнью и будто бы нескончаемым праздником. Хотя сейчас повод есть. Хуайсан с восторгом смотрит на бесчисленные красные фонари, фиолетовые лотосы (они что, специально все разом расцвели?), наряженных людей и пестрящие всякой всячиной прилавки. Конечно, вопреки мнению брата, второй молодой господин Не вовсе не транжира, и скупать все подряд ему не позволяет чутье на высшее качество и лучшее из лучшего. Но нельзя не признать: вся нескончаемая гирлянда красок и цветов лишена какофонии, так что смотреть можно бесконечно. Чета Цзян, встречающая гостей, выглядит очень красиво. Это заслуга не только местных прекрасных портных, но и, по слухам, установившейся между супругами гармонии. Хуайсан несколько неловко себя чувствует перед ними. Раньше атмосфера напряжения была ему привычна, но теперь вообще непонятно, что и чувствовать, глядя на их умиротворенные лица. — Приветствую лидера ордена Цзян и госпожу Юй, — кланяется Хуайсан. От его взгляда не ускользает, как дергается бровь женщины при этом обращении, но формально она ведь не меняла фамилию, вступая в брак? — Приветствуем второго молодого господина Не, — отвечает мягко Фэнмянь, — наши дети будут рады видеть Вас в такой день. Хуайсан озадаченно на него смотрит. Они ведь с Цзян Янли не знакомы, с чего бы вдруг.? Встреча с друзьями проходит тепло. Цзян Чэн в лучших, расшитых сиреневым и пурпуром одеждах ордена выглядит, как настоящий наследник. Дева Цзян, с которой наконец-то выдается случай познакомиться, не менее прекрасна; все толки о ее заурядной внешности сейчас могут вызвать только смех. Неудивительно, что Цзысюань рядом выглядит идеально ей подходящим. А Мэн Яо смотрит на них двоих с таким счастливым лицом, будто сам взаимно влюблен. Даже слишком счастливым. В его глазах так и горит что-то вроде гордости. Нормальный человек вообще может так реагировать на чьи-то отношения? * Цзян Чэн ведет друга в комнаты для гостей. — Это очень смешно, — голос Вань Иня прямо противоположен словам, но это его обычный тон, — Кто бы мог подумать, что из всех нас Вэй Ин женится первым. — Точнее, выйдет замуж, — усмехается господин Не, прикрываясь веером и игнорируя гневный взгляд в свою сторону, — Но разве Вэй-сюн хоть когда-то делал то, что ожидают от обычного заклинателя? — Уж лучше бы делал, — бурчит Цзян Чэн, качая головой. Его можно понять; выходки брата ставят на уши всю Пристань, хотя сейчас интонация и весь вид наследника несколько меняются, — Хотя не могу не признать — матушка его выбором довольна. Хуайсан пожимает плечами. Если бы он сам вышел замуж за Лань Ванцзи, брат бы тоже не возражал. Жених завидный. — Вэй Ин — та еще молодая госпожа, — продолжает Цзян Чэн, когда они идут по коридору, — до Цзысюаня ему далеко, но как только дело касается Лань Ванцзи — начинается большой концерт. Не дай бог лента не так завязана. Хуайсан смеется. На самом деле, Вэй Ин и раньше заботился о своей внешности, но то было ради самого себя. Чтобы он так прихорашивался для Хань Гуан Цзюня… — Видать, слухи не врут, — заискивающе протягивает наследник Не, прикрываясь веером, — В Юн Мэн пришла великая любовь? Цзян Чэн едва славливает на выходе вопрос: «А она отсюда уходила?», потому что на его памяти все доказательства того, что да, уходила и надолго. Гостевые комнаты за разговором остаются позади, и стук шагов по дощатому полу коридора становится не гулким, как на террасе, а тихим и коротким. — Мда, — Цзян Чэн, поздновато это замечая, пожимает плечами, — Кажется, мы увлеклись. Это домашнее крыло. Хуайсан в ответ тоже пожимает плечами, складывая веер. — Да ладно тебе, Цзян-сюн, — усмехается юноша, — Мы же с тобой друзья со школьной скамьи. Вряд ли тебе стоит стесняться, что мы сюда попали. Тем более, — он заговорщически прищуривается, и невинная улыбка внезапно становится лукавой, — Я был бы не прочь посмотреть на Вэй-сюна в свадебном облачении. Готов поспорить, он будет страшно смущен. — Смущен? — Вань Инь поднимает брови, картинно вскинув руки, — Его вообще в этом мире хоть что-то может смутить, кроме того, что они с Лань Ванцзи называют флиртом? Не Хуайсан смеется и прикрывается веером. Вспомнив социальную деревянность Хань Гуан Цзюня, он, при всем уважении к этому человеку, во всех красках может представить, насколько неуклюже тот будет флиртовать даже с любовью всей своей жизни, или как там Цзян-сюн в письме окрестил Вэй Ина.***
У Хуайсана расшатываются две мировые константы. Во-первых, Вэй У Сянь при его появлении еще как смущается. Даже на шиди ругается, и краснеет — ни дать ни взять, девица на выданье. Но ладно бы это было просто выражение. Так ведь во-вторых он облачен в женские свадебные одежды. И, более того, накрашен — неброско, со вкусом, но ведь накрашен! Наследник Не пытается смириться с этим фактом. В принципе, Вэй-сюн выглядит очень даже красиво. Конечно, будь он девушкой, это было бы совсем сногсшибательно. Но что есть, то есть, а дальше уже на вкус Ванцзи, а если последний настолько влюблен, насколько расписывал Цзян-сюн, то красота ему предстанет совершенно неописуемая. — Вэй-сюн, — чуть кашляя, чтобы скрыть потрясение, произносит Хуайсан и борется с желанием закрыться веером по макушку, — Тебе, честно говоря, идет. Вэй Ин улыбается, и вот теперь образ смотрится куда гармоничнее: все-таки, улыбка у него всегда была немного женственной. — Вот, наконец-то адекватная реакция, — юноша крутится, демонстрируя наряд во всей красе, — Тем более, уж ты-то можешь оценить. — Ах ты бедненький, — иронично восклицает Цзян Чэн, — Всего лишь получил комплименты от шицзе и Хуайсана, а уже цаца! Второй молодой господин Не со смешком качает головой. — Уже можешь за место главной юной госпожи нашего поколения бороться, — продолжает Цзян Чэн, едва не отхватив по голове коробочкой пудры. — Ну, не-е-ет, — отмахивается Вэй Ин, оставив попытки отправить шиди в нокаут всеми подручными средствами, — В этом поединке первенство вечно за Цзысюанем. Я-то для мужа стараюсь, а он, видимо, для каждого куста. И в этот момент Не Хуайсан понимает, зачем, собственно, затеяна вся эта перебранка за пять минут до серьезного события. Вэй У Сянь явно волнуется. Чертовски волнуется. И Цзян Чэн здорово его отвлекает. Вот только это волнение не для чужих глаз, и теперь уже сама атмосфера в комнате недвусмысленно намекает, кто именно не должен его видеть. — Я, пожалуй, все же пойду в гостевые комнаты, — машет рукой Хуайсан, стараясь выглядеть предельно честным, — Сами знаете, сколько добра я с собой привез, не дай бог что повредят. Вэй Ин и Цзян Чэн синхронно кивают. Никому из них не надо говорить, что на самом деле скрывается за каждым невинным словом и как много видят насквозь школьные товарищи. Прикрывая дверь, наследник Не отводит взгляд от проема. Ему не хочется видеть, как Вэй-сюн выглядит уже в неприкрытом волнении. Да и вранья в его отговорке не так много: ведь действительно нужно проверить, насколько аккуратно адепты обоих орденов обошлись что с собственными хрупкими вещами Хуайсана, что со свадебными подарками.***
Церемония проходит в роскошном зале. Роскошном, конечно, не по сравнению с гостевыми комнатами Лань Лин Цзинь, но вполне внушительном и прекрасно убранном. Гирлянды из шелковых, живых и бумажных цветов лотоса соревнуются между собой в великолепии на каждом столбе, люди, не только близкие и родные, но даже просто слуги и адепты, наряжены по-королевски. С кухни доносятся ароматы пряностей, с прудов — лотосов, зелени и воды. Какого бы среднего достатка ни был в сравнении с другими орденами Юн Мэн Цзян, оформление свадьбы действительно впечатляет. Хуайсан приветствует еще раз глав орденов Лань и Цзян. Цзысюань, как выяснилось, по общему решению, присутствует от лица своего ордена; наследник Не подслушал, что мадам Юй ясно дала понять Цзинь Гуаншаню, что единственная свадьба ее детей, на которой она позволит присутствовать человеку, испортившему жизнь ее подруге — это свадьба его собственного сына с, так уж получилось, Яньли. От клана Вэнь прибыли единственные из всего ордена, к кому Вэй Ин относится лояльно — Вэнь Нин и Вэнь Цин. Сложную схему Цзян Фэнмянь обещал пояснить после церемонии и выглядел так, что Хуайсан нутром почувствовал: вот она, важная государственная информация. Лань Сичэнь и Лань Цижэнь выглядят кардинально по-разному. Лань Сичэнь — так, будто сбылась его заветная мечта. Лань Цижэнь — так, будто сбылся его худший кошмар. Наследник Не бы учителя ободряюще по плечу похлопал, но это выбесит старика еще сильнее — в конце концов, еще поди пойми, кто из них, Вэй Ин или Хуайсан, больше отличился в Облачных Глубинах. В плохом смысле отличился. Дева Цзян и Цзысюань стоят рядом, как примерные жених и невеста, и в кои-то веки при взгляде на них не возникает желание развести этих двоих в разные концы помещения. Мэн Яо рядом с ними наивным олененком приткнулся и так и пышет счастьем от того, как Фэнмянь с ним общается (мать всемирная, ей-богу, всех брошенных детей под свое крыло собрал. Так говорила мадам Юй, и она же приглядывала за Мэн Яо, отчего тот чуть ли не плакал, ибо, как выяснилось, за добро это дите воздает добром стократно). — От меня не отходи, — абсолютно по-домашнему шикает на младшего Цзысюань, — Вэй Ин нашего отца недолюбливает, меня тоже, так что лучше лишний раз не лезь. Мэн Яо кивает серьезно, а выглядит так, будто сейчас рассмеется. Хуайсан только было погружается в воспоминания о том, как рассказывал этому мальчишке об ученических проказах Вэй-сюна, и догадывается, что при столь крепких семейных связях эти рассказы наверняка дополняли Яньли и Цзысюань, когда в зал входят, собственно, главные лица праздника. Если сам Вэй Ин выглядел очень красивой невестой немного мужского пола, то рядом с Хань Гуан Цзюнем он расцветает особенно. Ванцзи также одет роскошно, только как жених, и вместо белой ленты на его лбу красуется алая. Присутствующие заглядываются на пару, будто разом позабыв, что она несколько необычная. У Хуайсана рушится третья константа: Лань Ванцзи улыбается, ясно, четко и очень заметно улыбается, а Вэй У Сянь рядом с ним сияет майским солнышком и без тени озорства. Пока они вдвоем идут на поклон предкам и всему остальному, Хуайсан замечает, как скрипит зубами Лань Цижэнь. Сичэнь, стоящий к молодому господину Не достаточно близко, поясняет очень тихо и с улыбкой: — Дядя как-то говорил, что Ванцзи обязательно должен найти себе порядочную девушку. Хуайсан едва не хохочет. Надо же было Вэй-сюну именно так нарядиться, именно при таких обстоятельствах и именно перед учителем Ланем… Несмотря на то, что Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань все еще здесь, они позаботились о том, чтобы таблички с именами родителей Вэй Ина стояли рядом с такими же — с именами родителей Лань Ванцзи. Конечно, эта семья уже давно плюет с высокой колокольни на все существующие традиции, но все же пережитое не стерло из памяти обоих юношей образы их родных. Счастливый, но короткий брак Вэй Чанцзе и Цансэ Санжэнь. Испорченный всеми возможными обстоятельствами брак главы ордена Лань и его жены, безумно любимой обоими сыновьями. Каждый пятый в зале молится, чтобы дети не повторили судьбу родителей. У любого присутствующего старше тридцати лет сердце сжимается: взгляды Вэй Ина и Лань Чжаня друг на друга вызывают множество воспоминаний. Даже Лань Цижэнь сдвигает брови не сердито — горестно. Хуайсан наблюдает за всем этим со стороны. Несколько десятков человек — будто отдельный мир, по ножам босиком прошедший. Бывшие одноклассники кажутся двумя подпиленными деревьями, друг на друга опирающимися. И во взгляде каждого их родственника ясно читается: только тронь эти два деревца — и их родня перемолет тебя в пыль.***
Дипломатическая встреча происходит прямо во время шумного празднества. Кабинет Фэнмяня куда менее жесткий и давящий, чем у Минцзюэ. Однако от количества воздуха Хуайсану только непривычнее. Юй Цзыюань садится подле мужа, гость — напротив. Веселье сходит на нет, вместо него — предчувствие разговора чуть ли не о судьбе всего человечества. — Второй молодой господин Не, — обращается к юноше глава ордена, руки на столе складывая так, что в каждой складке рукавов будто копится напряжение. Хуайсан откладывает веер — теперь не до него, да и как скрыть что-то за куском ткани от человека в два раза старше? — этот разговор должен остаться строго между нами и вашим братом. Прошу вас запомнить все, что я скажу, слово в слово. Хуайсан едва глазами не косит на окно. За стеклом наверняка какая-нибудь птица-наблюдатель из их ордена, без труда прошедшая воздушный контроль, и тем не менее, Фэнмянь пытается сделать все, чтобы информация попала к главе ордена Не исключительно лично. Мужчина рассказывает все, начиная с возвращения Вэй Ина из пещеры Сюань У и заканчивая неделей, за которую Лань Ванцзи сделал невозможное. Хуайсан не знает, плакать или смеяться: он и не ожидал, что молодожены устроят что-то менее зрелищное. В свою очередь, супруги Цзян выглядят вовсе не воодушевленными. Несмотря даже на то, что Вэй Ин в порядке, а сегодня так совсем прекрасный день. Хуайсан за товарищей рад, к тому же, слегка во хмелю, но ни то, ни другое не мешает ему проникнуться еще и тем, насколько серьезно все произошедшее, происходящее и то, что должно произойти. — Как вы понимаете, то, что Вэй Ин уже не оружие, нам приходится скрывать, — Фэнмянь и так говорил почти шепотом, а сейчас вовсе понизил голос до предела, — Вэнь Жохань и его старший сын поумерили свои амбиции. Однако, зная их характеры, мы не можем быть уверены, что они не нанесут удар снова. Хуайсан задумчиво потирает подбородок. Исходя из общеизвестной версии событий, Пристань Лотоса и Облачные Глубины лучше не трогать из-за Вэй Ина. Орден Лань Лин Цзинь достаточно богат, чтобы иметь отличную армию, а Нечистая Юдоль хоть с деньгами, хоть без поголовно состоит из безупречных воинов (единственное исключение — сам Хуайсан). Куда в таком случае бить, при этом надеясь на стопроцентную победу? — Вы не хуже меня знаете, что четыре из пяти великих орденов защищены более чем достаточно, — продолжает Фэнмянь, и что-то в его тоне заставляет в этом засомневаться, — Однако эффект неожиданности все еще может сработать. Вэнь Жохань наглеет быстро, а придумывает новые пути осуществления своих планов — еще быстрее. Хуайсан тревожно вцепляется в веер. То, к чему клонит глава ордена, доходит до него вполне отчетливо. — На случай повтора таких инцидентов, — теперь за мужа говорит Цзыюань, и тот смотрит на нее не затравленно — с благодарностью, — Нам нужно заручиться поддержкой остальных орденов. В клане Вэнь уже есть надежные люди, в случае чего согласившиеся встать на нашу сторону. Наследник Не изгибает бровь. Вот это было неожиданно. Хотя… Странно было бы иначе видеть здесь брата и сестру Вэнь. — Связи с Гу Су Лань и Лань Лин Цзинь уже установлены, и довольно прочные. В свою очередь, — взгляд мадам Юй вперивается в Хуайсана, возвращая его на несколько лет назад, в год их первой встречи, — глава ордена Не заинтересован, как минимум, в том, чтобы знать положение дел. Хуайсан едва не крошит в пальцах деревянные пластины. Ему стоит больших трудов глаз не отвести. Сейчас он не непутевый второй молодой господин Не, а посол своего ордена и рискует подвести брата и всех остальных. Говорить с Фэнмянем было проще. Но все же Цзыюань честна и пряма. Это куда приятнее сладкоголосого Цзинь Гуаншаня, в которого плеваться уже всей Поднебесной хочется, но не так уютно, как такой же честный и при этом спокойный тон Цзэ У Цзюня — иными словами, для политических бесед с ней нужен опыт этих самых бесед, как минимум, с Не Минцзюэ. — Я передам брату ваше предложение, — кивает юноша, поджимая губы. Какой же он все-таки ребенок в глазах этих людей, — А также то, что далеко не все подчиненные в случае рецидива будут на стороне главы ордена Вэнь. Цзыюань кивает в ответ. Ее взгляд будто бы смягчается, хотя заметить это трудно, надо в упор смотреть минут пять. Слово перехватывает Фэнмянь: — На этом, думаю, можно закончить. Если вы хотите вернуться к гостям, пока они еще не разошлись спать. Он улыбается знакомо-виновато. Как раньше. Будто извиняется, что дипломатия отвлекла всех от праздника, но Хуайсан уже достаточно не-ребенок, чтобы расставить приоритеты. — Благодарю главу ордена и госпожу Юй за оказанное доверие, — с поклоном возвращает улыбку второй молодой господин Не. В комнате витает незаданный вопрос: видимо, будет война? Но он так и остается незаданным: за стеной продолжается пиршество, лучшие друзья вовсю наслаждаются новой жизнью, Вэй-сюн и господин Лань скоро снова покинут Пристань, а потому нагнетать обстановку незачем.***
Что Вэй-сюну, что Хань Гуан Цзюню с мужем повезло. Это Хуайсан узнает, когда супруги приезжают уже в Цинхэ. Официально они — странствующие заклинатели, и глава ордена не должен принимать их так же, как делегацию именитых орденов: но ведь самой последней стрекозе понятно, что они оба все еще первые ученики своих семей. В силу политической обстановки, которая накаляется, как жидкая лава, любой может назначить дипломатическую встречу главе любого ордена. А обсуждать есть что. К концу лета на эти встречи заклинатели ездят, как к себе домой. Лань Ванцзи в Вэй Ина влюблен по самые свои пылающие уши. Чего стоит то, что они не сговариваясь за обедом разделяют еду так, чтобы не выносящий пресного Вэй-сюн остался с мясом, пряностями и блюдами, которые чуть ли красным от перца не светятся, а Хань Гуан Цзюн оказался в окружении гарниров и овощей и не попортил желудок, привыкший к питанию его ордена. И ведь все равно со своих тарелок друг другу перекладывают, а то и в открытую предлагают. Разве что с ложечки не кормят, но то, что именно этого они не делают, доказывает, что сладкого в их браке без переизбытка. Вэй Ин — человек темперамента. О его чувствах к Лань Ванцзи можно все узнать, даже будучи слепым и глухим. Правда, стоит затронуть тему его неземного мужа, и от бахвальства в тоне и выражениях Вэй У Сяня не остается ни следа, все дифирамбы звучат искренне, а в обещание положить к ногам Лань Чжаня любой из существующих миров верится без труда. Собственно, по их взглядам друг на друга и манере общаться тоже можно делать выводы. Вэй Ин привычке подтрунивать не изменяет, однако в адрес мужа она проявляется совсем безобидно. Ванцзи проявляет столько эмоций, сколько не было на его лице за все предыдущие годы. Хуайсан смотрит на них не то чтобы с завистью. Ему такую любовь к человеку как к человеку, а не к мужчине или женщине, понять трудно. Брат же реагирует совершенно неожиданно: не раздражается, не отводит глаз демонстративно. А ведь романтичным его даже с натяжкой не назовешь. Впрочем, восторгом, как Мэн Яо, тоже не пышет. Что Хуайсана, что Минцзюэ понять несложно. Отношения их собственных родителей чувствами и заботой были скудны. Если у Вэй Ина и Лань Ванцзи в семьях на каждом шагу была романтическая драма и сейчас они оба — живая квинтэссенция чувственности родителей, то братья Не, скорее, были бы лаконичными и расчетливыми мужьями. Хуайсан об этом даже жалеет. Вернее, жалел, когда смотрел на Цзысюаня и Яньли в последние годы. Вэй-сюн и Ванцзи же слишком сконцентрированы друг на друге, и такого же для себя наследник Не точно не желает. Пара задерживается в Цинхэ меньше, чем на неделю. Этого хватает, чтобы разглядеть в тонне милого и романтичного приличную ложку дегтя. Ванцзи периодически зажимается: все-таки, его муж не самый благовоспитанный заклинатель своего поколения. Вэй Ина же временами охватывает меланхолия, и тогда Лань Чжань чуть из кожи не выпрыгивает, лишь бы его порадовать. Исходя из рассказа главы ордена Цзян, эта паника вполне объяснима, но смотреть на то, как ей пропитано каждое движение второго нефрита, Хуайсану трудно. Возможно, Минцзюэ понимает больше. К их отъезду братья более-менее сходятся во мнении, что супруги хоть и сделали друг друга центром мироздания, но более удачный брак представить невозможно.***
Примечания:
*вот это я себя подстебала
