Пикник на обочине

— Зна-а-аешь, Ричи, — глубокомысленно начал Гэвин, активно двигая челюстью, — это было больно. Я не понял даже самой малой части, что нам вещали, но я уверен, ничего хорошего там не было. — И поэтому ты нагло ешь мою долю? — так же глубокомысленно спросил Ричард, пялясь на исчезающую в чужом желудке его булочку. — Именно поэтому, — мрачно кивнул Рид, вытирая выступивший на лбу пот. День постепенно приближался к полудню, и из-за жары хотелось не просто выть, а зарыться в землю, где-нибудь в теньке. Переступив с ноги на ногу, Гэвин поморщился. Как он и думал, мозоли не заставили себя ждать, а, учитывая соленую влагу, бегущую с него ручьями, стало еще хуже. — Это же пиздец, Ричи. С тобой всегда так сложно по утрам? — Хватит меня так называть, — поморщился Ричард, пытаясь обмахнуться руками. Пользы от этого не было никакой, но все же лучше, чем ничего. Грубо говоря, чувствовал он себя максимально отвратительно. Покосившись на Гэвина, он почему-то тут же отвел взгляд. Тот хотя бы был в шортах. — Ага, щас, размечтался, — хмыкнул Рид, облизывая пальцы, выпачканные в сахарной пудре. Ричард снова отвернулся, не заметив, как вернул взгляд обратно. — Дай-ка мне как следует отвести душу. Нет, я все понимаю; когда мы наконец приперлись в этот отель, — я, кстати, вообще в шоке, что мы его реально отыскали, — то лично я отрубился, как только перешел в горизонтальное положение. Но, бля, бронь до девяти утра? Это же гребаный ад. Но, оказывается, настоящей проблемой были попытки разбудить твою тяжеленную тушу! Ты знал, что лягаешься? Я за себя не отвечаю… — Выключи уже королеву драмы, Гэвин, — устало потер виски Ричард, похлопывая по прессу. — Уже отомстил. Дважды. Я всегда вставал тяжело. У меня в комнате не меньше пяти будильников. А денег у меня с собой больше нет. Мне кажется, они воспользовались нашим положением и содрали, сколько могли. Твоих так вообще бы ни на что не хватило, будь благодарен. — Да-да. Просто без-з-з-змерно благодарен, — хмыкнул Гэвин, реагируя уже чисто из вредности. Бодро снующие по небольшим улочкам местные жители вгоняли в тоску. Они стояли под небольшим навесом какого-то магазинчика уже довольно долго, понимая, что идти в такую жару сродни самоубийству. Рид покосился на стоящего рядом Ричарда, искренне посочувствовав. Он хотя бы не в брюках. — Ладно, нам пора. Прошли мы где-то километров тридцать. Если постараемся, к ночи дойдем, — Гэвин раскрыл рюкзак. — Я купил нам воды, без нее нам уж точно не выжить. Но бабла у нас больше нет. — Оскалившись, Рид прицелился и швырнул в Ричарда еще одной булочкой. Тот, кстати, довольно ловко поймал, с удивлением косясь на Гэвина. — Будь благода-а-а-р-р-р-ен. — Просто безмерно, — хмыкнул Ричард, с удовольствием вгрызаясь в сдобу. Он был чертовски голоден, хоть и в жизни бы в этом не признался. Все же Гэвин был не такой сволочью, какой хотел казаться. — Чё встал? Пошли. Буду я тут ждать, когда закончишь. «А может, мне только кажется…» — мысленно закатил глаза Ричард, следуя за мужчиной. *** — Сколько мы уже прошли? — страдальчески протянул Гэвин, чувствуя, что еще немного, и его внутренности закипят. — Может, хватит уже спрашивать одно и то же каждые десять минут? — выдохнул Ричард, косясь на плетущегося за ним Гэвина. Что-то в походке его спутника все же его смущало, она была развязней, чем обычно. Ричард нахмурился. — А я что? Я ничего… — пробормотал Гэвин, не заметив, как Ричард замер на месте. Недооценив свою маневренность, Рид врезался в мужчину, наконец понимая, что у него в действительности кружится голова. Мир вокруг покрылся белыми пятнами. — Гэвин? Гэвин! — перехватив падающего мужчину, Ричард похлопал того по щекам. Не дождавшись какой-либо реакции, он слегка запаниковал, пока не понял, что тело в его руках просто нереально горячее. — Тепловой удар? Боже, что бы ты вообще без меня делал, а? — бормотал Ричард, с удивлением осознавая, что сердце сжалось от волнения и сейчас глухо отдается в ушах. Тряхнув головой, он оттащил мужчину в ближайшую тень у скалы. Уложив тяжело дышащего Гэвина себе на колени, он плюнул и стащил с себя рубашку. Намочив белую ткань, он положил ее тому на голову, понимая, что придется значительно сократить запасы воды. Постепенно тяжелое дыхание выровнялось, а тело под руками Ричарда начало по-немногу остывать, насколько это было возможно. Время текло невероятно медленно, разбавляя тишину звуками ветра, насекомых и неизвестных птиц. Спина нещадно затекла, но Ричард не хотел шевелиться. Смотря на расслабленное лицо Гэвина, он ухмыльнулся, почему-то вспомнив про свою кошку Элли. Та тоже любила часами валяться у него на коленях, своими маленькими, но довольно острыми коготками доказывая свое полное право на столь удобную для нее лежанку. Немного подумав, Ричард пришел к выводу, что Гэвин действительно чем-то напоминает кота. Потрепанного жизнью, зеленоглазого сильного кота. — Бля-я-я, чего мне так хреново? — прохрипел Гэвин, чувствуя, как в сухое горло словно впивается сотня маленьких иголочек. Почувствовав горлышко бутылки у своих губ, он не стал отказываться, полностью утоляя свою жажду. Что-то сползло с его лба, заставляя глаза щуриться от солнца. Проморгавшись, Рид удивленно уставился в знакомое лицо. — Ты идиот, Гэвин, — покачал головой Ричард, чувствуя, как отлегло от сердца. Что ж, на досуге он как-нибудь об этом подумает, определенно. — Сам идиот, — по привычке огрызнулся Рид, пытаясь сесть. Но, переоценив свои силы, лег обратно на так щедро предоставленное ему бедро. Голова все еще кружилась, перегружая окружающий мир обилием белых мушек. Выдохнув, он уставился наверх, когда вместо глаз наткнулся на чужую грудь. Широкую, крепкую обнаженную грудь. Вязкая слюна прокатилась по горлу, заставив кадык нервно дернуться. — Ты голый, — ляпнул Гэвин, тот же час желая дать себе крепкого леща. — Это все, что тебя волнует на данный момент? — хмыкнул Ричард, пытаясь немного размять спину, при этом не дергая ногами. Рид немного завис, следя за плавным перекатыванием крепких мышц под кожей, на этот раз мысленно прописывая себе хук правой. Он, конечно, извращенец, но меру надо знать всегда. Тем более, что кому-кому, а ему никогда не достанется красавчик-принц на белом феррари. Он давно уже понял, что в этом мире все достается как раз именно таким, как его сестра — беспринципным стервам. — Ты в порядке? — почувствовав изменение настроения Гэвина, спросил Ричард. — Ты, это… Извини, — пробормотал Рид, смущенно отводя взгляд. — Похоже, я доставил тебе проблем. «Шикарно, просто шикарно». — Ничего, — невесомо улыбнулся Ричард, промакивая остатками воды рубашку и вновь кладя на темную копну волос. — Ты пока полежи, отдохни. И Гэвин лежал, глядя, как через белую ткань просачивается солнце, ставшее в один миг таким далеким. Время близилось к вечеру, и было ясно, что ни хрена сегодня они не доберутся до того чертового города, название которого Гэвин уже раз сто забыл. Но было как-то плевать. Время сжалось до одного-единственного момента, длящегося будто бы вечность, казавшегося таким нереальным и самым настоящим одновременно. Проще говоря, он идиот, которому никогда, ни за что в жизни нельзя питать подобную симпатию к такому же, как он, идиоту, только лучше. И красивее. И воспитаннее. И добрее. И богаче, в конце концов. — Ричи, я идиот? — хмыкнул Гэвин, чувствуя, как под его головой перекатываются уже сто раз затекшие чужие мышцы. — Еще какой, — кивнул Ричард, положив руку на собственную рубашку, делая мир Гэвина вновь темным, а лицо вновь горячим. — Хрено-о-ово, — протянул Гэвин и хрипло рассмеялся, заставив губы Ричарда самим по себе растянуться в улыбке. Все такой же невесомой и легкой, но становящейся все привычней и привычней. Словно его пьянило солнце, словно чужие протяжные ноты в голосе тянули его куда-то за собой. *** — Ты это слышишь? Скажи, что я снова не перегрелся и сейчас не ловлю ласкающие слух галлюцинации, — взмолился Гэвин, уставившись на шагающего рядом Ричарда. Тот давно уже сдался и снял ботинки, чудом еще сдержавшись и не выкинув их где-нибудь за ближайшим поворотом. — Я тоже слышу. Я слышу океан, — кивнул Ричард, устало поведя плечами. День клонился к вечеру, еще немного, и они не увидят ничего дальше тридцати метров перед собой. Но тело молило о пощаде, а дразнящие слух звуки бившихся о скалы вод словно несли в себе умиротворение и обещание отдыха. И да, Ричард отдал бы руку, чтобы хоть как-то смыть с себя пот и забившуюся во все щели пыль. Судя по загоревшимся глазам Гэвина, тот думал точно так же. Было непонятно, кто кого первый потащил прочь с главной дороги, решив отдать себя воле океана и прохладе, которую он нёс. Благоразумно забив на размышления о месте ночевки, двое уставших взмыленных мужчин неслись вперед, словно дети, то замедляя, то вновь ускоряя шаг. И вот, когда ноги уже не замечали расстояния, а в нос ударил запах соли и йода, оба мужчины выдохнули с облегчением, рухнув прямо там, где стояли. — Ри-и-ичи, — позвал Гэвин, не отрывая взгляда от океана. — Не называй меня так, — отозвался Ричард, не способный оторвать взгляд от плещущейся у подножия скал воды. — Зануда, — хмыкнул Рид, окидывая взглядом местность, пока не наткнулся на что-то интересное. — Эй, что это там? Взглянув в ту же сторону, Ричард довольно потер руки, тут же поднимаясь на ноги и натягивая туфли. Боль от натертых мозолей тут же дала о себе знать, но сейчас было как-то искренне плевать. — Вставай, будем спускаться, — крикнул Ричард Гэвину, прикидывая, как это сделать менее болезненно. — Мы что, реально туда пойдем? — удивленно протянул Рид, но все же встал, тоже прикидывая расстояние. — Конечно, — кивнул Ричард, — ведь перед тобой одна из главных достопримечательностей острова Иерро: природные бассейны из застывшей лавы. Спуск был довольно долгим. Ну, учитывая, что они в любой момент рисковали собственной шеей, скорость была последним, о чем они думали. Взмыленный и «слегка» задравшийся Гэвин уже ничего не хотел, сто раз успев послать все и вся куда подальше. Руки и колени неприятно саднили, встретившись с суровой горной породой, не говоря уже о ногах. Кеды можно было смело выкидывать, пользы от них, по сути, не было больше никакой. Покосившись на Ричарда, Рид хмыкнул, понимая, что с его спутником дела обстоят не лучше. Даже умудрился порвать штаны. Поэтому, наконец достигнув цели, Гэвин мгновенно разделся, благоразумно решив остаться хотя бы в трусах, и с тихим стоном погрузил правую ногу в воду, не зная, то ли кричать от боли, то ли от счастья. — Аккуратно, — окликнул его Ричард, немного погодя все же раздеваясь. — Камни скользкие из-за водорослей. Если оступишься, ничем не смогу помочь. — Ну попытаешься же, — оскалился Гэвин, все же приняв предупреждение всерьез. Еще не хватало сломать себе что-нибудь, вот была бы веселуха. Вода была просто потрясающе теплой, даже горячей, весь день согреваясь на солнце. Часть воды с тихим шумом выливалась за причудливо обустроенные природой бортики, определенно успокаивая. Гэвин затылком чувствовал, что за ним следят. Волнуются, наверное. Не чета придурку, всеми силами пытающемуся не поворачивать голову и не пялиться. Рид чувствовал, как у него краснеют уши. Дурацкие уши. Подождав немного, Гэвин присел, погружаясь в воду с головой, чувствуя, как соль разъедает многочисленные царапины на теле. Но Господи, как же хорошо вновь чувствовать себя чистым и свежим. Мысли текли медленно, словно сквозь толщу воды, не желая думать абсолютно ни о чем в этой гребаной жизни, вот конкретно в этот момент. — Черт, как же хорошо, — протянул Рид, выныривая и подмечая впереди широкую спину. Оперевшись двумя руками о каменный бортик, Ричард выглядел полностью расслабленным, медленно двигая ногами. Тряхнув головой, Гэвин аккуратно пристроился рядом, кладя руки на нагретые жарким солнцем камни. — Просто подарок судьбы. — Хммм, а ты довольно хорошо выразился, — хмыкнул Ричард, слегка поведя усталыми плечами. Гэвин молча надеялся, что в спускающихся сумерках его уши перестанут выдавать своего хозяина. — На самом деле такие бассейны находятся в основном на побережье Тамадусте. Городок буквально стоит на застывшей много лет назад лаве. Но все же редко подобное можно отыскать и на северном побережье. Так что действительно — подарок судьбы. — Вот оно ка-а-ак, — протянул Гэвин, вытягивая шею и кладя голову на сложенные руки. Ричард давно заметил, как тот любит вытягивать слова, словно перебирая каждую букву языком, пробуя на вкус. Но почему-то понимал, что те отзываются больше у него в позвоночнике, нежели в голове, вот как сейчас, заставляя следить, как медленно вытягивается чужая шея. «Ну точно кот», — невзначай пронеслось где-то на поверхности, почему-то отдаваясь теплом где-то в груди. Где-то там, вместе с той булочкой. — Ммм? — промычал Рид, наконец подметив чужой взгляд. На миг, Гэвин мог поклясться, или же просто хотел верить, что увидел легкую панику в серых глазах. Но мечтать не вредно, однако. — Откуда он? — немного погодя тихо спросил Ричард, легким жестом показывая на нос, где старым напоминанием белел шрам. Чужой взгляд молча прокатился по шрамам на спине и груди, ничего как бы под собой и не подразумевая, но как-то нервируя, заставляя мышцы медленно вытягиваться от мелких мурашек. — Издержки профессии, — хмыкнул Гэвин, почесывая шею. — Я детектив. И, как ты понимаешь, нрав у меня довольно буйный. — Вот как, — хмыкнул Ричард, возвращая взгляд к горизонту и невесомо улыбаясь. Рид вообще начинает привыкать к этим легким и незначительным явлениям. — Тебе подходит. — Еще бы, — хмыкнул Гэвин. Взгляд сам по себе возвращался к горизонту, туда, где далеко-далеко медленно заходило солнце, на миг соединяя воедино небо и огромный океан. И это… Это было потрясающе. Никогда еще поношенное сердце детектива не чувствовало такой непередаваемой легкости, при этом просто разрываясь от переполняющего чувства… радости? Ну, а Ричард никогда в своей жизни еще не ощущал себя настолько расслабленно и умиротворенно. Хотелось сидеть так вечно, смотреть на постепенно угасающее солнце и болтать ни о чем, чувствуя, как вымотанное за день тело медленно наливается приятной мягкой негой. Хотелось смеяться и кричать! Однако, кажется, он не умел. Что-то глубоко внутри звенело многолетними цепями. Но все же… — Te has fijado que algunas veces la luna sale de día, Pero el sol nunca sale de noche… Sábes por qué? [1] /Ты замечал, что луна иногда восходит днем, Но солнце никогда не восходит ночью? Знаешь почему? / Гэвин вздрогнул, чувствуя, как глубокий, слегка хриплый голос переплетается с океаном и застревает где-то под ребрами, упрямо отказываясь выходить, спирая дыхание. Пауза как-то затянулась, и Гэвин сообразил, что, кажется, из-за него. В глазах Ричарда читался вопрос, словно он ждал одобрения. Ну, а что Гэвин? Гэвин резко кивнул, словно отметая все подозрения на любое возражение. И тот продолжил: — А veces que el sol le habla a la luna, Y la luna que lo adora va con él, Sale a escondidas de la noche, Pues la noche le ha prohibido Que se vuelva a ver con él /Иногда солнце разговаривает с луной И луна, обожая его, идет к нему Тайком покидает ночь, Ведь ночь запретила ей Видеться с солнцем/ — Y es que el sol no tiene buenas intenciones Nunca da la cara a la noche Es un vagabundo, aventurero y caprichoso Es un loco que solo la hará llorar Más la luna que no entiende de razones Sale pero el sol se va a poner Él la checa siempre desde lejos Ella le manda mil besos Ella sí lo quiere bien /А у солнца нехорошие замыслы Оно никогда не показывает ночи свое лицо Оно — капризный бродяга, ищущий приключений Оно — сумасшедший, заставляющий луну плакать. Но луна не понимает этих причин, Она восходит, но солнце исчезает И всегда следит за ней издалека, Она ему посылает миллионы поцелуев Она вправду желает ему добра./ — О чем… О чем эта песня? — наконец отмер Гэвин, боясь даже пошевелиться, чтобы хоть как-то не спугнуть этот момент. Он казался таким… личным, что хотелось отдать что-то взамен. Он даже придвинулся ближе, почти касаясь чужого локтя, совершенно этого не заметив. — Она о несчастной любви луны к солнцу, — отозвался Ричард, все еще сохраняя те хриплые нотки, минуту назад отзывающиеся на шум океана. — Видел те странные деревья возле скал? Будто бы сломанные от сильного ветра? — Рид кивнул, припоминая что-то подобное. — Это канарский можжевельник. Легенды говорят, что когда-то, раскинув высоко свои ветви, растение возжелало солнце, за что разозленная луна, выйдя из себя от ревности, наслала огромные волны, заставив раз и навсегда стелиться по земле столь дерзкое растение, в назидание другим[2]. — Какая… сокрушительная любовь, — протянул Гэвин, наконец теряя солнце из виду и взглядом отыскивая очередную вспыхнувшую звезду. — Наверное, потому, что безответная, — легко кивнул Ричард, словно невзначай приближаясь немного к Гэвину, сталкиваясь локтями. Жар чужой кожи заставил Гэвина аж подпрыгнуть от неожиданности, нервно рассмеявшись и отплывая от бортика, кружа вокруг мужчины. — Ты очень много знаешь про этот остров, даже испанский знаешь. — Да, — кивнул Ричард, все так же легко улыбаясь, — мне очень нравится Иерро. Словно маленькая крепость, одновременно отталкивающая и волнующая. Это… сложно объяснить, — взгляд следил за медленно плавающим вокруг силуэтом. — Ну, а ты? Какое место в этом мире тебе по душе? — Какое, спрашиваешь? — фыркнул Гэвин. — Ну, та закусочная у заправки весьма ничего, уютненькая. О, еще подлесок недалеко от шоссе. Зимой там очень даже красиво, — заметив немного непонимающий взгляд серых глаз, Рид засмеялся. — Что зыришь? Не выезжал я за пределы Детройта никогда. За какие-такие шиши? Я все же, прошу заметить, обычный среднестатистический детектив, нету у меня столько бабла. — Ну, а куда бы хотел? — немного погодя все же спросил Ричард, словно сомневаясь, можно ли или нужно ли спрашивать. — Хммм, наверное, в Японию… — В Японию? — Ну, а что? — фыркнул Гэвин. — Думал, я назову леса Сибири? Да, хочу в Японию, весной. Приехать и устроить пикник! Набухаться местным сакэ и сдохнуть где-нибудь под сакурой. Как тебе мой план? По-моему, неплохо. Это определенно лучше, чем помереть где-нибудь в подворотне от заточки очередного психа. — План лучше некуда, — хмыкнул Ричард, представив на секунду Гэвина в окружении розовых лепестков вишни. Почему-то он не сомневался, что зрелище будет весьма интересным. Однако кое-что его все же действительно интересовало. — Тогда что ты делаешь здесь? — О-о-о, это долгая история, — скривился Рид, подплывая к месту, где они оставили одежду. Темнота становилась все гуще, и приходилось признать, что задерживаться было бы глупо. Хотя хотелось, чего уж тут… — Ты не поверишь, я… Собственный голос сорвался на приглушенный выкрик, когда, ничего не видя под ногами, Гэвин наступил на скользкий выступ и тут же рухнул в воду, совершенно потеряв понятия верха и низа. Затылок обожгло болью, совершенно сбивая с толку, пока его не схватили за руку, резко потащив вверх. Воздух возвращался в легкие рывками, горло пересохло от обилия соленой воды. Открыв глаза, Гэвин уставился в знакомые глаза, отражающие то ли беспокойство, то ли весь смысл фразы «собственно, я в тебе не сомневался». А еще они были близко. Очень. Бока обжигало теплом, но Рид старался как-то об этом не думать. Очень старался. — Похоже, пора давать тебе доллар за каждое мое спасение, — немного нервно улыбнулся Гэвин, правда, не особо спеша отстраняться. Ну, а что? Ему можно, он чуть не помер в очередной раз. Ричард все еще молчал, что как-то нервировало еще сильнее. — Я тебе отвечаю, разбогатеешь. Ну, еще больше, — продолжал нести чушь Рид, пытаясь смотреть куда угодно, но не в глаза. Ричард не спешил убирать руки, а это как-то смущало. Совсем немного, ага. Взгляд метнулся к мокрым волосам, где на бледном лбу неизменно выделялась та самая непослушная прядка. Прежде чем Гэвин достаточно хорошо обдумал всю ту хрень, что творилась у него в голове, руки сами по себе потянулись к объекту интереса. — Ого, ей даже вода не помеха, — хмыкнул он, почему-то шепотом, чувствуя, как снова горят его дурацкие уши. — Это у нас семейное, — так же тихо ответил Ричард, чувствуя легкий жар от чужих пальцев. Признаться, это было странно. Они пробыли в воде достаточно большое количество времени, и пусть вода все так же оставалась теплой, воздух становился по-ночному прохладней. А эти пальцы, вот, горячие… Как и талия. Или же это его руки? Ричард понял, что почему-то перестает соображать нормально. «Наверное, это все звезды, своим белым холодным светом отражающиеся в воде. И, наверное, всплеск адреналина недавно», — тихо пронеслось в голове, пытаясь хоть как-то оправдать движение собственного взгляда по чужим плечам и шее. Там были родинки. Он точно помнит. — А еще ты такой белый, — тихо продолжил Гэвин, заставив Ричарда очнуться. — Мы шли по открытому солнцу так много, а у тебя даже лицо не покраснело. — На меня очень плохо ложится загар, — пожал плечами Ричард, отбивая очередную подачу. Возникало ощущения, что они играют в какую-то непонятную даже им самим игру, лишь бы только не смотреть в глаза, почему-то рассчитывая, что разглядывание друг друга будет выглядеть менее… откровенным? — А ты за день весь… покраснел. И это правда. Ричард сам настаивал повязать Гэвину что-нибудь на голову. Учитывая, что тот наотрез отказался от его рубашки, тому пришлось довольствоваться собственной майкой. Поэтому к вечеру и так немного смуглая кожа стала еще темнее. Гэвин хмыкнул, не зная, что говорить дальше. Слова кончились, да и не были так нужны. Но поднять взгляд он так и не посмел, и без того понимая весь пиздец, что творился у него в голове. В такие моменты все заканчивается либо страстным сексом, либо чьим-то жестоким разочарованием. И даже учитывая, что еще немного, и он растечется перед этим парнем лужицей, второго Рид боялся намного больше, чем отсутствия первого. — Нам пора… вылезать, — наконец решился Гэвин, чувствуя, как большие пальцы Ричарда медленно скользнули по его животу, наконец отпуская. Его аж тряхнуло. Чувствуя, как столь невесомое движение отзывается в его теле, Рид мысленно вдарил себе по яйцам. — Да… пора, — кивнул Ричард, смотря на удаляющуюся в сторону их сложенной одежды спину. Руки все еще горели. Особенно большие пальцы.