Расплата. Пункт первый: реликвия

Невесомость. Она плыла во тьме. Прямо по воздуху. Не ощущая при этом ничего под собой. И над собой, и около, нигде. Быть в невесомости — приятно. Не ощущаешь ничего. Ничего и нет на самом деле. Ни счастья, ни горя. Не надо думать о себе, о других, о том, как кому-то понравиться. Ни о чём больше не нужно думать. Всё решено за тебя, не нужно больше волноваться. Холод. Жуткий холод, пронизывающий до костей. Он и снаружи, и внутри. Но он не вредит ей, ведь он исходит от неё. Он приятный, он часть её, а она часть его. Её, как отдельной личности, больше не существует. У неё больше нет рук, нет ног, глаз, лица, кожи, костей… И сердца нет. Она и есть этот самый холод. Она — та самая невесомость, что вокруг неё. Но даже вселенная не может быть пустой. Где-то вдалеке что-то взорвалось. Тихо-тихо. Можно сказать, беззвучно. Мириады ярких вспышек вдруг засияли перед ней. Большие, маленькие. Белые настолько, что будь у неё глаза, заслезились бы. Голубые, словно маленькие моря. Красноватые, как кровь, что течёт в жилах у каждого. Зелёные, будто в ней заключены все растения мира. Они постепенно тускнели, отдалялись от неё. Она смотрела на них через какое-то матовое стекло. Тускнела и она, тьма постепенно забирала её в свои объятия. Но это не расстраивало. Как хорошо раствориться и не знать ничего и никого… Но тут что-то тёплое коснулось лица. Да, у неё снова появилось лицо. Что-то пощекотало руки… И ноги… Которых у неё уже не должно быть. И сердце! В её груди, разнося тепло по телу, билось сердце. У уха раздался недовольный голодный мяв. Лидия резко открыла глаза, но ничего не увидела. Ведь на лице сидела кошка. Или кот. Она переставила существо со своего лица на кровать. Кот. Наглая рыжая морда с красивым именем Янтарь. У ног лежали ещё двое. Один серый, другой белый, как два весёлых гуся. Лучше бы тоже спрятались в канавке, но никогда не выходили. Звали их Белла и Мелания. Гордые, под стать именам. Чуть что не так — обида вселенского масштаба, и угодить этим дамам нелегко. А у уха всё ещё недовольно мяукал неопределённого цвета (разноцветного, то есть) самый толстый из всех Лед, а полностью Легенда. Легенда прожорливости. Девочка недовольно застонала. Придётся вставать. А сколько время? Лида повернула голову в сторону прикроватной тумбочки. Ну, конечно, нельзя же им просто сразу запрыгнуть на кровать. Надо сначала прыгнуть на тумбу, предварительно опрокинув телефон, да и всё, что плохо лежит. А плохо, по мнению этих зверюг, лежало всё. Лида перевернулась на живот, отчего котам пришлось переместиться в другое место, что они сделали с явной неохотой, особенно неповоротливый Лед. Девочка наполовину свесилась с кровати. Она ещё не отошла ото сна, поэтому видела туманно, да и длинные волосы закрывали обзор. Дернув головой, чтобы убрать их, Лида, наконец, нащупала телефон. Отлично! Ещё одна трещина. Ну, хотя бы работает. Лишь потом она обратила внимание на цифры. Половина восьмого! Через полчаса в школу. Почему Нина не разбудила? Ведь сегодня очень важный день! — Нина! — позвала девочка, вскочив с кровати и переполошив котов. — Нина, я опаздываю! Быстренько заправив кровать, она выбежала из детской. Тишина должна была её насторожить. На холодильнике Лида обнаружила записку, в которой сообщалось, что Нине очень жаль, но присутствовать на линейке (на первой Лидиной линейке!) она, увы, не сможет. — Она же обещала, — прошептала в отчаянии девочка. Эйфория, ещё недавно переполнявшая Лиду, разом исчезла. Она так долго ждала этот день. В мельчайших деталях представляла, как всё будет. Вот она стоит в красивой форме, с великолепным букетом из роз, который сейчас лежит в вазе, в руках. А рядом Нина. Но теперь придётся стоять там одной, когда все будут с родителями. Справится ли она одна? Всё же это очень волнительно. Довольно болезненный укус за ногу заставил её вспомнить об обязанностях хозяйки домашних животных. Вообще-то коты не её, их всех (да-да, даже двух самых гордых) подобрала с улицы Нина, однако, ходят они по пятам именно за Лидой и ластятся только к ней. Даже эти две мадамы — Белла и Мэл, которые сейчас с отстранённым видом вылизывались в стороне, будто вышли на кухню вовсе не за едой и уж тем более не за Лидой, а лишь чтобы прогуляться. Наверно, это потому, что её они чаще видели, да и кормила их лишь она. Уставшей после ночной смены Нине было попросту не до питомцев. В четыре разные миски она положила четыре разные еды. Если Леду можно было предложить и остатки своей еды, которые он с удовольствием бы уплетал, то высокомерным «гусыням» подавай дорогих магазинных деликатесов. Да и Янти предпочитал сухие корма. Позаботившись о питании зверюшек, Лида пошла умываться. Свои длинные, густые волосы она считала настоящим богатством и ни за что бы не согласилась отрезать. Такое могло случиться, только если её мир перевернётся с ног на голову. Ни то, что мальчишки из детского сада постоянно дёргали её за волосы, ни то, что за ними трудно ухаживать — ничто не могло заставить её передумать. Лида думала обо всём этом, пытаясь расчесать непослушные локоны. Зря она зашла в ванную. От влажности волосы пушились и завивались. Она попыталась поправить всё с помощью расчёски, и вроде даже получилось. В любом случае, исправлять что-то, уже нет времени. Хорошо, что она погладила свою форму ещё вчера вечером. Быстренько одевшись, она прикинула, сколько времени осталось до начала линейки. Если выйдет сейчас же, то почти не опоздает, если, конечно, пробок не будет. А вот позавтракать уже не успевала, ну, да не в первой. Перекинув рюкзак через плечо, Лида спешно выбежала из квартиры. Сидя в автобусе и глядя в окно, за которым мелькали знакомые пейзажи, Лида с предвкушением думала о предстоящем событии. Она очень хотела в школу и с нетерпением ждала первого сентября, даже зачёркивая дни в календаре, как это делали в фильмах, правда, толку от этого она не особо видела. В детском садике она так и не смогла завести лучших подруг. Нет, она, общалась и играла со всеми, но не было таких же близких, как Ульяна. С Ульяной Лида познакомилась на детской площадке, когда им обеим было пять. Нина снова была на работе, а Лиде стало скучно, вот она и решила прогуляться. Запирать двери она уже умела, да и в магазин иногда выходила, так что даже не волновалась. Но волноваться, как оказалось, стоило. Да, она заблудилась. Забрела в какой-то незнакомый двор. Спасибо тёте Наташе и дяде Ване — родителям Ульяны, которые накормили её, а потом отвезли домой. На машине! Ехать на машине было чем-то новым для девочки, и эта поездка запомнилась надолго. Как и этот день, в целом. Сейчас-то она уже без опаски выходила, ведь знала многие закоулки своего города. После Ульяна и Лидия виделись часто и часто приходили друг к другу в гости. У Ульяны не было братьев и сестёр, она была единственной и самой любимой дочкой. Эта любовь чувствовалась за километр. И от неё у Лиды на душе становилось теплее. Было до безумия приятно проводить время в столь дружной и светлой семье. Ульяна знала многих, с кем они будут учиться, они ходили в один детский сад. Лида настояла, чтобы и её отдали в ту же школу, хотя поближе была другая. Нина, конечно, упиралась, но потом уступила. Она никогда не могла отказать под пронзительным синим взглядом девочки.