Металл на твоих губах

«Прости, папа. Надеюсь, ты был прав, назвав меня жителем поднебесья» — одними губами молит Мин, улыбается своим мыслям и делает роковой шаг. Резкий рывок назад, сопровождаемый хрустом плечевого сустава, и легкое тело перетаскивают через ограждение обратно. В черных, как сама ночь, глазах крутятся в безумном танго сомнение, беспокойство, боль, удивление и страх… дикий животный страх. Гук ничего вокруг не слышит — его оглушает звук собственного бьющегося сердца. Он ничего не чувствует — его терзают когти волка, что сидит внутри него, что рад спасению чего-то важного, того, кого просто нельзя потерять. Того, кто жизненно Чону необходим. Вот он — стоит, продрогший, бледный, совсем еще маленький, хрупкий — стоит и смотрит своими пустыми глазами. — Зачем!!! — кричит Мин. (И откуда только эти силы берутся) — Зачем ты это сделал? Кто давал тебе право - решать за меня? Какого черта именно я тебе понадобился? Почему ты тогда приехал? Зачем я появился на этот свет… У Чона дрожали руки, он не понимал, о чем конкретно говорит этот мальчишка, но он дико винил во всем случившемся себя. Малого вновь поглотила истерика, и Гук готов поклясться, что в этот самый момент, он тонул в океане чужой боли, которая захлестывала все вокруг. Что ж, теперь альфа не смог бороться со своей природой, не смог приструнить волка и посадить его на цепь, сам Дьявол готов был сдаться без боя в плен к этому хрупкому омеге…но Дьявол просчитался, он уже в нем. Гук сгребает в охапку продрогшее тело, укутывает своим теплом, словно покрывалом, подставляет свое плечо под чужие слезы, мягко гладит по волосам. Мин в руках дрожит, криком заходится в рыданиях вновь, чуть позже успокаивается, сам, как котенок, в грудь чужую носом утыкается, запахом столь успокаивающим надышаться пытается. А Чон это замечает, но не препятствует, лишь немного убаюкивает свое сокровище. На руки берет уже отключившегося Юнги и в машину укладывает, обогрев включает, да пальто своим укрывает, боясь, что тот опять замерзнет. Черти что творится в душах обоих, но в этом они разберутся потом, не сейчас. Подъехав к дому и взяв Мина опять на руки, альфа очень удивляется, ведь он буквально не чувствует веса пацана. «Будем над этим работать» — думает про себя Гук — «Я не знаю, что ты такое - омега или бета, но запах твой я чувствую постоянно, и он мне крышу сносит. Клянусь узнать про тебя все, про все твои секреты, раны все твои залечить, а пока, будешь под моим надзором в моем доме жить… Оставайся колючим, грубым и холодным - я тебя сам теплом окружу, заботой иголки обвалиться заставлю, грубость пеплом осыплется…» Альфа заходит с ценным грузом на руках в квартиру и осторожно, словно боясь разбить, опускает омегу на свою кровать, одеялком прикрывает и умиляется. Шуга в комочек свернулся и что-то бормочет себе под нос во сне. — Второй раз меня лишают свободы… — Именно эту фразу смог разобрать Чон, и его вновь током прошибает. Так значит не впервой мальчику со смертью за ручки держаться…и от этого — всего больнее. Альфа еще раз проводит рукой по мятным волосам и, сам от себя подобного не ожидая, нежно, совсем невесомо и с максимальной аккуратностью целует в висок «котенка». Заходя в гостиную, Чон звонит Намджуну, тому, кому доверил поиск информации. Альфе все равно, что сейчас всего-навсего 7 утра, и оба его друга протусили в клубе всю ночь. — Нам, я надеюсь ты что-то нашел. — Извини Гук, но информации крайне мало. Пацан в прошлом особо никак и нигде не светился, но я планирую, как дела улягутся, отправиться в его родной город. Может там что будет или кого встречу. На другом конце трубки послышался тяжелый вздох. — Что-то случилось? — обеспокоенно задал вопрос Ким. — Да так. Только очень прошу, найди о Шуге как можно быстрее и как можно больше деталей. Звонок был окончен, день только начался, а на душе кошки скреблись. «Что теперь делать Чону с этим мятновласым?» — ответ вроде как есть, а вроде и нет. Гук запутался. Для него — человека, который никогда не испытывал особо сильных чувств, а уж тем более желания защитить и целый мир подарить — все очень сложно. Конечно, у главы клана есть Хосок и Намджун, но они скорее братья, и эти чувства сильно отличаются от того, что он сейчас испытывает к Шуге. Следуя своим правилам и установкам, Чону следовало бы выгнать омегу, да припугнуть его напоследок — но в жизни все совсем не так, если он его выгонит — умрет, задохнется от нехватки шоколада. Сложно, очень сложно…

***

Намджун после того, как Хосок увел двух очаровательных омег в отдельную комнату, решил в клубе больше не задерживаться. Увидев, что машины Чонгука нет, он решил взять такси и отправиться домой. Как в воду глядел, через полчаса его прибытия на квартиру, ему позвонил Гук — слишком заебанный и чем-то явно обеспокоенный Гук. «Да что ж ему этот художник в одно место уперся. Странно, что со своими загонами он еще того не пристрелил. Ладно, Шуге надо отдать должное, ни на кого у меня не было столь маленького объема информации…» — пронеслось вихрем в голове Нама. — «Черт, придется звонить и просить помощи у этого существа.»

***

Намджун всегда был трезв на ум, очень рассудителен и прежде всего полагался на расчёты и мозг. Борьба, стрельба и физподготовка, помноженные на холодность и трезвость знаний, сделали из Кима блестящего наставника для молодого наследника клана. У таких людей как он, в телефонной книжке очень много контактов, и все они — полезные. Хотя встречаются не самые приятные типы.

***

*Гудки…* — Хей, Джуниии~ — Протянул слащавый голос с того конца. — Ты так давно не звонил, как твои дела? — Привет, Джин. Нужна помощь одной сексапильной задницы в твоем лице.