Пикник на обочине

Морские глубины поистине необъятны и загадочны. Тысячи тонн воды, скрывающие под собой целые недоступные людям миры насколько прекрасных, настолько и отвратительных существ. Гэвин с каким-то мрачным удовлетворением всматривался в переплетение воды и пены у левого борта парома, размышляя, через сколько же времени его хватятся, если он все-таки отдаст себя на растерзание соленой воде. В данный момент эта перспектива была в разы лучше вырисовывающейся картины «семейного» отдыха. — Если тебя вырвет, я собственными руками столкну тебя за борт. Неприкрытая насмешка в знакомом до зубного скрежета голосе только подливала масла в огонь мрачных мыслей. — Заткнись, мымра, — привычно огрызнулся Гэвин, краем глаза цепляясь за стройную фигуру сестры. Белые волосы блестели, отражая движущееся к закату солнце. Опасная красота. Таких блондинок в народе называют «стерва обыкновенная». Только вот в случае с его сестрой уместней было понятие «всем стервам стерва». — С чего вдруг такая щедрость на внимание? Сейчас я услышал от тебя больше слов, чем за весь предыдущий год. Я уже, грешным делом, думал, что утюжок для волос выпрямил твою последнюю извилину. — Пошел к черту, Гэви, — хмыкнула Кэрол, с удовольствием наблюдая, как перекосило ее брата от подобного обращения. Они были родственниками. Они прекрасно знали, как задеть друг друга побольнее. — Я лично пришла тебе еще раз напомнить, насколько важно для меня это событие. И если ты хоть как-то мне помешаешь… — аккуратные черты лица вмиг заострились, обнажая настоящую натуру девушки, скрытую под тоннами напускной бравады. — Я позабочусь о том, чтобы ты никогда не вернулся в Детройт. Уж поверь. Гэвин хмыкнул, выпрямляясь и без страха заглядывая в прищуренные зеленые глаза. — Оу, вот как, — протянул он, оскалившись. — А не напомнить ли тебе, что мое присутствие здесь — один из важнейших пунктов вашего соглашения? Молись, чтобы я не психанул и не свалил куда подальше, сестренка. А не то плакала твоя свадьба и твои денежки. — Молись, чтобы не психанула я и не рассказала пару моментов твоей личной жизни на столь любимой тобой работе, — не осталась в долгу Кэрол, невинно похлопав длинными ресницами. — Так что будь душкой и веди себя хорошо. Добро зачтется тебе в будущем. — Единственное добро, которое я могу оставить после себя — это не дать кому-либо «осчастливить» себя столь прекрасной невестой, — легко улыбнулся Гэвин, пытаясь не слишком громко скрипеть зубами. — Напомнить тебе, что обзавестись папиком — это единственное, на что ты годишься в этой жизни? — Играешь с огнем, Гэви, — оскалилась Кэрол. Только в такие моменты, когда злость между ними становилась почти что осязаемой, можно было понять, что они действительно родственники. — Но ты у нас мальчик понятливый, соображаешь. Не зря же детективом стал. Умеешь расставлять приоритеты и все такое. Неделя, Гэви. В воскресенье, в восемь вечера ты должен быть на моей свадьбе. — Пошла к черту, — буркнул Рид. Внезапно позади них послышались голоса. Другие пассажиры зашевелились, подходя ближе к носу парома. На горизонте большим пятном выделялись скалистые берега острова Иерро, словно отталкивая и одновременно маня своей неприступностью. Воспользовавшись секундным замешательством Гэвина, девушка схватила его за ухо и мрачно прошептала: — Иначе прости-прощай, любимая работа. «Блять-блять-блять», — мрачно матерился Рид, хватаясь за собственное ухо, пытаясь унять эту отвратительную дрожь в теле. Гэвин просто до одури терпеть не мог, когда его хватали за уши. Будто нарочно вырабатывая в нем этот рефлекс годами, Кэрол упорно взращивала в нем эту ненависть, словно ставя эксперимент. Теперь каждый раз аж блевать тянуло от отвращения. Хотелось плюнуть прямо в копну белых залакированных волос. Ну, они уже не дети, в конце концов. С нее хватит и клубничного джема вместо маски для лица. Аллергия — неплохое средство для мести. — Паром прибудет в бухту через двадцать минут. Просим всех подготовить свои вещи и приготовиться к высадке. El ferry llegará a la bahía en veinte minutos. Preguntamos a todos[1]… — вещало из ближайшего динамика. Гэвин выдохнул и отправился за вещами, стараясь не пересечься с матерью до высадки на берег. Отец, а точнее, отчим его особо в этом плане не напрягал. Тихо следуя за своей женой, словно тень, и соглашаясь с ней во всем, он не вызывал никаких особых чувств, ни неприязни, ни радости. Рид даже отчасти его понимал. С такой женщиной, как его мать, может долго прожить только либо псих, либо раб. Мощные темные скалы все величественнее возвышались над океаном, производя довольно неоднозначное впечатление, словно крепость, не пускающая всех и вся подряд. Гэвин почему-то ухмыльнулся, позволив себе немного расслабиться и просто полюбоваться видом. В конце концов, хрен пойми когда ему вообще доведется побывать на Канарских островах. Пафосно? Может, и так. Из тех крупиц информации, что он мог выбить из своей матушки, было известно, что жених сам настаивал именно на острове Иерро. Рид ухмыльнулся еще шире, все еще не до конца понимая, какого хрена вообще происходит с ним в последние несколько дней. Риды. Самая обычная семья, состоящая из двух родителей и двух детей. Не считая размеров раздутого женского эго и крепкой сестринско-братской ненависти, ничем не отличающаяся от всех остальных. Кроме, пожалуй, наследуемой фамилии. Эти три буквы «Рид» стойко выжгли на всем роду, без какой-либо возможности избавления. Иначе сбежавший из дому в свои шальные восемнадцать Гэвин давно бы пообрывал эти стальные «семейные» узы. Он не особо интересовался прошлым своей семьи, особенно учитывая, что, кроме фамилии, у них ничего и не осталось от «столь важного», по словам матери, рода. Только Кэрол могла часами просиживать в комнате матери, слушая различные, хрен вообще знает насколько правдивые, истории, впитывая в свою светлую головку первые крупицы самодовольства и мнимой важности. Ну, в любом случае, мнение Гэвина вообще никого особо не интересовало. Ну, а кто будет слушать эдакую «ошибку молодости» молодой ветреной леди. В общем, как можно было понять, Рид даже представить не может, кем был его отец. Учитывая, что он вырос немного смуглым крепким парнем с не самой крепкой психикой и огромной любовью знатно помахать кулаками, молодая леди была падка не только на юношей из благородного общества. Наконец паром завернул за близлежащие скалы прямо в небольшую бухту, оповещая всех и вся о своём прибытии мощным гудком. Гэвин решил не терять время и, как только опустили трап, нашел в толпе знакомые рыжую и белую головы. Прямо рядом с возвышавшимися горой чемоданами. Поясница тут же отозвалась болью. — Сын, — кивнула даже не Гэвину, а, скорее, чемодану Катрин Рид, глава сего семейства, прежде чем чинно прошествовать вместе с дочерью с парома. Иногда Рид сомневался, что его мать все еще помнит, как его зовут. Он немного печально переглянулся со своим отчимом, Грегом, после чего они подобрали чемоданы и направились к уже ожидавшей их машине, черному новенькому форду. Неплохо, однако. — Сколько вас? — с большим акцентом прогундосил водитель, не снимая солнцезащитных очков и открывая багажник. — Четверо. А что, не видно? — тут же отозвалась Катрин в своей привычной манере. Водитель никак не отреагировал, лишь кивнул. Однако возникла проблема. — Ваши… maletas /чемоданы/ не помещаются все, — показал мужчина на оставшиеся на земле сумки. — Надо взять с собой в салон их. — Нет нужды, — фыркнула женщина, тряхнув копной рыжих волос. Гэвин не знал, что стукнуло его матери в голову, когда она решила перекраситься, но этот цвет ей действительно шел. Прямо как в той фразе [2]. — Буду я еще трястись в машине с чемоданами на коленях. Грег, где там наш отель? — В Вальверде, — тут же отозвался мужчина. — Вот и прекрасно. Сын. Доберешься, — махнула ему женщина, пихая чемоданы на переднее сиденье и располагаясь на заднем. Водитель промолчал, опуская стекла и нажимая на газ, оставив Гэвина молча охуевать от происходящего. Благо свой рюкзак он всегда носил с собой. Постояв немного, пока машина не скрылась за поворотом, Рид нервно хмыкнул и засмеялся. Громко, в голос, смахивая с ресниц выступившие слезы. — Доберешься, блять! — заорал Гэвин, не переставая смеяться. Прохожие молча обходили его стороной, а то мало ли какие сумасшедшие туристы существуют. — Вот же стерва, — почти задыхался Рид. — Я просто в ахуе. Это же надо быть такой злопамятной! Ну погоди, я еще найду способ тебе отомстить! Гневный азарт разливался по венам, заставляя кончики пальцев дрожать от возбуждения. Ничто так не распаляло кровь, как жажда мести. Гэвин кинул взгляд на дорогу, вьющуюся вдалеке между вершинами гор. Волны шумно бились о скалы, бурля в водоворотах пены и брызг, заглушая его колотящееся сердце. — Пошли вы к черту со своей свадьбой! — крикнул Рид до боли в горле, заставляя местных и туристов шарахаться от него пуще прежнего. Наплевав на чужое мнение, Гэвин осмотрелся по сторонам в поисках кого-нибудь, кто подскажет ему хотя бы примерный маршрут, не понимая, что вид всклоченного и злого американца, который минуту назад смеялся, как умалишенный, не слишком-то вызывает доверие. Немного помедлив, Рид выхватил из толпы куда-то спешащего мальчишку, решив попытать удачу. — Уважаемый, не подскажешь, сколько до вашего Вальверде топать? Мальчишка похлопал глазами, уставившись на нервно раздувающиеся крылья носа Гэвина. — Lo siento, no entiendo /простите, я не понимаю/, — скорее, удивленно пробормотал он, склонив голову набок. — Черт, как сложно-то, — буркнул Гэвин, все еще не сдаваясь. — Вальверде. Где? Мне нужно знать, где Вальверде. — Valverde? — спросил мальчишка и, получив одобрительный кивок, показал на дорогу, где ранее скрылся черный форд. — Probablemente ochenta kilómetros /километров восемьдесят, наверно/. — Чего? Что ты сказал потом? — Он сказал, что до Вальверде около восьмидесяти километров. Неожиданно вмешавшийся голос, как и горячая ладонь на плече, застали Гэвина врасплох. Воспользовавшись этим, мальчишка высвободил свою руку и, показав ему язык, скрылся в толпе. — Паршивец, — беззлобно буркнул Рид, наконец переключая внимание на мужчину, вмешавшегося в его недо-беседу. Резкое «что надо?» застряло где-то на уровне груди незнакомца, заставляя Гэвина поднять голову. Не то чтобы сам Рид был очень высоким, где-то метр восемьдесят, но людей выше него на целую голову встречал редко. — Лишь помог унять недоразумение, — пожал плечами мужчина, расстегивая свой пиджак. — Нужно помогать нуждающимся. Нечасто в такую жару можно было встретить человека в деловом костюме. Где-то изнутри поднималось мелкими искрами раздражение, рискуя вспыхнуть синим пламенем. Может, во всем виноват голос? Красивый, глубокий, но безэмоциональный. Как у робота, честное слово. И вообще, оставаться в +25 «как с иголочки» могут только те же чудеса техники, или… Или такие, как вот он — богатенькие мальчики. Повидал он за свою карьеру подобные экземпляры. Каждому хотелось свернуть шею. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что он слишком предвзят, но, если честно, ему было плевать. — А кто сказал, что я нуждающийся? — фыркнул Гэвин, еще раз осмотрев мужчину с ног до головы. Взгляд сам по себе задержался на маленьком локоне, небрежно выбивающемся из прически. Рид никак не мог понять, то ли это тупо, то ли мило. Тряхнув головой и надавав себе мысленных пощечин, Гэвин все же отвел взгляд. — Несложно помогать кому-то, имея подобную… «поддержку». Сам, поди, ничего не умеешь без этих твоих костюмчиков. — Неправда! Уж чего-чего, а подобной реакции на свои слова Гэвин точно не ожидал. Он не имел в виду ничего особенного, лишь то, что было ясно как день — груз жизни намного легче с парой тысяч в кармане. Напрягаться не надо. И топать восемьдесят километров. Взгляд метнулся на взволнованное лицо. Ну как взволнованное — это, скорее, Гэвин сам додумал, глядя на слегка сведенные к переносице брови. — Неправда, — повторил мужчина немного тише. Он всматривался в лицо Гэвина, словно пытаясь найти там то, чего не мог выразить сам. — Тебе же нужно в Вальверде? Мне тоже. Я тебя подвезу. — А я о чем, — хмыкнул Рид, покачав головой. Почему-то это казалось забавным. — Несложно помогать, когда есть деньги. Я, пожалуй, откажусь от столь любезного приглашения. Откуда я знаю, кто ты? Вдруг продавец с черного рынка органов в отпуске. — Но это не так, — ответил мужчина, как что-то само собой разумеющееся. Рид удивленно хмыкнул, стараясь сдержать внутренний смех. Закралось ощущение, что он разговаривает с шестилетним ребенком. Такая же непоколебимая уверенность в своих словах и такая же слепая вера в чужие. Такое есть только у детей, прежде чем они научатся у взрослых лгать. — Не так или так, я-то откуда знаю, — пожал плечами Гэвин, поворачиваясь в сторону дороги. — Если ждешь от меня благодарности за твою помощь, то спасибо. А дальше я как-нибудь сам. — Но… — тихо протянул мужчина и замолчал, словно делая про себя какие-то выводы. Гэвин же решил не дожидаться результатов мозгового штурма и, небрежно махнув рукой, поплелся в сторону гор, уже мысленно прикидывая, сколько протянут его тряпичные кеды и встретится ли по дороге хоть какое-нибудь убежище. За деньги, которые лежали у него в рюкзаке, он мог позволить себе только пещеру. Зато с одеялом. — Но я хочу помочь! Как мне тебе помочь? Рид вздрогнул, не ожидав подобной прыти. Замерев от неожиданности, он тупо уставился на руку, схватившую его за предплечье. Такую горячую руку. «Ха, не робот». — Ты че, шутишь? — удивленно протянул Гэвин, резко скидывая чужую руку. — Знаешь, ты меня пугаешь. Нет, ну серьезно. Чё ты ко мне пристал? Не нужна мне помощь, с самого детства справлялся кое-как самостоятельно и дожил, тьфу-тьфу-тьфу. Я, может, и упрямый идиот, которому, собственно, и терять-то нечего, но не собираюсь садиться в машину ко всем подряд на гребаном острове в тысячах километров от дома. Если хочешь мне помочь, а еще лучше — себе, то топай со мной пешком! Волна резко ударилась о скалы, кое-как разбавив довольно громкую тираду. Гэвин резко выдохнул и, повернувшись на пятках, молча пошел дальше. Он сам не ожидал, что сорвется. Да и на кого? Вроде и помочь пытался… Но что-то внутри смущало. Непонятное чувство застыло в сознании, еще полностью себя не осознавая. «Бесит он меня», — сделал простой вывод Гэвин, сам себе кивнув. — «Точно, бесит». Дорога впереди постепенно гасла, теряясь в вечерних сумерках. Закатное солнце пряталось среди гор, заставляя вершины вместе с небом светиться. Красиво. Но хреново. Ночь не должна быть холодной, но перелет, затем четыре часа на пароме не особо вдохновляли на подвиги. Да и хрен его знает, каким зверушкам понравится его бренное тельце. Вторя его мыслям, в животе утробно заурчало, напоминая, что ел он где-то часов пять назад. — Эх, пожрать бы чего, — протянул Рид, широко зевая. — За той горой должен быть небольшой городок. Думаю, часа за два-три дойдем. — Да? Ну и хорошо, — кивнул Гэвин, резко захлопывая челюсть. — Чего, блять?! — Говорю, часа за два-три дойдем, — как ни в чем не бывало, пожал плечами уже до боли знакомый мужчина. — Что, не сдюжишь? Может, мне тебя понести? — Чего… блять? — признаться, Гэвин знатно охренел от подобной перемены. Этот небрежно перекинувший пиджак через предплечье мужчина теперь больше походил на волка, чем на ребенка. — Э-э-э-эм… — Информативно, ничего не скажешь, — усмехнулся он. — Ты чё, блять, здесь забыл… Э-э-эм… — Ричард. Меня зовут Ричард, — отозвался мужчина, слегка склонив голову. — И я же говорил, я хочу помочь. — Очень информативно, — передразнил его Гэвин, оглядываясь по сторонам. Почему-то возникло чувство, что его наебали и теперь тупо издеваются. — Ты что, псих? — Кто его знает, — задумчиво протянул Ричард, продолжая идти вперед, не дожидаясь Гэвина. Что-то в его походке немного смущало. Рид тряхнул головой и догнал неожиданного попутчика. — Ну точно псих. Я же не путешественник, у меня не запланирован маршрут, я вообще не знаю, что ждет за следующим гребаным поворотом! — схватив идущего чуть впереди Ричарда за плечо, Гэвин резко повернул его к себе. — Не занимайся херней. Возвращайся сейчас же. Успеешь дойти затемно. Я, конечно, подонок, но не настолько. Если хотел мне что-то доказать, то ты молодец, доказал. А теперь возвращайся. Ночь все больше и больше заявляла свои права, огромной тенью нависая над горной долиной. Два человека так и стояли посреди дороги, смотря друг на друга, пытаясь что-то понять, что-то прочитать во взглядах или же просто проверяя себя на твердость. Но молча, вслушиваясь лишь в завывающий между скалами ветер и шум океана. — Знаешь, ты меня бесишь, — первым нарушил тишину Ричард, при этом не отрывая взгляда. Гэвин, не ожидая подобного заявления, лишь удивленно хлопнул глазами, не зная, возмущаться ли ему или просто пожать плечами. — А знаешь, почему? Потому что ты… другой. Не такой, как я. Я ведь тоже тебя бешу? Почему-то тон, которым был задан последний вопрос, звучал с довольно сильным желанием услышать положительный ответ. Собственно, Гэвин его не разочаровал и кивнул. Ричард легко улыбнулся. — Я видел, как твоя семья уехала без тебя, — огорошил еще одним заявлением мужчина, тут же перебивая уже открывшего рот Рида. — Ты был такой злой. А еще смеялся, очень громко. Почему-то улыбка Ричарда стала еще шире. Прикрыв глаза, мужчина беззвучно рассмеялся, переводя взгляд на небо. Почему-то лишившись столь долгого зрительного контакта, Гэвин даже растерялся, по инерции всматриваясь в словно ожившее от улыбки лицо. — К чему ты ведешь? — еле слышно протянул Рид, словно не желая спугнуть какой-то момент, такой невесомый и почему-то пахнущий росой. Взгляд сам по себе метнулся на небо, где все ярче и ярче вспыхивали звезды. И Гэвин застыл, неспособный оторвать взгляда от чего-то настолько нереального. Миллиарды светил, таких огромных, ярких, близких, словно падали прямо в душу, туда, откуда уже не исчезнут никогда. Океан. Горы. Звезды. И странный мужчина. — Ты моя противоположность, — почти шептал Ричард, точно так же завороженный моментом. — Ты не скрываешь свои мысли, говоришь, о чем думаешь, и не сдаешься. Я хочу помочь. Правда. Но, наверное, больше всего я хочу помочь именно себе. Гэвин улыбнулся, чувствуя, как внутри лопается что-то, год за годом спирающее дыхание. Да, всего лишь одно из многих, но почему-то все равно легче. Легче смеяться. Рид прыснул, не сдерживая себя. Смех избавлял от старого и создавал что-то новое. — Ты чего смеешься? — удивленно протянул Ричард, смотря на пытающегося перевести дыхание Гэвина. — Жизнь себе продлеваю, — фыркнул Рид, вытирая выступившие в уголках глаз слезы. — Честно, ты выбрал самый тупой способ из всех самых тупых способов. Идем, нам еще топать и топать. — Ты только что назвал себя тупым? — Гэвин мог поклясться, что расслышал в его голосе иронию. — Заткнись, Ричард, — хмыкнул Рид, краем глаза смотря на ноги мужчины. Вот что его смущало: тот хромал. Губы сами по себе растянулись в отчего-то довольной улыбке. — Что, богатство ноги натирает? Молодой господин не привык так много ходить? — О, заткнись… — на миг растерялся мужчина, поглядывая на спину нового знакомого. — Гэвин. — Гэвин.