Металл на твоих губах

У Мина в голове происходил самый настоящий Армагеддон. «Омега? Что? Как он узнал, кто он вообще такой, что за чертовщина вокруг твориться, в какое же говно ты влез, куда ты опять погряз???» — именно эти мысли роились тучей надоедливых мух в голове Юна. Кое-как добравшись до своей квартиры, омега просто завис часа добрых на три, и все это время у него прокручивался один вопрос: «Что делать?» и ответ всегда был: «БЕЖАТЬ» … — Нет, так мы делать, конечно, не будем. Все равно найдет и, судя по всему, еще и пулю в лоб отправит. Шуга решил пока поговорить со своим самым близким и горячо любимым человеком, пожалуй, единственным, с кем он вел себя так же, как и 16 лет назад. Для него он всегда оставался тем любознательным, добрым и открытым омегой. Раздаются гудки, и из трубки можно услышать этот голос, что отливает теплом, от чего Мин невольно позволяет себе улыбнуться. — Анхело, привет! Сразу опережу твои вопросы, у меня все хорошо. Прости, что не позвонил вчера, я устал и не заметил, как уснул. Да, я все также выпиваю и все также не отказываюсь от снотворного. — Ах, Юнни, ты меня напугал вчера, впрочем, хоть уснул. Хватит пожалуйста травить свой организм этой медицинской дрянью, я тебя очень прошу. — Да-да, ты все причитаешь... — Юн автоматически закатил глаза. Этот бета так сильно за него переживает, а ведь с ним так много проблем. — Ох, ребенок. Ладно, я рад, что ты не забыл старика и что у тебя все в порядке. Хорошо кушай и попытайся хорошо спать, солнце. — Обязательно… На том конце послышались короткие гудки. Омега сжал трубку, сомкнул челюсти до боли и подорвался к своему рабочему месту. «Если этот человек действительно обладает столь большой властью, то случись что, пострадаю не я один. Я больше никого не хочу терять.» — именно так рассудил Мин, и сел ломать голову над «заказом» от столь манящего и одновременно отталкивающего альфы.

***

«Шуга. 21 год. Бета. Место проживания: улица ХХХ, дом ХХ Номер телефона: +82 2 ХХX-ХХ-ХХ Родом из Тэгу, переехал в Сеул 5 месяцев назад. Мать-омега умерла при родах. Жил с отцом. Место учебы — неизвестно. Место нынешней работы — домашняя студия - художник. Пишет картины с детства. Заказы на работы никогда не принимал по личным причинам. Много выпивает, любимые места: паб у дома и ночной клуб "Paradisum". Ведет затворнический образ жизни. Общается с людьми достаточно холодно и грубо, нередко употребляет нецензурные выражения.» Глаза Чон Чонгука быстро пробежались по этим строчкам, что сильно насторожили его. «Что? Бета? Какого черта? Я отчетливо помню этот хоть и слабый, но знатно дурманящий шоколад с корицей… 21? Да он больше похож на 15-летнего… Что черт возьми с ним не так? Колючка, что постоянно сидит дома — интересно, весьма интересно» — думает про себя лидер клана. Вдруг, неожиданно в кабинет буквально ворвался Хосок, что доложил, мол на северной торговой точке поднялся мятеж, и им срочно надо туда выдвигаться. Ох уж эти проблемы, но Гук был к ним готов…всегда. Все прошло, как и обычно — приехали, надрали задницы, попытали, обсудили. Вывод — китайские соседи, что не очень горячо восприняли восход нового лидера в клане, решили подстроить вооруженное восстание для разбалансировки и так шаткого положения Чонгука. Но Янь Цзи — лидер китайского картеля, сильно проебался. Люди Чона никогда в юноше не сомневались. Для них он был тем самым примером для подражания: стойкий, уверенный, справедливый и это, еще не учитывая его ума, смекалки и физической подготовки. Просчеты — это самое недопустимое в жизни мафии, вот люди китайской семьи и поплатились за ошибку лидера. На пути в свои апартаменты, Гук решил, что от Шуги не было совершенно никаких вестей, поэтому стоит к нему заглянуть, все равно он колесит рядом с его районом. На месте он был уже спустя минут 15 и, поднявшись на нужный этаж, подумал все же быть вежливым, и позвонить в звонок, а не выламывать дверь (как он обычно любил делать). Спустя 5 минут тупого ожидания хоть каких-то действий, уровень агрессии и возмущения Чона уже достиг стратосферы. — Эй, если ты сейчас же не откроешь дверь, то замок с нее слетит в считанные секунды, а твой привлекательнейший зад будет надран по самые не балуй — «Что? Чон мать твою Чонгук, что за слова? Что за улюлюканье в голосе?» Наконец, за дверью послышалось шуршание, а далее щелчок двери. На пороге стояло нечто. Мятноволосый был в пижамке размера xxl, закутанный в огромное одеяло, в котором тот буквально утопал. «Кот… Он точно котенок с этими лисьими глазками, как же я раньше этого не замечал» — подумал Чон. Вот только Мин молча отошел, впуская незваного гостя внутрь, и несмотря на его внешнюю отрешенность, внутри мальчика творилась целая вакханалия негодования и шока. Собственно то, что увидел Гук — нормой назвать тоже сложно. Квартирка была небольшая, везде были зашторены окна, а в зале было холстов 5 полностью в красном масле, и в уголке каждой картины черными чернилами обрывочно выведено: «Suga», на столе лежало упаковок 10 рамена, а в воздухе весьма ощутимо витал запах кофе. — Зачем вы приехали? — Из-за угла выполз Мин. — Я так понимаю, спрашивать, откуда у вас мой адрес - глупо… — Да, солнце, весьма глупо. Здесь я, потому что привык контролировать степень завершенности заказа, а от тебя - ни слуху ни духу. Ведь уже 2 дня прошло. Шуга прошаркал мимо гостя, и отдал ему один из сотни исчерканных набросков. На листе были изображены очертания птицы. — Я подумал, если клан создается с нуля, то он максимально свободен от связывающих его оков прошлого - это зарождение новой жизни или, иначе, птенец, а новый лидер сможет помочь ему не только вырасти, но и воспарить высоко в небо, поэтому, это птица. Шок. Возможно. Восхищение. Однозначно. Гук никогда бы не подумал, что какой-то мальчишка, не расстающийся с бутылкой чего-нибудь крепкого, вечно огрызающийся и выпускающий колючки, сможет настолько ответственно подойти к заказу, да и еще столь глубокие философские мысли вложить в свое детище. — Хм, неплохо. Продолжай... — Чон старался скрыть свое удивление (радость), топя свои эмоции в низком грудном голосе. Что больше всего зацепило альфу в этом рисунке — глаза — черные, терзающие нутро и целенаправленные. «Прямо как у тебя самого» — ответил бы ему Мин, если умел читать мысли. Омега буквально с ума сходил все эти 5 минут совместного нахождения в комнате. Что этот альфа делает с ним? Внутри него происходила самая настоящая война — вытолкнуть за дверь или постоять так подольше, поскорее выпроводить или предложить остаться… — Кхм, раз уж вы здесь не хотите ли кофе? — Как бы Юн не пытался, а дрожь в голосе скрыть не удалось. — Можно. — Воууу, к такому повороту Чон явно был не готов, однако, сказать, что он не рад, значит соврать. Пока мятновласик копошился над зернами, величественный, беспощадный и жестокий глава клана и убийца собственного отца, сидит на табурете, сложив губки бантиком и … нервничает? Да, рядом с этим омегой он чувствует себя именно так и это его пугает, но в то же время и притягивает. — Я могу посмотреть твои картины? — Вау, ты умеешь спрашивать? — Не обнадеживай себя, это так - вежливость! — «Нет, ну он точно котенок, который, когда шипит, думает, что выглядит устрашающе, но на самом деле весьма умилительно». Хмыкнув своим мыслям, Гук прошелся по всем доступным картинам глазами, и везде отмечал присутствие какого-нибудь красного пятна и аккуратную подпись. Мин стукнул чашкой о стол, тем самым призывая гостя уже прижать свою пятую точку и испить горького ароматного кофе. — Неплохо рисуешь? — Что же так трудно идет диалог. — Я знаю. — Скупо выдает Мин. — Ты вот мне объясни, откуда ты такой выпал. Дерзишь и не боишься, а я ведь в нашу вторую встречу пистолетом в тебя тыкал. — «Мертвого однажды — второй раз не убьешь» — Но ты живой, даже на своих двоих, хотя с твоим-то способом общаться, это странно... — Мертвым можно быть не только физически. — Юн понемногу начинал закипать, что же он так глубоко зарывается? Мало того, что запах ликера уже в поры въелся, так он еще и с расспросами допытывается. Гук понял, что этот допрос не приносит никакого удовольствия омеге, поэтому попытался сменить тему. — Шуга, это ведь не твое настоящее имя. Как тебя зовут? — Вау, мистер Всемогущий, не смог узнать моего имени, вернее, он почему-то думает, что Шуга - это псевдоним? — Ох, порой мне так хочется пообламывать тебе все иголки, но… — Что, но? — Юн знатно поднапрягся. — Будет не интересно. Ну, так что, как тебя зовут? — Шуга. —  уже громче ответил Мин. — Ты меня уже начинаешь порядком выводить из себя, шоколадка. То огрызаешься, то дерзишь, то падаешь прямо на моем пути. Дорогой, да я тебе скажу так - ты самый везучий человек из всех, кого я встречал и знал, так как я тебе пулю в лоб не пустил еще в нашу первую встречу, хотя мог, но ведь и это было бы для тебя подарком, обычно я люблю издеваться над своими жертвами. Но опять же, нет, я... я... черт возьми ношусь тут с тобой, сюсюкаюсь. Не спорю - эскиз неплох, но столь неуважительный тон к главе клана никто не смеет употреблять, особенно омега! Запомни это, и, если понадобиться, на коже у себя вырежи. А теперь я хоч…—  Гук не понял, что конкретно его вывело из равновесия, но его триаду резко оборвали. — ШУГА! МОЕ ИМЯ ШУГА, И Я НЕ ОМЕГА, никогда им не был, Шуга и никак иначе. Уходи…убирайся…. прошу…. — На последних словах голос Юнги осел, охрип, и нужно было прислушиваться к тому, что он пытается произнести. Чего-чего, но Гук такой реакции не ожидал, да даже и не думал, к чему их безобидный диалог приведет. Омегу словно резко подменили. Холодного и грубого, немножко мертвого, на ломающегося и осыпающегося, разрушающего самого себя человека. Столько боли и столько мольбы в его последних словах. Поняв, что Чону действительно лучше уйти, он встал и быстренько вышел. И пусть он не услышит, как чужая душа рвется наружу, как крик превращается в вой, не услышит, как рыдания пытаются приглушить, как маска, что создавалась месяцами — рассыпается, а бетонные стены, что взращивались кровью и слезами — рушатся. Рушатся так же, как чужой мир, спрятанный за ними. Но… Гук слышит, и зверь внутри него тоже это чувствует, о грудную клетку бьется, в кровь лапы сдирает, к своему прильнуть хочет. Он чувствует, как стены с грохотом осыпаются, верит, что они восстановятся вновь, что раны чужие затянутся и не позволят случиться непоправимому. Что-то сломало его мальчика. И тогда, в эту ночь, заглушая своего волка, Чон сам себе дает обещание — вернуться, и взять этот «город» штурмом — он приручит Шугу, он все про него узнает, он поймет, почему у него случилась истерика и найдет ответы на все свои вопросы. Но не сегодня, сегодня надо всем отдохнуть, подумать, переосмыслить многое и восстановиться.