Я верну тебя...

Это была та самая комната в конце коридора. На первый взгляд она чем-то напоминала средневековую камеру пыток: стены из серого кирпича, с развешенными по ним кандалами, кресты с фиксаторами для рук и ног, свисающие с потолка цепи, столы разных размеров с креплениями для верёвок. Так же было несколько деревянных сундуков, обитых кожей и металлическими полосами с красивой чеканкой. В открытом шкафу аккуратно развешены различные девайсы для флагелляции, которые поражали не только количеством, но и разнообразием: плети, кнуты, флоггеры, стеки, паддлы, трости. При виде всего этого сердце уходило в пятки, а по коже пробегал мороз, стоило только представить, как всем этим пользуются. На открытых полках расставлено множество свечей разных цветов и размеров, казалось, они там были всего лишь для красоты, потому как помещение освещалось небольшими светильниками причудливой формы. Но в комнате были вещи, которые выбивались из антуража и смотрелись немного нелепо среди этой готической мрачности: стулья, некоторые из которых больше были похожи на удобные кресла, и ковёр прямо посредине помещения. Хотя, ковром это назвать было сложно, скорее брошенное на пол покрывало, грязного серо-мышиного оттенка, но на вид довольно мягкое. Отсутствие окон создавало интимный полумрак, подчёркивая напряжённость момента. Темноволосый мужчина, лет тридцати, в чёрной рубашке и приспущенных до колен чёрных брюках, уткнув Люси лицом в пол, прижимал её своим телом, пресекая все попытки вырваться. Девушка была полностью обнажена, так что на теле была видна россыпь синяков, а руки скованы металлическими наручниками, под которыми виднелись кровавые раны. Брюнет устроился между слегка разведённых ног, с такими же следами от вчерашних оков, одной рукой удерживая её запястья, а другой пытаясь засунуть свой член внутрь заклинательницы. Справившись с этой нетрудной задачей, он издал удовлетворённый вздох и услышал полный боли крик распростертой под ним жертвы. - Мне нравится, когда ты вырываешься, сладкая, - прорычал брюнет противным голосом. – Ну, давай же, покричи для меня. - Не дождёшься, урод. Чтоб он у тебя отвалился, - Хартфилия крепко стиснула зубы - из ещё не зажитых на губах ранок опять потекла кровь. Но брыкаться она не перестала, пытаясь уйти от причиняющих боль движений, только задергалась с новой силой. Мужчине такие метания и вправду пришлись по душе – он задышал глубже, ещё сильнее вдавливая блондинку в пол. Движения его были резкими, сопровождающиеся отвратительными хлюпающими звуками. - Молчишь, сучка, ничего сейчас… - зло сказал насильник и укусил Люси за шею, оставляя на светлой коже неровный след от зубов. Остановившись, он вытащил свой немаленьких размеров орган из лона извивающейся девушки, оставляя внутри только головку и, подождав пару секунд, с силой задвинул его назад, срывая долгожданный крик с искусанных губ жертвы. Засмеявшись, он повторил так несколько раз, наслаждаясь хриплыми стонами, а затем опять задал бешеный темп, зажмуриваясь от невероятных ощущений. Неожиданно дверь отворилась, и в комнату вошли пятеро человек, одетые так же однообразно - в чёрные штаны и рубашки. Один из них – самый старший, мужчина с пепельными волосами, подошёл к обосновавшейся на полу парочке и навис над ними, скрещивая руки на груди. - Так и знал, что этот первым захочет прибежать сюда, - пожаловался он своим спутникам, уже расположившимся в креслах по периметру комнаты. – Эй, Дрей, давай кончай, кроме тебя ещё есть желающие. - Пошёл нахуй, Билл, - только и сказал брюнет, не переставая двигаться и даже не открывая глаз. Голос его сорвался, он толкнулся в последний раз, сильно вцепился в бедро девушки и кончил, рыкнув от удовольствия. Отпустив затёкшие руки Люси, Дрей с пошловатой ухмылкой провёл языком по её шее, обводя след от укуса, и слегка похлопал по попе. - Ты такая сладкая, Химе, что я уже опять тебя хочу, - засмеявшись, он отстранился и, на ходу застегивая штаны, направился к одному из кресел. По ногам заклинательницы стекала сперма с разводами крови, а из глаз покатились слёзы. Несмотря на попытки сдерживаться и не доставлять этим скотам удовольствия своими криками, она всё-таки разрыдалась. Билл, тем временем, подойдя сзади, опустился рядом с девушкой. Придерживая её за живот и ставя на колени, заставил приподняться и прислонил к своей груди. - К чему такие горькие слёзы, Химе, просто расслабься и получай удовольствие, - сказал блондин, проведя ладонью по щеке Хартфилии. - Если будешь хорошей девочкой, мне не придётся тебя наказывать. Ты ведь не хочешь быть наказанной, правда? Спереди к Люси подошёл молодой парень, лет двадцати, не больше, на ходу расстегивая свои брюки. И в тот момент, когда блондинка открыла рот, чтобы послать их всех куда подальше или опять закричать, он, помогая себе рукой, запихнул свой член прямо меж её искусанных губ. Видимо инстинкт самосохранения сработал на автомате, потому как уже через секунду этот невезучий бедняга отпрыгнул в сторону, как ошпаренный, прикрывая ладонью причинное место. - Ах, ты дрянь! - прошипел пострадавший брюнет, и, размахнувшись свободной рукой, со всей силы ударил заклинательницу по щеке, на которой уже через секунду расцвёл ярко-красный отпечаток ладони. А затем ещё раз - по другой щеке, и замахнулся ногой, целясь в живот. Но остановил его грозный голос Билла: - Эйвери, ты помнишь, что Адам сказал? - Подумаешь, нашёлся командир, - фыркнул юноша, но бить больше не стал, а направился в угол комнаты и расселся в кресле, прикуривая сигарету. – Тогда мне, как пострадавшему, оставьте самое вкусное. Укус, скорее всего, был не сильный, потому как уже через пару минут на лице его читалась улыбка и неясное предвкушение. Остальные сектанты, только заржали, сказав, что он пострадавший не только сегодня, но и вообще – от природы. За что получили презрительный взгляд и широкий жест, в виде среднего пальца. А потом устроились поудобнее, наблюдая за действиями Билла. - Ладно, плохая девочка, не хочешь работать ртом, поработаешь задницей, - мужчина дернул Люси вверх и потащил к одному из тех странных приспособлений. Юная волшебница пыталась вырваться из хватки, но сил ей явно не хватало. Ещё бы, как тягаться с высоким накаченным мужиком, да ещё и когда в комнате несколько таких же. В итоге она оказалась привязанной к небольшому столику, привинченному к полу. Люси, повинуясь властной руке, стояла на цыпочках, наклонившись и распластавшись грудью на поверхности – для наручников там было специальное крепление, а лодыжки фиксировались кожаными манжетами на ножках стола, из-за чего нельзя было ни двинуться, ни свести ноги. - Ммм, с чего бы начать? Блондиночка, что тебе больше по душе: паддл или стек? – Билл слегка похлопал заклинательницу по бедру и застыл в ожидании ответа, будто всерьёз давая ей право выбора. - Пошёл к чёрту, - прошептала девушка и прислонилась лбом к поверхности стола, пряча заплаканные глаза и стыдливый румянец на щеках. Как будто ей было ещё чего стесняться, но эта поза была слишком унизительной, позволяя рассмотреть всё самое интересное в мельчайших подробностях. - Значит - и то, и другое. Мейсон, кинь мне вон тот, средний, - крикнул он черноволосому парню, сидящему рядом со шкафом. Получив свой инструмент, Билл сначала принялся водить им по телу Хартфилии, с интересом наблюдая, как нежная кожа покрывается мурашками. Положив левую руку ей на поясницу, он размахнулся и со всей силы опустил паддл на беззащитную попу связанной девушки. По комнате прокатился мучительный крик, заглушающий даже громкий хлопок от удара. Равномерные звуки от шлепков деревянного паддла о плоть перемешивались со сдавленными криками и всхлипами. Белая ранее кожа на глазах становилась пунцовой, начиная от поясницы, вдоль по бёдрам расцветали кровавые подтёки. Сердце ёкало каждый раз, когда Билл заносил руку для нового удара, и остальные мужчины не издавали ни звука, распивая непонятно откуда взявшуюся бутылку то ли виски, то ли коньяка. Взгляды их были наполнены похотью, и, казалось, каждый из них считает удары про себя. Но, скорее всего, они просто наслаждались открывающимся им видом прелестной пленницы, извивающейся в своих путах в попытке избежать болезненных ударов. - Ладно, моя очередь, - не выдержав и двадцати минут, подскочил недавно укушенный за столь нежное для мужчин место, брюнет. Вытащив из шкафа стек, он пару раз рассёк им воздух, и направился в сторону Люси, ещё не отошедшей от предыдущего измывательства. Пытаясь сдерживать крики, она прокусила себе предплечье до крови, но, видимо, боль была слишком сильной. Заклинательница взвыла, как раненый зверь, когда на уже израненную кожу лег новый удар, оставивший тусклую алую полоску. Казалось, повреждения от этого гибкого прута были намного меньше, но крики только нарастали. Наверное, была какая-то хитрость или же Эйвери бил сильнее, мстя за укус. Красные полосы от ударов ложились ровным рядом, но пара захлёстов на бедре всё-таки распороли кожу до крови. В какой-то момент Люси дёрнулась особо сильно, казалось, ещё немного и она опрокинет стол, несмотря на крепления. Кроме её криков в комнате по-прежнему стояла тишина – ни грубых комментариев, ни смеха, ни даже перешёптываний – ничего. Словно никто не хотел мешать этому дикому процессу «наказания». Или для них это было нудным надоевшим зрелищем, отделяющим их от обладания заветным телом? - Всё, не могу больше, - Эйвери откинул стек в угол и, расстегнув штаны, приблизился к привязанной пленнице. Вспоминая печальный опыт засовывания отдельных конечностей в рот с такими острыми зубами, он сам облизал палец и протолкнул его в попу блондинки. Хартфилия визгнула и неверяще обернулась назад, будто проверяя, не почудилось ли ей. - Прекрати! Что ты делаешь? Немедленно вытащи! – ерзая по столу животом, орала она на парня. - Ты слишком тугая, расслабься, - приказал Эйвери, пытаясь хоть как-то разработать узкий вход. Поняв бесполезность своих действий, насильник, сплюнув себе на ладонь, смазал свой член слюной и заменил им вытащенный палец. Плоть расступалась неохотно, сдавая каждый миллиметр с боем. - Пожалуйста … - послышался слабый голос заклинательницы. С другого конца комнаты послышался смех Билла, наливающего себе в бокал коричневатое пойло: - Что я слышу, наконец-то решила подчиниться, Химе? Люси словно встрепенулась, проглотила слёзы и повернула голову в сторону мужчины, сверкнув злым взглядом. - Да я лучше умру, чем буду вам подчиняться, - прохрипела она, старательно не замечая толчки, разрывающие её сзади на части. Билл, восторженно сверкнув глазами, обменялся взглядом с Мейсоном и одними губами прошептал: «Как обычно!». Эйвери, тем временем, не обращая внимания на диалог, продолжал двигаться, прикрывая глаза. Поэтому для него стало полной неожиданностью, когда старший мужчина подошёл и, дёрнув за плечо, заставил его прерваться. - Какого чёрта? – искреннее изумление и недовольное выражение лица не помешали брюнету подчиниться и выйти из тела девушки, так и не закончив своё грязное дело. Освободив руки и ноги Люси от пут, самый крепкий из сектантов закинул её на плечо, отмахиваясь от слабых попыток заехать пяткой куда-то в бок и игнорируя поток ругательств, потащил к выходу - комната опустела. Вернулась компания примерно через полчаса, за это время в помещении ничего не изменилось. Но на этот раз Люси шла сама, едва переставляя ноги, плохо скрывая дрожь во всем теле. Остановившись в центре комнаты, она просто осталась стоять, низко опустив голову и прижимая правую руку к груди. - Ты всё поняла? – с видом победителя спросил Билл, подходя ближе и приподнимая её лицо за подбородок, заглядывая в заплаканные глаза. – Будешь подчиняться? Хартфилия только кивнула и даже не пыталась вырваться. В глазах плескалась обречённость вперемешку с угасающей надеждой. - Тогда, встань на колени. И не вздумай кусаться. Люси послушалась без пререканий, не раздумывая ни минуты. Опустилась на колени и открыла рот, обхватывая губами достоинство мужчины. На бедра ей легла ладонь Мейсона, заставляя раздвинуть ноги. Зажатая с двух сторон сильными мужчинами, принимая их в себя, выпоротая и униженная девушка казалась безжизненным манекеном. И только беспрерывно текущие слёзы и затухающий взгляд выдавали в ней признаки жизни.

Конец записи

* * *

Как ни странно, слёз не было. И огня – тоже не было. Невообразимая пустота разъедала душу, высасывая остатки человеческих чувств. Слух врал, зрение – тоже. Не могло быть этого, не могло. Запись подделка, ведь так? Неужели, пока они спокойно громили город, Люси… была там. Но сердце подсказывало, что всё это правда. Ужасное, отвратительное запоздалое чувство тревоги разрывало на части, проясняя разум, как ледяная вода. Люси… пережила такое. Выдержала такое. Но выдержала ли? Быть может одна из записей… Нет! - Не выход сжигать всё вокруг, так ведь, Эрза? - Нацу с абсолютно спокойным видом встал и пошёл к выходу. В глазах его плескался тот огонь, который сегодня не выбрался наружу. Что он имел в виду? Скарлетт подозревала, но даже пойти за ним не могла – ноги впервые не слушались, а голова казалась такой тяжёлой, будто была набита камнями. - Я прослежу за ним, - пряча глаза, буркнул Грей, быстро ретируясь из комнаты. Эрза была благодарна ему за это. Происходящее всё ещё казалось дурным сном, но она заставила себя встать. Нужно проверить Мари - возможно, она очнулась. Куда делась её злость? Почему сейчас отчаяние захлестнуло её с головой, подавляя все остальные чувства? Она должна пылать праведным гневом и кидаться в крайности, так ведь? Должна… Куда пошёл Нацу, Эрза догадывалась и ей даже в голову не пришла мысль начать смотреть следующую запись без парней. А время таяло, прибавляя ещё один день мучений для Люси, если она до сих пор… Что она сама посчитает лучшей участью?