Я верну тебя...

«К сожалению, ничего из языческих ритуалов мне не приглянулось, чтобы можно было использовать, да и не сильна я в них. Надеюсь, уважаемый Заказчик не расстроится – эти сектанты молятся выдуманному Богу, ну и ритуал, соответственно, тоже лишь плод больной фантазии». Просторный подземный зал освещен несколькими десятками чёрных металлических светильников. Казалось, тени на стенах ведут свой причудливый, никому не понятный колдовской танец. На холодном каменном полу по нарисованному кровью кругу расставлены ещё не зажжённые круглые свечи. Кружевные прозрачные паутинки украшают застывшие мраморные статуи, а воздух буквально пропитан тишиной и обречённостью. В центре зала, на алтаре, покрытом чёрной бархатной тканью, лежит обнажённая девушка: руки её заведены за голову и прикованы цепями, ноги - широко раздвинуты и так же зафиксированы. Ржавое, грубое на вид железо оков слишком неуместно смотрится на нежной светлой коже, покрывшейся мурашками от холода подземелья. Закрытые глаза и равномерное дыхание дают понять, что девушка жива – просто без сознания. Тишину нарушил звук открывающейся двери, и в помещение вошли двое незнакомцев. Одеты они были в чёрные мантии, полностью скрывающие их тела. Но капюшоны были откинуты, что позволяло рассмотреть лица вошедших. Один из них нёс в руках небольшой ящичек накрытый крышкой. - Ты уже всё подготовил? – спросил старший мужчина, с тёмными, как смоль, волосами. - Да, Крейн-сама, почти все сделано, - отозвался невысокий рыжий парень, лет двадцати пяти. – Остались только последние штрихи - как раз до начала ритуала успею. Брюнет, подойдя к лежащей девушке, стал пристально её рассматривать. Видимо, ему что-то не понравилось – он провел рукой по животу блондинки, чуть сжал грудь и, нахмурившись, спросил: - Адам, а она точно подходит? Не верится, что до сих пор чиста - в её-то возрасте, да ещё с такой внешностью. - Но заклинание показало, что она всё ещё девственница, - оправдывался парень. – Мастер, можете сами проверить! Недолго думая, Крейн засунул руку между ног девушки и проник в неё пальцем. - И откуда такая куколка взялась? – поинтересовался он, тщательно исследуя лоно блондинки. - Пришла по липовому заданию. Она – маг из гильдии «Фейри Тейл», - Адам недоумённо и немного завистливо следил за тем, что творилось на алтаре. – Я думал, Вы заклинанием проверите, а не, хм, подручными средствами. Мужчина, прекратив своё исследование, достал палец и, с наслаждением облизав его, ухмыльнулся: - Надо же, действительно ещё девочка. Сладкая, как мёд. Как её зовут? - Люси Хартфелия – заклинательница духов. - Люси… - как бы пробуя имя на вкус, протянул мужчина. - Думаю, Химе – идеально прозвище для неё. В их гильдии, наверное, одни слепцы – такая красотка и неопробованная. Я бы её с удовольствием не выпускал из постели пару месяцев. Жаль, после ритуала я сразу же отбываю по важному делу, так что, ты – за главного. С девчонкой делай, что хочешь, но, как вернусь – заберу её себе. Парень почтительно кивнул и вытащил из ящика, который принёс с собой, странный предмет, похожий на кисточку, и небольшой флакончик. Тем временем на алтаре послышалась возня – Люси, наконец-то, приходила в себя. Растерянно оглядываясь по сторонам, не скрывая своего изумления, она попыталась пошевелиться – увы, безрезультатно. По лицу пробежала тень осознания того, что на ней ничего нет. - Что происходит? Кто вы такие? – закричала девушка, всё ещё безуспешно дергаясь в путах. – Отпустите меня немедленно! - Лежи спокойно, девочка. Тебе, всё равно, никто не поможет - теперь ты в нашей власти, - строгим голосом сказал Крейн. – Адам, ты тут заканчивай, а я вызову остальных. И мастер вышел из зала, оставляя своего подопечного подготавливаться к ритуалу, а блондинку – переваривать услышанное. Тишина продлилась недолго – стоило парню подойти к алтарю, жертва сразу же накинулась на него с расспросами: - Какого черта тут происходит? Что ты собрался делать? Эй, освободи меня сейчас же! Я к тебе обращаюсь! - Ты будешь подношением для великого Айзанарис-сама! Это большая честь! А теперь - закрой рот и дай мне тебя подготовить! – парень подошёл к девушке и провел рукой по её животу, от чего она визгнула и стала вырываться ещё яростнее. - Отпусти меня! Да я тебя… Да от вас места мокрого не останется... И сухого тоже! Не смей меня трогать! - Ничего ты мне не сделаешь, но вот я… могу сделать всё, что захочу. А ты, если не перестанешь дёргаться – сотрёшь кожу до крови. - Всё, что захочешь? Ну, попробуй! Если убьёте меня - «Фейри Тейл» это так не оставит! Они вас даже в аду найдут, и никакой Бог тогда не поможет! Нацу, спаси меня! Но, естественно, никто её не слышал, точнее, слышал, но не тот, кто надо. Люси, несмотря на предостережение, активно старалась выбраться из сковавших её цепей. Парень же, смотря на эту возню, мученически закатил глаза. Неожиданно он ущипнул её за сосок, а когда Заклинательница попробовала опять закричать – влил в глотку содержимое флакончика, зажал рот рукой и надавил на горло, заставляя проглотить жидкость. - Это что – яд? – пыталась отплеваться она, как только ладонь, закрывающая рот исчезла. - Мне не выгодна твоя смерть, блондинка. Ты нужна для ритуала. Это всего лишь зелье, которое поможет тебе не вырваться в процессе. Поверь, оно точно пригодится. И убивать тебя никто не собирается, если, конечно, не будешь делать необдуманных поступков. Адам, забравшись на алтарь, удобно расположился между ног девушки и принялся водить кисточкой по её животу. Как оказалось, это был не предмет для рисования – вместо пушистого кончика там было вставлено острое, как скальпель, лезвие. Работал он быстро, но сосредоточенно, и вскоре на белоснежной, до этого момента, коже, стали проявляться символы: ровные и аккуратные. Странно, парню, похоже, не мешали ни кровь, которую постоянно приходилось вытирать рукавом, ни крики Люси, отражающиеся от стен и закладывающие уши, ни тот поток ругательств, который она на него вылила – в процессе рука его ни разу не дрогнула. К тому времени, когда он закончил свою работу - девушка перестала кричать, лишь тихо всхлипывала, дрожала, по щекам рекой текли слёзы, а в глазах плескались отголоски боли. Спрыгнув на пол, Адам подошёл к ящику и достал из него ещё один пузырёк с непонятной жидкостью. Он вылил его на живот блондинки, равномерно распределяя, и кровь перестала выступать из порезов. Со стороны казалось, что это всего лишь замысловатый рисунок красного цвета. - Зачем ты это делаешь? – спросила Люси тихим, полным отчаяния голосом. – Что это за Бог, который одобряет такое? Разве он может быть Богом, если ради него нужно делать такое? Разве истинному Богу нужны такие дары? Пусть ты причиняешь боль мне, но душу продаёшь - свою! Ради чего? - Замолчи, - перебил её парень, отворачиваясь от испепеляющего его взгляда. - Ты ни черта не понимаешь, поэтому, просто – замолчи. Вот теперь его рука дрожала – он проходил по кругу, зажигая свечи одну за другой, но не всегда это получалось с первого раза. Почему? Неужели её вопросы задели что-то в его душе? Глупости, но сейчас на лице парня было написано смятение, а никак не спокойствие, наблюдавшееся там всего минуту назад. Послышался шум: дверь отворилась, и помещение начало заполняться людьми, одетыми в чёрные мантии, такие же, как у Адама, но с надвинутыми на глаза капюшонами. Сам парень, закончив зажигать свечи, резко развернулся, подошёл к девушке и поправил её волосы, мимоходом шепнув что-то на ухо так тихо, что никто и не заметил. Получив в ответ удивлённый взгляд, но проигнорировав его, он закрыл лицо, как и все остальные, и отошёл к вновь прибывшим. Их было четырнадцать человек. Девушка приоткрыла рот, но не издала ни звука. - Начнём, - сказал Мастер, и все разошлись по своим местам, образуя вокруг алтаря магический круг. И время остановилось. Сейчас в этом зале царило нечто, заставляющее душу сжиматься и леденеть. Сама смерть витала в воздухе, сжимая свои сети, забираясь страхом в самые потаённые уголки сердца. Монотонный гул голосов, затянувших песню-заклинание, чем-то похожую на литургию, отдавался мурашками вдоль позвоночника, навевая неведомую тоску и усталость. Светильники погасли, но сотни свечей освещали всё происходящее, заставляя чёрные тени ещё больше расползаться по стенам. Казалось, ещё немного, и эти причудливые фигуры обретут плоть, окажутся демонами из преисподней, выбравшимися на землю в поисках добычи. Хор сектантов стоял недвижимо уже очень долго, но голоса только набирали силу, с каждой секундой звуча всё громче и громче. Мастер забрался на алтарь и возвёл руки к небу, обращаясь к своему Богу. Да, именно к небу, ибо сейчас центр зала озарял свет луны. Прошёл он сквозь землю и камни, или же в потолке было специальное отверстие – неизвестно. Но в воздухе парил дух колдовства, так что удивляться чему-либо было просто неуместно. Из-за громкого голоса Крейна, превозносящего молитву, песнопение теперь казалось тихим шёпотом. И уже невозможно было разобраться, звучит он на самом деле, или же воспалённая фантазия дорисовывает его сама, подчинившись таинствам этой ночи. «Кровь к крови, плоть к плоти» - загробный голос Мастера вытягивает жилы, и хор вторит ему громкими криками. Свет луны становится всё ярче, охватывая лежащую на алтаре фигуру плачущей девушки - словно сжимает в своих объятиях, прогоняя отделившиеся от стен дьявольские тени. Неожиданно круг расступается – один из молящихся подносит Мастеру большой кубок, полный свежей крови. Мужчина поднимает его над головой, продолжая читать свои непонятные молитвы на давно забытом языке. От силуэта его исходит немыслимая магическая сила, заставляя находящихся в зале рухнуть на колени, продолжая завывать. «Кровь к крови» - он опускается рядом с девушкой, и, поднеся кубок к её губам, заставляет выпить всё содержимое до капли. Символы на животе загораются и исчезают бесследно. Свет луны гаснет, позволяя теням забрать жертву в свои владения. «Плоть к плоти» - стерев остатки крови на губах девушки пальцем, мужчина проводит полосу на обнажённой груди. Он, приподнимая мантию, забирается на алтарь меж расставленных ног блондинки, сдавливая сильной хваткой обнажённые бёдра. Её глаза расширяются, голова бьётся о каменную плиту, а с губ срывается дикий крик, отражаясь от стен, и растворяется в тишине – молитвы прекратились. Теперь все находящиеся в зале, откинув капюшоны, неотрывно следят за происходящим на постаменте: мужчина двигается очень быстро, монотонно, будто не получая от процесса никакого удовольствия. В тот момент, когда он останавливается – крик исчезает, превращаясь в хриплый стон. Мастер, так и не доведя дело до конца, спускается вниз, предлагая занять его место следующему участнику, который в точности до мелочей копирует его действия. По бедрам девушки стекает кровь, моментально впитываясь в черную ткань, покрывшую каменное ложе. Из опухших от рыдания глаз всё ещё льются слёзы, но криков больше нет – сорванный голос уступил место сдавленным всхлипам. То, что происходит дальше, скорее напоминает поочерёдное изнасилование, чем тёмную мессу. Каждый из круга, не снимая мантии, забирается на девушку и, скрывая всё самое интересное под тёмной тканью, входит в неё. Какой в этом таинственный смысл – не ясно, но, тем не менее, лица сектантов выражают отнюдь не удовольствие – лишь сосредоточенность. Двигаются они все, как на подбор – быстро и грубо, будто повторяют заученные движения, заставляя девушку морщится от боли и кусать губы. Кожа под оковами стёрлась и кровоточит: любое резкое движение причиняет невыносимую боль измученным запястьям и щиколоткам. Когда же последний, пятнадцатый член этой вакханалии, наконец-то, слезает с совсем обессилевшей блондинки - свет луны возвращается. Он наполняет зал невообразимым количеством энергии, проникая в находящихся там людей, и взрывается яркой вспышкой – ритуал завершён. Мастер скидывает свою мантию, и все остальные следуют его примеру – теперь они полностью обнажены. На лицах расцветают злобные ухмылки, и круг начинает своё движение снова – девушке предстоит принять их всех в себя ещё раз. Только теперь они сделают всё как надо – наполнят её своим семенем, получая заслуженное удовольствие. Пусть их черная месса окончена, но развлечение будет продолжаться до утра, пока тьма удерживается свои позиции. Этой ночью рассвет не приходит мучительно долго.

Конец записи

* * *

Огонь с бешеной скоростью расползался по комнате: прекрасная кровать с балдахином из нежнейшего шёлка полыхала, как факел, от ковра не осталось и следа, занавески таяли на глазах, превращаясь в обугленные ошмётки. Воздух раскалился до предела, заставляя задыхаться и, казалось, что сейчас произойдёт взрыв, уничтожая всё вокруг. Эрза, обхватив руками Нацу, не давая ему возможности двигаться, пытается угомонить разбушевавшегося дракона, пробиться сквозь его отчаянный крик. Но это нелегко – пламя, исходящее из его тела, ранит и её тоже, но, разве эта боль может сравниться с тем, как болят их души и сердца? Разве их боль может сравниться с тем, что испытала девушка на экране? Липкий страх расползается по венам, в ожидании ещё худших кошмаров, и воздуха не хватает уже не из-за большого костра, а от того, что клокочущая внутри ярость сжимает горло тисками. Грей, спасая сферу и экран, изо всех сил старается своей магией остановить этот пожар: комната потихоньку приходит в норму, но Саламандр всё ещё пылает, распространяя по помещению новый огонь. - Нацу, умоляю тебя, успокойся, - голос у Скарлетт уверенный, но рыдания пробиваются наружу. – Мы понимаем, что ты чувствуешь. Только, пожалуйста, приди в себя. Не выход - сжигать всё вокруг. Отчаянные мольбы, наконец, достигают цели, пробиваясь в разум парня, сквозь злость и жажду мести. - Ты права, я лучше сожгу их – тех, кто делал с ней эти странные вещи, - Драгнил убирает пламя, покрывающее его тело, но в глазах всё ещё горит обещание долгой и мучительной смерти тем людям, а стальной голос способен, наверное, разрезать воздух. - Я убью их - превращу в пепел. Я их даже из-под земли достану и заставлю заплатить за каждую каплю её крови, которую они пролили, за всё ту боль, которую испытала Люси. Но сначала - я найду её и вырву из их грязных лап. Я верну её, клянусь.