Пикник на обочине

Хоть раз в жизни люди задумываются о странных вещах. Не то чтобы это было важно, но в голову Рида стукнуло понятие «одержимость». Довольно емкий термин для всей палитры ощущений и скапливающегося внутри всепоглощающего жара. Как-то нечестно. И как-то странно думать о подобных вещах, упираясь ладонями в холодный кафель. — Ты горишь, Гэвин. Мягкие слова проникают под кожу, лишь сильнее подстегивая сердце. Только вот Рид не горел, он, блять, плавился. И было бы от чего. Он чувствовал спиной, всем своим существом того, кто находился сзади, но ничего, даже одежда не прикасалась к нему напрямую. Лишь знакомый до мелочей силуэт, чье дыхание согревало воздух рядом, ничего более. Это убивало. Это пиздец заводило. — Не боишься, что откровенная похоть в твоих глазах выдаст тебя с головой? — тихо ухмыльнулся Гэвин, молясь только, чтобы рваное дыхание не сыграло с ним такую же шутку. Хотя кого он пытался обмануть? Ричард знал. Знал и продолжал эту сладкую пытку, то ли стараясь что-то доказать самому Гэвину, то ли просто наслаждаясь игрой, черт его знает. — У тебя соски затвердели. Ни прикосновения, ни поцелуя, лишь горячее дыхание, вибрация воздуха возле чувствительного уха. Да, Ричард все прекрасно знал. Даже больше чем нужно, и это убивало, как и висящая между ними, почти невесомая невозможность прикоснуться друг к другу. В темноте помещения перед глазами лишь выделяющиеся на фоне белой плитки руки, не только его, но и Ричарда — нетерпеливые, подрагивающие, как и сам зверь за спиной Рида. — Я забы-ы-ыл надеть майку, — протянул Гэвин, всем видом выражая чертову невинность. И как же это заводило Ричарда. Белоснежная рубашка, черные брюки, сидящие на Гэвине как вторая кожа… Он был на грани. Он не мог прикоснуться, не мог почувствовать знакомый запах, не мог слышать стонущий его имя, пропитанный похотью голос. Эта пытка словно длилась вечность. Но… — Я буду ждать, когда ты придешь ко мне, изнывая от желания, и попросишь трахнуть себя прямо сейчас, хоть на глазах у моей семьи, мне плевать. И я буду любить тебя до тех пор, пока у тебя не отнимутся ноги, пока ты просто не сможешь кончать и будешь молить меня, но уже о пощаде. Я тебе обещаю. — Ричард, Гэвин, вы там что, уснули? — ворвался в уши знакомый женский голос, заставляя Гэвина вздрогнуть от неожиданности. Сердце просто не могло биться сильнее, но почему-то именно его справлялось, рискуя проломить грудину. — Нет, все в порядке, — как ни в чем не бывало отозвался Ричард. Руки исчезли со стены. Рид всем телом почувствовал, как отстраняется Ричард, ощущая разливающееся по венам разочарование. — Мне кажется, тебе стоит привести себя в порядок. Гэвин фыркнул. Тот даже не пытался скрыть ухмылку в голосе, прекрасно осознавая, как подействовало на Рида подобное обещание. Да он, блять, чуть не кончил на месте. Дверь скрипнула, как бы намекая, что можно вздохнуть с облегчением и одновременно убить себя от копящегося внутри неудовлетворения. Одновременная жажда вмазать себе и как следует подрочить не содействовала здоровому психическому состоянию. Ополоснув лицо холодной водой, Рид все же решил выйти из туалета, правда, не ожидал сразу же наткнуться взглядом на сестру. — В следующий раз попытайтесь хотя бы свет включить, придурки, — мрачно оскалилась Кэрол, заставляя Гэвина одновременно вспыхнуть и задуматься над желанием его сестры проторчать у туалета подольше, чтобы сказать это именно ему. — Не твое, блять, дело, — прошипел Гэвин, резко одергивая ворот рубашки. Честно — это была гребаная пытка. Нафига делать их настолько тесными?! — Ага, оно твое. Теперь живи с этим. Рид хотел было что-то сказать, но сдулся, как-то на автомате принимая право сестры выражать копящуюся в воздухе иронию. — Туше, — пожал плечами Гэвин, хмуро плетясь в свою комнату. Нет, ему еще предстояло очередное «семейное» собрание, но если он прямо сейчас не примет душ, то точно отгрызет кому-то руку. Настенные часы пробили три часа дня. Гребаная бесконечность. С тех пор, как Ричард стал его напарником, прошло примерно полгода. За это время они успели десятки раз посраться и помириться, пока более-менее привыкли к заскокам друг друга. Гэвин обещал не разбрасывать вещи по всему дому, курить только на улице (он честно отбил право на сигареты! Правда, лишь на две в день…) и не флиртовать со свидетельницами. Ричард же поклялся не возмущаться каждому лишнему бургеру, не обниматься во сне (ад на всю ночь обеспечен) и учитывать физическое состояние партнера. Что касалось последнего, то Гэвин сообразил, что что-то не так, когда искренне посочувствовал одной проститутке, проходящей свидетельницей. Кажется, тогда у нее не получилось встать с кровати. Так вот, Рид ее прекрасно понимал! Ричард был монстром, во всех смыслах. И не то чтобы ему это не нравилось… Просто о’кей, но он гребаный коп, его зад ему еще определенно пригодится. В общем и в целом, жили бы они и не тужили, если бы однажды к ним в дом, конкретно к Гэвину, не заявилась леди Натали Грей. Они редко поднимали эдакий «семейный» вопрос, ведь, если честно, то какая, нахрен, разница, верно? Пока эта самая разница не постучала в дверь. Ногами. В тот вечер Гэвин Рид в очередной раз отметил про себя, насколько страшны женщины. Особенно в возрасте. Особенно богатые. Не успел он опомниться, как уже ехал в машине, обложенный со всех сторон амбалами различной внушительной наружности, а еще отдельно от Ричарда. Позже он узнал, что именно данный факт является основным пунктом его спокойной жизни в чужом доме — надо быть подальше от Ричарда. Просто пиздец. Гэвин мгновенно разделся, чувствуя, как расправляется грудь, избавившись от тисков белой ткани. Рид не был наивным. Он понимал, что рано или поздно что-то подобное должно было случиться. Главный наследник сбегает с мужчиной. На месте этой дамочки упоминания Гэвина Рида удостоились бы лишь страницы некролога. И он терпел. Ради гребаного Ричарда он терпел. Дорогой костюм, семейный обеды и ужины, вечера музицирования и еще до хрена всего, что показывало его как полное ничтожество. «Тупое логово гадюк!» — мрачно сплюнул Гэвин, откручивая кран холодной воды. Жутко хотелось вымыться. Жесткие струи ударяли по коже, даря мрачное удовлетворение. Жар внутри не утихал, тлея углями, рискующими догореть дотла от одного дуновения. Ничто не помогало: ни ледяная вода, ни тщетные попытки помочь себе — ничего. Рид знал, что если сейчас дотронется до своего члена, то начнет просто скулить от бессилия. Они спали в разных комнатах. Они сидели за столом друг напротив друга и никогда не оставались наедине. Это гребаное проклятие. Это желание самого Гэвина, ведь именно он сказал Ричарду не приближаться, пока они в доме Грей. Когда тело начала бить мелкая дрожь, Рид, наконец, сжалился над собой, позволив горячей воде вернуть себе чувствительность. Им ничего не объяснили. Просто поставили перед фактом: если они сбегут, то местная полиция лишится основной спонсорской поддержки. Идиотская бюрократия. Они торчали в особняке на отшибе Грэнд-Рапидс уже неделю, полностью отрезанные от внешнего мира. А хуже всего, что вместе с ним торчала и его собственная семья. Зачем? Почему? Никто не знал. В этом-то и была основная проблема! Никто. Ничего. Не объяснял! Снова белая рубашка. В этот раз темно-синие пиджак и брюки. Стоимость всего комплекта составляла чуть ли не всю годовую зарплату детектива полиции. В этот раз он позволил себе вольность и пришел на утреннюю прогулку без пиджака. Потому что он устал. Потому что он уже неделю не занимался сексом. Спрашивается: ну и в чем проблема? А в том, что, живя бок о бок с похотливым монстром, просто невозможно сопротивляться желанию. Рид видел это в глазах Ричарда. Он видел жажду и, чувствуя себя самым последним извращенцем, представлял, как отсасывает ему посреди лужайки/столовой/прихожей. И ему, блять, было стыдно. Тихая музыка заполняла дом, раздражая своим однообразием. В большой столовой собрались почти все. Вот Катрин все так же, не затыкаясь, щебечет то с Элеонорой, то с симпатичным дворецким, не обращая внимания на раздраженный взгляд последнего. Вот Кэрол, откинувшись на спинку стула, пригубливает вино без остановки, словно повторяя за сидящим напротив нее Грегом. И вот Ричард, идеальный до самой последней пуговички, смотрит на него не отрываясь. О да, в серых глазах плескался голод, заставляющий подкашиваться колени. Чувствуя, как потеют ладони, Гэвин сел на свое место, приказывая остаткам гордости сделать все, чтобы не выдать колотящееся сердце. Он думал, что у него получается. — Прошу вас, я не немощная старуха, чтобы не суметь проехать из одного конца коридора в другой. Прошу вас учесть сей факт и более не раздражать своей льстивой заботой. Берт, чему ты учишь новеньких? Тебе стоит пересмотреть свою учебную программу. — Да, миссис Грей, — вторил властному женскому голосу дворецкий, сию же секунду оказываясь рядом с бесшумно передвигающимся инвалидным креслом. Да, несмотря на свое положение, жалость — это последнее, что могла вызвать данная особа. Маленькая стройная фигура, идеальная прическа, не позволяющая ни единому волоску покинуть свое место, идеальная осанка и большие властные серые глаза, просто пылающие энергией. Со спины ей нельзя было дать и тридцати! В глубине души Гэвин искренне восхищался этой женщиной. Жаль, что все остальное занимал лишь неуместный страх. Как у кролика перед гадюкой. — Прошу вас, Катрин, — слегка поморщилась миссис Грей, — за столом следует оставить беседы, иначе пища не сможет усвоиться как следует. Я думаю, вам полезно будет узнать, к чему это может привести. Позже я одолжу вам пару книг из библиотеки. Тут же воцарилась идеальная тишина. Восхищению Рида не было предела: мало кто был способен так мастерски заткнуть его мать. Возникшее напряжение можно было зачерпнуть ложкой, но в общем и в целом все было как обычно. Впихнув в себя ставший поперек горла последний кусочек мясного пирога, Гэвин откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. Каждая секунда ощущалась чуть ли не физически, постоянно напоминая, что он не знает, сколько еще продлится эта пытка. Бесконечный парад лести и абсурда. Боже, как же он устал… — Что ж, благодарю собравшихся за ужин, — тихо произнесла Натали, заставив Гэвина вздрогнуть и открыть глаза. Кажется, он потерял счет времени. Ножки стульев заскрипели по паркету, объявляя окончание трапезы. — Ричард, Гэвин, однако, вас я попрошу зайти ко мне в кабинет. Неожиданное предложение немного не вписывалось в общую картину всей недели до этого. Поймав на себе непонимающий взгляд Ричарда, Рид как-то разом напрягся, всем телом чувствуя подвох. Гэвин выдохнул, с силой массируя глаза. Бесконечный поток мыслей изматывал, словно лишая почвы под ногами. Если честно, больше, чем это место, Рид ненавидел то, что именно делает с ним и его гордостью этот дом. Такую беспомощность он не ощущал, даже когда дуло пистолета смотрело ему в лоб. Путь до кабинета прошел в молчании, чему Гэвин был благодарен. Правда, легче от этого не становилось. Противно сосало под ложечкой, как в школе, когда его отчитывали за хулиганство. Идиотизм. Все вместе они зашли в просторный кабинет. Это еще мягко сказано: площадью тот был как вся квартира Рида, не меньше. Только сейчас он задумался, не ощущал ли Ричард клаустрофобию, находясь в его кухоньке. Много лишних мыслей. Плохая привычка. — Итак, Ричард, — повернулась к ним Натали, полностью игнорируя присутствие Гэвина. — После сего, кхм, инцидента, как-то не приходилось поговорить об этом начистоту. Я знаю, моя просьба женить тебя как можно скорее могла показаться поспешной и нелогичной. Поэтому я могу простить тебе твой опрометчивый поступок. У Гэвина зачесались руки. Даже не смотря на него, эта женщина всем своим существом намекала на явную причину «опрометчивого поступка». Сердце противно забарабанило в ушах. — Но суть является прежней. Не хочешь жениться — так и быть, я не смогу тебя заставить. Но мое состояние нуждается в наследнике, ты должен это понимать. — Что. Вы. Хотите. Сказать? — медленно произнес Ричард, выделяя каждое слово, да так, что у Рида волосы на затылке встали дыбом. — Я хочу сказать, мальчик мой, — ничуть не смутившись, продолжила миссис Грей, — что тебе следует вспомнить, кто всю жизнь растил тебя и дал все, что ты имеешь. Это небольшая цена за жизнь в спокойствии и, кхм, достатке. — Гэвин скрипнул зубами, чувствуя на себе пронзительный взгляд льдинисто-серых глаз. — На зарплату детектива долго не проживешь, Ричард. Признай, тебе тяжело отвыкнуть от всех своих амбиций. Гэвин медленно прикрыл глаза. Они не поднимали эту тему. Но иногда Рид ловил себя на мысли — он сам живет так всю свою жизнь. Своей зарплаты ему хватало кое-как перебиваться из месяца в месяц, особо себе ни в чем не отказывая, но и не шикуя. А Ричард… Ричард был другим. Он никогда не жаловался, но порой возникало ощущение, которое трудно объяснить, а еще труднее понимать суть: такой человек, как он — не его поля ягода. — Ты что, шутишь? — зло рассмеялся Ричард, резко переходя на личности. — Какие амбиции? Какой наследник? Я же ясно дал понять, что… — Твоя работа, Ричард, — резко перебила его Натали, заставляя того замолчать. — Мне пришлось подергать за ниточки, чтобы выполнить твою просьбу, и точно так же я могу взяться за них снова. — Ты… — пораженно выдохнул молодой Грей, не веря своим ушам. — Я лишь прошу тебя об услуге, не больше. Я нашла прекрасную девушку, она тебе понравится, я уверена. Иначе я просто не отстану от тебя до тех пор, пока ты не сдашься. И даже если ты сбежишь, я все равно найду тебя, ты же знаешь. Рид просто стоял в шоке, боясь лишний раз вздохнуть. Внутри пылал безудержный вулкан чувств, полностью противоречивших самим себе. Гнев и бессилие. Бушующий адреналин и пронизывающий все тело страх. Особенно бесило, что он не мог ничего сказать. Кто он такой? Да даже блохастая кошка, живущая на помойке, не почешется, если он умрет. А хуже всего то, что он не мог противостоять ничему, что касалось Ричарда. Это сокрушало изнутри, как будто сотни костей в его теле дробили раз за разом, но если бы это было для его блага, он бы выдержал и это. — Надеюсь, вы, молодой человек, все понимаете, — словно из-под воды донесся до Рида звук чужого голоса. — Не думаю, что человек… вашего уровня способен сделать моего внука счастливым. Но я понимаю, вам сложно смириться с этим именно сейчас, поэтому, — послышался щелчок тумблера, — придется вам пока отдохнуть друг от друга. Произошедшее позже казалось истинным произведением театра абсурда. Как бы они не сопротивлялись, а охранники были сильнее, да и было их больше. Гэвин отмахивался на автомате, чувствуя себя полностью выжженным изнутри. Чувство бессилия затопило с головой, лишая воздуха. Отвратительно, хоть вой. Рид плохо запомнил, куда его тащили. Наверное, потому, что упрямо продолжал сопротивляться, кажется, даже прописав по лицу одному из охранников, или же потому, что весь чертов особняк был огромен и максимально тупо сконструирован. Мысленно очнулся он, когда его скинули на пол, кажется, в отместку за удар, и с громким щелчком заперли дверь. Рид вскочил. Комната не сильно отличалась от той, в которой он жил эту неделю, кроме одного большого «но»: решетка, сука, на окнах. — Пиздец, — выдохнул Гэвин, с обреченным стоном сползая по стенке на пол. Произошедшее было выше его понимания и казалось каким-то нереальным. Его, блять, заперли в особняке и держат, как какого-то пленника! — Сука, вы там что, все поголовно психи?! — заорал Рид, захлебываясь в бессилии. — Да я вас всех нахрен засужу, твари! Это похищение в самом что ни на есть гребаном смысле! Верните нас домой! Верните все… «Верните все как было» — бессмысленно повисло в воздухе. Гэвин дышал, как загнанная в угол собака, сжимая кулаки чуть ли не до крови. Он хотел лишь вернуться домой, на свой старый диван перед телеком. Только была одна больша-а-а-я проблема: он не хотел возвращаться без Ричарда. Это было пиздецки глупо, и еще более сопливо, но пустота внутри пожрет его с потрохами, заставляя самолично пустить себе пулю в лоб. Но вместе с тем он не мог решать за другого человека. Он не мог сказать, что ему самому делать. Если Ричард откажется принять условия своей бабушки, как того желает Рид, и сбежит, то Гэвин просто не выдержит, если тот однажды скажет, что жалеет об этом. Это было бы невыносимо. Одной лишь этой мысли было достаточно, чтобы сбежать тогда с острова, как последний трус. Но… Неожиданно раздавшийся стук в дверь заставил Рида вздрогнуть. Через некоторое время стук повторился, наконец побудив Гэвина реагировать. — Что надо? — Да ладно, серьезно? — протянул все тот же знакомый женский голос. Рид моргнул, не понимая, чего в нем слышалось больше: насмешки или удивления. — Бля-я-я, вот это ты идиот, Гэви. — Какого хрена ты здесь делаешь, Кэрол? — протянул Рид, подползая ближе к двери. — Там что, нет охраны? — А нахрена для тебя охрану ставить? Ты что натворил? — Ответь для начала на мой вопрос, — нахмурился Гэвин, пытаясь заставить мозги работать. — Я отчитываться не обязана, — фыркнула девушка, но при этом замолкать не собиралась. — Мне стало любопытно. Ты знаешь, тут пиздецки скучно, на самом-то деле. Каждый день одно и то же. Только мать, похоже, в восторге — дорвалась до богатства. Гэвин закатил глаза, мысленно соглашаясь с сестрой. Редкий, кстати, случай. — Миссис Натали на прогулке сообщила, что ты приболел, а Ричарду нужно разгрести какие-то дела семьи. Но тебя же обычно никакая зараза не берет, вот мне и стало любопытно. Но еще более интересен тот факт, что я все-таки заметила охрану, только возле двери Ричарда. — И как ты нашла меня здесь? — удивленно поднял брови Гэвин. — Я обходила этот особняк вдоль и поперек за эти гребаные утренние и послеобеденные прогулки. Это единственное крыло с решетками на окнах. А теперь отвечай на мой вопрос, Гэви. Рид поморщился и промолчал, понимая, что Кэрол сейчас распинается перед ним только из-за скуки. Все-таки у них чуть больше общего, чем он думал. — Они хотят, чтобы Ричард переспал с какой-то сукой и зачал ей ребенка, — мрачно выдавил из себя Гэвин, чувствуя отвращение только от одной мысли. — Наследника они хотят. Не чета я ребенку семьи Грей. — Ну так да, не чета, — фыркнула Кэрол, заставляя Рида морщиться еще сильнее. — Ты себя видел вообще? Типичный бандит, а эту неделю вообще выглядел, как маньяк, которого лишили дозы. В тебе нет ни грамма манер, и тебе глубоко насрать на чужое мнение. — Ага, спасибо, я в курсе, — хмыкнул Рид, ни капли не сомневаясь в мнении своей сестры. — В тебе нет ни изящества, ни такта, жрешь, что попало, не следишь за собой и за словами. И, блять, хуже всего, что именно таким тобой одержим Ричард. Гэвин резко закашлялся, немного не ожидая подобного. — Вы как две псины в период течки, меня от вас тошнит. А хуже всего то, что я, как последняя дура, завидую своему собственному отвратительному брату. Ради тебя он готов отказаться от всего этого, и это пиздец. — Кэрол, я… — начал было Гэвин, но замолчал, осознавая, что ей не нужны его слова. Она не желала жалости, она просто была достаточно сильной, чтобы признать простую истину и не потерять лицо, хотя бы перед собой. Как ни крути, а это круто. А вот он — действительно идиот. — Заткнись, мымра, — хмыкнул Гэвин, вставая с пола и расправляя плечи. — Мой парень лучше всех, и тебе придется пиздец как постараться, чтобы переплюнуть меня. — Иди к черту, Гэви, — фыркнула Кэрол, — тебе никогда меня не переплюнуть. А, и ты же в курсе, что помогать выбираться отсюда я тебе не намерена? — Даже и не сомнева-а-ался, — оскалился Рид, пиная одну из решеток на окнах. Да, он идиот. И, как ни странно, именно таким его и полюбили. И отказываться от подобного… Да пошли они к черту!

***

Ричард был зол. В отличие от Гэвина, ярость которого выражалась в извержении вечно горящего вулкана, ярость Ричарда походила на ледяную пустыню. Уже очень давно он не чувствовал себя настолько паршиво. Сердце словно замедлилось, заставляя утопать в переживании и тупой злости. А еще больше в непонимании. Происходящее было полнейшим абсурдом, где никто ничего никому не объяснял. Как вся эта неделя — повторяющийся раз за разом ад, в котором он мог находиться только благодаря Гэвину. Но теперь и его у него забрали. Ричард видел, как менялось лицо Рида в кабинете, и знал, о чем тот думает. Иногда Ричард видел подобный взгляд там, у них дома, в Детройте, или же на работе. Это была тоска по нему, даже когда он сам был рядом. И это было невыносимо. Как только он видел этот взгляд, он не мог реагировать на мольбы Гэвина остановиться. Он дарил ему свое тепло не переставая, и останавливался, только когда в глазах Рида не оставалось ничего, кроме наслаждения и мольбы пощадить. И даже тогда хотелось проникнуть глубоко под кожу, заполнить собой все сосуды и просто донести, что он будет там, где будет Гэвин. Все же так просто. Вечерело. Закат бил в окно, заставляя расти его мечущуюся из одного конца комнаты в другую тень. За дверью стояла охрана. Даже если у него каким-то чудом получится сбежать через окно на третьем этаже, он не знает, куда дели Гэвина. Он примерно догадывался. Но как его оттуда вывести, понятия не имел. Это заставляло нервничать. Бесконечные и беспорядочные мысли не давали покоя, поэтому Ричард не сразу услышал глухой стук в окно. А когда услышал, не поверил своим глазам: на карнизе его окна стоял Гэвин, яростно размахивая свободной рукой. Тряхнув головой, Ричард мгновенно открыл окно, перехватывая мужчину за талию и потянув в комнату. Немного не рассчитав, они оба рухнули на пол, сбив с полки у окна пару книг. Недолго думая, Ричард рванул Гэвина к себе и, предварительно закрыв окно, затолкал несопротивляющегося Рида в ванну, в спешке открыв кран. Но вместо крана горячие струи душа окатили двух мужчин, заполняя небольшое помещение паром. Входная дверь скрипнула и через минуту закрылась, заставляя Гэвина выдохнуть от облегчения и тихо рассмеяться. — Бля-я-я, я думал, мне капец, — все еще продолжал тихо посмеиваться Рид, чувствуя, как трясутся руки от стресса. — Крыша у вас пиздец, хорошо, что с годами в ней появились прорехи. Советую ее не чинить, а то вдруг снова понадобится кого-то похитить? Постепенно его смех стих. Ричард молча нависал над Гэвином, одним взглядом заставляя задыхаться. Они оба устали. От мыслей, от переживаний, а главное — от невозможности дотронуться друг до друга. Идиотский спор. Но, несмотря на все, Ричард просто глядел на него, хотя каждый мускул выдавал желание броситься вперед. Но это еще не все. На дне голубых глаз плескалась знакомая холодная ярость. Ярость, направленная на тех, кто пытался отнять его, Гэвина. Он уже видел такие глаза: когда его чуть не пристрелили на одном из заданий, или же когда вывихнули ногу в спарринге. Причина не важна, важна суть — никто никогда не смеет забирать у Ричарда Гэвина Рида. В этот раз Гэвин точно знал, кто сдался первым, и это был он. Вода шумела в ушах, кое-как перебивая стук сердца. Рид впился в чужие губы, не чувствуя никакого сопротивления. Этот сильный человек перед ним плавился, словно воск, выплескивая в поцелуй все свои мысли и чувства, заставляя Рида задыхаться от невозможности принять их все. Ричард полностью забыл про время, чувствуя, как горячий и сладкий язык борется за превосходство лишь только для того, чтобы проиграть, сдаваясь под его напором. Затылок Гэвина стукнулся о кафель, заставляя Ричарда выдохнуть от облегчения, ведь так можно было быть еще ближе, купаться в чужом тепле. Вода пропитала рубашку насквозь, не скрывая абсолютно ничего. Ричард усмехнулся и отстранился от чужих раскрасневшихся губ. Рид бесстыдно сел на его ногу, потираясь ноющим от напряжения членом о ткань брюк, совершенно ничем не прикрывая собственное желание. Дыхание, похожее на рычание. Так сладко, так желанно, так горячо. Но хотелось большего. Собственный член ныл так, что Ричард не сомневался — если Рид дотронется до него хоть пальцем, он выебет его так, что тот не сможет встать, а это последнее, что им сегодня нужно. Чувствуя, как улыбается, Ричард убрал руки с талии Гэвина, уперев их в кафель. Такая похожая ситуация, только теперь лицом к лицу. Рид вздрогнул, почувствовав, как исчезли горячие руки с его тела. Чужая ухмылка была красноречивее тысячи слов, заставляя член ныть в предвкушении. Ричард хочет поиграть. Он упивается собственной силой и властью перед Гэвином, полностью осознавая, как это заводит Рида. Но сейчас они поиграют по его правилам. Гэвин вздрогнул, чувствуя, как щеку обдало жаром. — У тебя соски затвердели. Чужой язык нырнул в ухо, заставляя Рида подавится собственными стонами. Поясницу прошил ток, заставляя тело выгнуться, а затылок снова удариться о кафель, открывая шею. Гэвин знал, как этот знак покорности заводит Ричарда. Собственный член прошелся по чужой ноге, заставляя дрожать в извращенном экстазе. — Правда? — шепнул Рид, поднимая руки к собственным соскам и с наслаждением сжимая их. Мокрая ткань совершенно не скрывала темные бусины, так и притягивая к себе взгляд. Рид медленно расстегнул три верхние пуговицы, с удовлетворением следя, как пылающий взгляд следит за обнаженной кожей, на фоне белой рубашки выглядевшей еще темнее. Пальцы медленно обвели ореол сосков, быстро сжимаясь и вырывая хриплый протяжный стон. Ричард дернулся и приник ближе, сгибая руку в локте и заставляя еще глубже сесть на собственное колено. Чувствительное ухо дразнило частое дыхание, не переставая выбивая мелкую дрожь и заставляя пальцы сжаться на сосках сильнее. — Ты играешься со мной, котенок? — мягко рыкнул Ричард, опуская свободную руку на ягодицы. — Вижу, тебе весело. Рид рыкнул, почувствовав палец, скользнувший между половинками. Мягкая ткань брюк, пропитанная влагой, словно не задерживала его вовсе, заставляя палец немного погружаться внутрь, бесконечно дразня. — И что же мне с тобой делать? — шепот заставлял все тело дрожать, а язык, терзающий ухо, выбивал рваные хрипы, заставляя бедра двигаться сами по себе, потираясь о чужую ногу. Рид уже ничего не хотел: ни играть, ни дразниться. Мышцы входа сжимались вокруг пальца, заставляя все тело пульсировать. Просто невыносимо. — Бля-я-ять, трахни меня, — с рыком протянул Рид, не выдерживая и притягивая Ричарда к себе за рубашку. На пол полетели оторванные пуговицы, но двоим было абсолютно плевать. Ричард рыкнул, хватая чужой затылок и впиваясь в истерзанные им же губы. Рука потянулась к ремню, заставляя пальцы путаться в застежках. Как только Ричард пытался отстраниться, Гэвин прижимал его к себе лишь сильнее, распаляя и так обугленные нервы. Наконец расправившись со штанами, Ричард скользнул по груди Гэвина, смыкая пальцы на темных бусинах и проглатывая чужой стон. Господи, это просто убивало. Такое отзывчивое, чувствительное тело пьянело, плавилось в его руках. Гэвин чувствовал, как человек перед ним дрожит от предвкушения, полностью разделяя его желание. Хотелось видеть еще больше, ощущать, как тот сгорает. Не отрываясь от влажного поцелуя, Рид схватил чужой член, упиваясь его твердостью и возбуждением. Ладонь мягко прошлась по стволу, оглаживая головку, сочащуюся смазкой. Большой, горячий. Этот член вдалбливался в него до искр перед глазами, до невозможности соображать. Терпение было на пределе. Недолго думая, Гэвин завел испачканную в чужой смазке руку за спину, погружая в себя сразу два пальца и глотая собственное рваное дыхание. Ричард вздрогнул, почувствовав, как исчезла с его члена рука, и открыл глаза. Зубы сомкнулись на языке Рида, выбивая болезненный стон, потому что Гэвин растягивал себя для него. Так горячо выгибая спину, все еще требуя поцелуев и плавясь от его рук на своих сосках. — Хороший мальчик, — улыбнулся Ричард в губы Гэвина, добавляя свой собственный палец. Горячие стенки сводили сума, плотно обхватывая, дразня. Лишь воспоминания о том, как Гэвин насаживался на его член, безостановочно подмахивая бедрами, могло заставить его кончить. Ричард рыкнул и наконец оторвался от чужого рта, слизывая с губ остатки слюны. Гэвин повернулся спиной, выгибаясь в пояснице и бесстыдно потираясь задницей о его член. Рид безбожно кайфовал, видя, как темнеют от похоти голубые глаза. Тело безостановочно дрожало, чувствуя жгучее тепло на бедрах. Они оба молили. Они оба проиграли. Ричард кончил сразу же, как почувствовал смыкающиеся на его члене упругие стенки. Гэвин кончил сразу же, как его заполнил огромный член Ричарда. Но бля, как же этого мало. Чувствуя, как подгибаются от непередаваемой дрожи колени, Гэвин толкнулся навстречу Ричарду, просто неспособный уже удовлетвориться подобным. Его тело полностью подстроили под себя, подчинили. Ну, а сердце… Сердце поглотили без остатка. Ричард застонал, чувствуя, как сжимаются чужие мышцы, подаваясь навстречу. — Боже, ты меня поглощаешь, Гэвин. Чувствуешь? — хрипло рассмеялся Ричард, со стоном погружаясь на всю длину. — Мой Гэвин, мой котенок. Только мой и ничей больше, слышишь? Я пошлю весь мир к черту, лишь бы остаться с тобой, слышишь? — Чертов извращенец, — хрипло засмеялся Гэвин, переставая что-либо соображать. Ричард с силой вдалбливался в него, каждый раз заставляя протяжно стонать, отыскивая нужный угол. Соски терлись о влажный холодный кафель, выбивая хрипы. Он верил. Он знал. И теперь он сам кому угодно перегрызет глотку за Ричарда, даже его семье. Сквозь дымку удовольствия Рид почувствовал, как Ричард медленно выходит, мягко потирая головкой о немного припухший вход. Гэвин попытался сопротивляться, но, как всегда, это было бесполезно. Ричард схватил его за затылок и резко вошел на всю длину, до самых бедер, заставляя ноги подгибаться от пронзающего тело удовольствия, так тесно граничащего с болью. Именно так, до слез в глазах, до хриплой мольбы, Ричард всегда доводил Рида до полной бессознанки этими размашистыми движениями. — Прости, я больше не буду, — простонал Ричард в его ухо, наслаждаясь тем, как сжимаются стенки от столь легкой стимуляции. Гэвин хрипло задышал, чувствуя, как горячий ствол пульсирует внутри него. Легкий поцелуй обжег затылок, заставляя волоски вставать дыбом, резко сменяясь жгучим засосом. Гэвин забыл, как дышать, чувствуя внутри быстрые толчки. Он знал, прошлый след исчез пару дней назад, что очень злило Ричарда. Их маленькая традиция, их знак принадлежности друг другу. Они кончили вместе, чувствуя вкус друг друга и обессиленно падая на пол. Рид прислонился к стене, слушая их общее прерывистое дыхание и с горькой улыбкой понимая, что ему мало. Он хотел чувствовать глубокие толчки, выбивающие из него всю душу, хотел ощущать такой знакомый вкус на языке и наслаждаться чужими низкими стонами, насаживаясь глубже. Блять, он бесповоротно испорчен. — Я возьму тебя позже, в ближайшем отеле, — хрипло прошептал ему на ухо Ричард, с улыбкой видя его насквозь. — Пока у тебя не отнимутся ноги, пока ты просто не сможешь кончать и будешь молить меня о пощаде. Я тебе обещаю. Ну, а сейчас нам пора бежать. — Реальный извращенец, — хмыкнул Гэвин, чувствуя лишь разливающееся в груди тепло. По крыше они спустились в одну из пустующих комнат и сбежали из особняка к стоянке, где их ждала машина. — Хей, — хмыкнул Гэвин, пристегивая ремень и косясь на Ричарда. — Знаешь, я не позволю тебе пожалеть о собственном выборе. — О-о-о, что ж, жду с нетерпением, — улыбнулся Ричард, наконец трогаясь с места. На втором этаже на одном из балконов выдохнула и счастливо улыбнулась женщина, покачивая в бокале остатки белого вина. Натали Грей всегда отличалась умом, смекалкой, хитростью, легкой ненормальностью и всеобъемлющей любовью к своему внуку. — Я так и знала, — улыбнулась Кэтрин, выходя на соседний балкон, поглядывая в сторону женщины. Та, совершенно не смутившись, отсалютовала ей бокалом вина. — Честно, вы же даже не старались, запирая этих двоих. Чтобы сломать «расшатавшуюся» решетку, моему брату понадобилось полчаса. Да и с самого начала вам совершенно не нужно было помогать своему внуку устраиваться на работу, если вы хотели их разлучить. — Ну не могла же я доверить своего мальчика кому-то, кто сбежал от него, не сказав ни слова, — хихикнула Натали, допивая остатки вина. — Он так сокрушался. За это я не могла не отомстить. Ну и проверить заодно. — Единственное, чего я не понимаю, так это зачем здесь и мы, Риды, — фыркнула Кэрол, уже как-то смирившись с мыслью, что ее идиот-братец будет счастлив. — Ты умная девочка, Кэрол. Не хочешь стать моей наследницей? Ну, после Элеоноры, конечно же. Да-а-а, неплохая идея, — протянула женщина, заставляя девушку закашляться от неожиданности. — Только советую не подпускать к активам твою мать — страшная женщина… В жизни порой меняется многое, а главное — всегда к лучшему.