Металл на твоих губах

— Хосок блять, конина на стадии заморозки, сколько мне ждать! В кабинет влетает красноволосый парень и лучезарно улыбается. — Босс, вы сегодня какой-то нервный, документы я принес, но вам не кажется, что стоит немного отдохнуть, а то из кабинета не вылезаете третьи сутки. Нам мне уже плешь проел, как моль доставучая. — Тебя спросить забыли. Мы тут не хиханьки-хаханьки устраиваем и не в детскую войнушку играем. А отдых… В морге отдохнем. А теперь, возьми свою костлявую задницу в руки, бери второго деграданта - Намджуна, и езжайте на мясоразделочный завод. Наши дорогие гости наверняка нас уже заждались. — Хорошо, мамочка~ Тебе десерт оставить, говорят там твой должник в камере отсиживается, хотя я не уверен, что после нашего «теплого» приема, у него будет сохранена психика, но все же? — Пересчитай ему все хрящи в теле ломом, а потом в реку спустите эту свинью, я занят, нужно еще к отцу съездить. Этот слепой самодур все никак не успокоится. Ну да ладно, пусть ухмыляется, возможно, я вижу его в последний раз. — в глазах альфы демоны заиграли такие, что черти в аду испугались.

***

Чон Чонгук — сын и будущий наследник клана драконов. Этого клана боялись все, больше, наверное, его только уважали. «Драконы» поражали всех своей силой, духовным равновесием, справедливостью и жестокостью к недругам, однако все изменилось с приходом к власти отца Чона — Криса. Крис был жутким самодуром, самовлюбленным альфой, который ко всему прочему был еще и глупцом. Развалив устои внутри клана, разграбив его и подорвав авторитет, он обзавелся врагами, которые готовы напасть в любой момент. Что больше всего выводило Чонгука, так это то, что их клан перестали уважать. Внутри альфы уже с детства рос план свержения убийства отца и прихода на его место. Главной задачей Чона — вывести клан на новую ступень. Так когда-то завещал любимому внуку его дед. Чона растили согласно всем мафиозным традициям: он много занимался, на ноги встал позже, чем научился обходиться с оружием, много времени проводил в окружении лучших стрелков и стратегов их клана, но самое главное — ему всегда дед твердил: «Честь и достоинство — вот, что отличает хорошего бойца и прекрасного лидера». Чон Чонгуку 24 года. Альфа. Чон Хосок — правая рука Чон Чонгука. Красноволосый парень, что нашел в этом клане свою семью. Его родных родителей убили у мальчика прямо на глазах — вырезали. Чон встретил Хосока в парке, сидящего в позе эмбриона, в крови, под дождем… Тогда молодой наследник отдал свой первый приказ — принять Хосока в семью. Так и завязалась их многолетняя дружба. Хорс, конечно, ебанутый на поле боя, да и за работу любую берется, но Чона уважает — как главу, любит и дорожит им — как другом. 23 года. Альфа. Ким Намджун — еще одна правая рука Чон Чонгука. С детства является его верным наставником, хотя и разница в возрасте не такая уж и большая. Нам не любит делиться своим прошлым, выглядит обычно как каменная непробиваемая глыба, но только Хосок и Гук могут увидеть эти очаровательные ямочки, когда тот улыбается. 35 лет. Альфа.

***

Вернувшись под вечер в грязи и остатках липкой крови, Хосок и Намджун вваливаются в кабинет начальника. — Ах, крики для меня как бальзам на уши, но визг этой мерзкой свиньи мою мелодию подпортил. — Хось, успокойся. Ты лучше посмотри-ка на нашего Гу-Гу, кому-то срочно нужно расслабиться. — Парни, завалитесь, и вообще, вы бы хоть отмылись, прежде чем сюда являться. Кроме того, отдых - непомерная роскошь для меня сейчас. Все-таки я планирую покушение на своего отца через неделю, и вы, между прочим, идете со мной. — Да-да мы помним «прикрывать твою очаровательную задницу от пуль». Но в таком состоянии, ты ласты склеишь еще на подъезде к особняку. Собирайся! Погнали в клуб, оттянешься там с кем-нибудь, выпьешь и вернешься обратно. — Хер с вами… Нам, готовь машину.

***

Мин Юнги, как и обычно завалился в ближайший клуб, чтобы вновь оставить свой гонорар бармену, а последние остатки сознания утопить на дне очередного коктейля. Изрядно выпивший, шатающийся на своих двоих, тенью Юн побрел куда глаза глядят. Вспышка, столкновение, омут… Он тонет… Он погряз… Он задыхается… Но ему нравится.

***

Любимый клуб «Paradisum» встретил гостей громкой музыкой, развратными танцами и тошнотворной смесью запахов. Впрочем, нашей троице все равно, сидя за вип-столиком на втором этаже. Омеги, что сидели на коленях Хорса всячески пытались соблазнить Гука, вот только у того настолько паршивое настроение, что он просто хочет выпить и забыться. Поняв, что красновласка уже начал с пассиями в открытую лобызаться, а Нам свалил минут так 20 назад, Гук решил поскорее ретироваться, лишь бы в групповушке ненароком не задействовать свою подтянутую пятую точку. Спустившись по лестнице, в него сзади врезался какой-то паренек. Гук был раздражен и уже хотел было врезать нахалу, чтобы снять хоть какую-то долю раздражения, но обомлел.

***

Перед Мин Юнги стоял высокий, широкоплечий альфа, с черными как смоль волосами. Одет он был в полу-офисном стиле, а закатанные рукава рубашки позволяли увидеть татуировки на теле. Но что больше его взбудоражило в этом человеке — глаза. Два черных омута, что смотрели прямо в душу, они пугали и завлекали, они притягивали и отталкивали одновременно. На дне этой бездонной тьмы — космос. И то ли Юн был так пьян, то ли его так опьянил природный запах ликера, коий исходил от альфы, но картинка перед глазами поплыла, а ноги стали совсем ватными, веки налились свинцом и Мину казалось, что он падает в эту бездну чужих глаз.

***

Чон Чонгук еле успел подхватить бездыханное тело мальчишки, что весил всего, наверное, килограммов 40. Что тогда руководило жестоким, непробиваемым и суровым альфой, никто объяснить не в состоянии. Он взял «бету» на руки и отнес к себе в машину. Что делать с этой пьяной тушкой, Гук не знал. Алебастровая, фарфоровая кожа, мятного цвета выкрашенные волосы, глаза с прищуром, пухлые, но аккуратные губки. Бледный, худой и замерзший, хотя судя по брендовой одежде, денег у него было достаточно на теплые вещи, он будто весь кричал о заботе и тепле. Решение альфе пришло мгновенно — отвезти домой, а там посмотрим, не бросать же здесь.

***

Юн медленно разлепляет глаза и вместо привычного серого потолка и жесткого матраса на полу, видит зеркальный верх. Проморгавшись и убедившись, что он не бредит, омежка сделал два вывода: он не у себя дома и ему пиздец. Подорвавшись на ноги (слава всем Богам, что он был в своей одежде), пулей вылетел из комнаты, и, найдя выход, осознал, что находится в одном из самых престижных районов Сеула. Захлопнув дверь от квартиры, Мин рванул делать ноги из этого места. Нет, вы не подумайте, у Шуги было много денег, заработанных на картинах, однако он всегда чувствовал себя некомфортно в подобных местах. Хотя, парень был порядком удивлен — столь дорогие апартаменты, а вычурной роскоши там особо и не было. Видимо хозяин любит больше минимализм. Приехав домой, омега попытался вспомнить что же вчера произошло: «пусто…пусто… пусто…. глаза… эти глаза и запах ликера, терпкий и насыщенный».

***

— Хммм, малыш, куда же ты делся? Зачем убежал? Но ладно, бегай, пока можешь, скоро я тебя найду, моя шоколадка с корицей*…