Металл на твоих губах

Мин не хотел просыпаться. Не хотел открывать глаза. Темнота стала его вечным спутником, его помощником, его тайным местом, куда он мог сбежать. И всякий раз, возвращаясь в реальность, его настигала боль — всегда один и тот же результат. Поэтому, сейчас он и не хотел открывать глаз. Более того, все его тело ломило и ознобом пробивало, дрожью натянутые нервы беспокоило, а слабость не давала даже кончиками пальцев пошевелить. Стоп. Мин не просто не хочет просыпаться. Он не может. Веки будто свинцом налились, и чтобы их поднять, нужно силой титанов обладать. Холодно…очень холодно. Юн видит себя, лежащим посреди заснеженных гор, где лишь только вьюга, языками-порывами его тело обдает, как покрывалом накрывает, просит забыться, манит своей синевой, призывает к забвению. А омега уже ничего не чувствует. Он лежит, и пустоте той ядовитой отдает всего себя. Но что-то жгучее, необъяснимое, жаром обволакивает, теплом по телу растекается, а волчок-омежка внутри шерстку поднимает, мордочкой крутит, надышаться чем-то пытается. Мин не понимает ничего, он давно хотел уйти в мир иной, но вот здесь, что-то назад к реальности тянет, и Юн поддается.

***

Чонгук от Шуги ни на шаг не отходил. После разговора с Намджуном, альфа услышал всхлипы из комнаты, сразу рванув туда. Омега (бета для альфы) в истерике заходился плачем во сне, по щекам текли хрустальные слезы, а, очевидно, крики превращались в сдавленные хрипы. Шуга метался по постели и никак не мог проснуться и вынырнуть наконец из кошмарного сна. Альфа не на шутку испугался, простоял в ступоре минуты две, но позже метнулся за аптечкой. Не найдя ничего, кроме пары таблеток жаропонижающего, он позвонил семейному врачу. Волк себе места не находит. Воет, скулит, боль чужую забрать хочет, но не может. Остается лишь ждать, а Мин весь горит. Температура слишком высокая, тело слишком слабое. Его трясет, а конечности все ледяные. Чтобы хоть как-то успокоить мальчика, Гук решается лишь на одно действие — он полностью раздевается, ложится на шелковую ткань и прижимает к себе клубочек концентрированной высококачественной боли. По волосам гладит, слезы вытирает, согреть пытается, слова успокаивающие на ушко шепчет и… это помогает. Юн немного притихает, но дыхание все такое же тяжелое, вымученное. Так и пролежали они до приезда врача. — Чимин, я тебя очень прошу, помоги ему. — Хм, первый раз вижу, чтобы ты так заботился о ком-то, кроме Намджуна и Хосока. — Действительно удивленно и весьма озадаченно сказал доктор. — В любом случае, естественно я помогу ему и без твоей просьбы. Я поражен тому, что он не в подвале сидит, да и с целыми конечностями вроде, а то после тебя обычно фарш остается, что это ты вдруг? Гук помрачнел и стал еще серьезнее после этих слов. — Все они были предателями. Они заслуживали. Он - не они, хотя, если предаст, тоже пойдет в ту же мясорубку. Чимин неодобрительно помотал головой из стороны в сторону. — Смотри, Гу-Гу, как бы ты так свое счастье не профукал. А пока, оставь меня с мальчиком один на один, посторонним вход воспрещен. — Грациозно помахав ручкой, Чим выпихнул Гука за дверь. Пак Чимин — омега. Молодой, но уж очень талантливый и одаренный доктор. Родители Пака также были врачами, поэтому с медициной Чим был знаком еще с детства. Как научился читать, верными спутниками его стали биология и книжки по хирургии. Когда он учился в аспирантуре медицинского университета, то спас жизнь одному альфе, сделав закрытый массаж сердца. А прохожим тем был дед Чон Чонгука. Так мафиозный клан и приобрел пиздец трудолюбивого и умного врача, знающего свое дело. У Чима было лишь одно условие вступления — его не должен касаться криминал «семьи». Спустя время, Чон и Пак неплохо сдружились, не близкие друзья, но все же, Чон очень доверяет Паку, а сейчас он вверяет ему не только свою жизнь, но и жизнь близкого его сердцу человека. Спустя 30 минут, Чимин со всем закончил. — АааАх, судя по всему, у него был нервный срыв. На него наложилась простуда, а на фоне недоедания и хронического переутомления молодой организм не может самостоятельно бороться с болезнью. — Пак запустил руку в пепельные волосы и поднял взгляд на Гука. — Сколько пацану лет? — Говорит, что 21. — Что? Ахахах, да быть такого не может. У него еще организм не до конца сформировался… Подумай Чон, может он что-то скрывает. — Подмигнул Гуку врач. — Ну, в любом случае, у него температура 39, я поставил ему капельницу и вколол необходимые вещества, но, если он не очнется, а температура не спадет, нужна будет госпитализация. Сейчас, ему необходим покой и забота. Все медикаменты и правила ухода я тебе расписал, лежат они на тумбочке. — Чим, постой… — Ну чего тебе? — Скажи, может ли бета иметь запах? — Хм... — Док призадумался. — Биологически нет, но сейчас существует очень много запахозаменителей, духов, да даже таблеток, что принимают беты для того, чтобы привлекать альф. Но обычно так делают те, кому необходимо внимание, очЕнЬ мНоГо вНимАниЯ. — А может ли омега не пахнуть? — Нет, но его запах может стать настолько слабым, что лишь единицы смогут его учуять. Обычно это происходит, если омега пережил что-то ужасное и будоражащее, что переворачивает его мир с ног на голову и после чего очень сложно оправиться. Вместе с запахом могут и течки пропасть. — Чимин делает небольшую паузу, а затем тепло улыбается. — Вот только истинный альфа сможет почуять запах своего омеги при любом исходе. НУ ВСЕ! Я ЗАБОЛТАЛСЯ, ПОКА, УДАЧИ, ЗДОРОВЬЯ ТЕБЕ И ТВОИМ БЛИЗКИМ! Я убежаааал. Гук еще долго сидел и пялился в одну точку после хлопка входной двери, переваривал всю полученную информацию, но никакого точного вывода он сделать не мог, да еще и такая странная реакция Пака на все — выбивала из колеи. Чон решил, что поломает над этим голову чуть позже, ведь сейчас, буквально через стенку, лежит один маленький болеющий котенок, что нуждается в тепле и заботе. И Гук это ему даст. Зайдя в комнату, альфа увидел капельницу и мертвенно бледное лицо Шуги. Чон опять лег под одеяло, обмотал его сокровище вторым слоем ткани и прижал к себе. . . . Следующий день, как и остальные два, не отличались сильно друг от друга. Юнги мучали кошмары, а на фоне высокой температуры и болезни — это все превращалось в бесконечную поруку страданий. На время, пока Шуга болеет, альфа взял отпуск на работе, дабы полностью следовать всем инструкциям Пака. Чимин та еще плюшевая булочка, вот только если его не слушать (и не дай Бог, из-за этого станет плохо его пациенту), то он может превратиться в самого настоящего палача с лицом а-ля «Я СОЖРУ ТВОИХ ДЕТЕЙ», добавив к этому еще и маниакальную улыбочку. Но Чон не только поэтому оставался дома и заботился о бете (омеге). Альфу что-то тянуло, что-то заставляло быть рядом, помогать, словно, ничего не может быть важнее Шуги в этом мире. Гуку, который никогда никого так не обхаживал — нравилось это чувство, что его одновременно манило и отталкивало с непривычки. Всякий раз, альфа пытался принюхаться к пацанчику, и всякий раз, ощущая этот дурманящий аромат шоколада и корицы, ловил себя на недоумении. Так много вопросов и так мало ответов. Но он все узнает, нужно лишь подождать, Нам ему все принесет, по полочкам разложит, а если нет, тогда подчинит художника себе и заставит во всем признаться. А пока, Гук каждую ночь лежит у Мина в кровати, обнимая его и оберегая его сон от всех кошмаров и монстров внутри поселившихся (ведь самый главный монстр сейчас здесь, в этой комнате, и его все жители Преисподнии боятся). Во время приступов, он бежит сломя голову убаюкивать своего сожителя, стискивая в объятиях. Когда же Мин приходит в себя (но не до конца), он напаивает его супчиком (из доставки) и горячим молоком с медом, кто бы мог подумать, что именно так омежку когда-то лечил Анхело. После такого обряда отпаивания, альфа заворачивает полусознательное тело в плед и меняет влажное полотенце на лбу. Долго сидит рядом с кроватью, ожидая, когда Шуга заснет, пусть хотя бы и беспокойным сном, и только потом возвращается в гостиную за работу. На второй день омега опять в бреду сказал: «Зачем же ты меня спас?» — на что, Гук мягко потрепал его по волосам и ответил: «Не знаю, я не мог позволить тебе умереть, наверное так…так будет честно». На третий день, Мин уже соображал, где он находится, что с ним произошло, но вот, «КАКОГО ЧЕРТА ГЛАВА СРАНОГО МАФИОЗНОГО КЛАНА, КОТОРОГО ВСЕ БОЯТСЯ, ВЕДЕТ СЕБЯ КАК САМАЯ НАСТОЯЩАЯ МАМОЧКА-НАСЕДКА» (цитата мыслей) — он до сих пор не понял. Гук суетится, угодить во всю пытается, разговор о минувшем даже и не начинал, впрочем, он и не понял, что омега уже очнулся полностью. — Что я здесь делаю? — Охрипшим и слегка грубоватым ото сна голосом спросил Шуга. То, что творится в душе Мина словами не передать - отчаяние, опустошение, непонимание, спокойствие - все смешалось в однородный адовый коктейль, который он пьет маленькими глотками, смакуя этот горький привкус. — Ооо, ты наконец очнулся. Три дня куковал. — Немного испугавшись скрипучего голоса собеседника, озвучил Гук. — А теперь, объясни мне пожалуйста, кто тебе в голову вбил, что своей жизнью можно так пренебрегать? Ты в суицидники заделаться решился? Так вот блять, никто тебе права на это не давал. Даже, если твоя жизнь пошла по пизде или не задалась с самого начала, даже, если у тебя что-то не получается или не выходит, даже, если весь мир вышел против тебя и никто не верит в твою идею и не идет за тобой, да даже, если ты остался совсем один и придется все начинать сначала… да, ты упал на дно, ты упал в эту пучину, на колени больно уперевшись, твои мысли в диком хаосе, а чувства велят забыться - это все равно жизнь, ТВОЯ жизнь, которую только ТЫ можешь прожить и никак иначе. Это может быть самое дерьмовое говно из всех, но ты должен найти выход, ты должен подняться с колен. Нет, ты не упал, ты не сдался - ты просто сделал перерыв, после которого ты будешь шаг за шагом разгребать это и добиваться своей цели. Лишь слабые сдаются, лишь слабые и глупые думают, что, закончив все и оборвав свою жизнь, станет легче. А ты подумал о друзьях, близких, людях, которым ты не безразличен, да даже, если их нет, ты подумал о чувствах людей, что увидят твое тело, летящее с моста? — Гук обхватил руками лицо Шуги и вгляделся в его шокированные, немного влажные глаза. — А теперь, скажи мне, кто ты - слабак или нет? Я могу ответить за тебя. В твоих глазах я вижу огонь, кем бы ты ни был, через что тебе не пришлось бы пройти, ты точно не слабак и не трус. Ты запутался. Так вот, хочешь знать, зачем ты здесь? - Я помогу тебе выпутаться, и помогу найти свой огонек, за который ты будешь держаться, буду твоим проводником, помогу обрести душевный покой и буду приглядывать за тем, чтобы ты глупостей не натворил. Гук не смог найти ответы на все интересующие его вопросы, но одно он понял точно: (POV мысли ЧК) «Не отпущу его никогда, есть к нему чувства, что сильнее обычной привязанности, что-то, что заменяет собой воздух, что-то, что заставило мое ледяное сердце биться вновь. Сильнейшее чувство, что вокруг шеи внутреннего волка красную нить обвязало и к ногам Шуги пригвоздило. Навеки. Мой.» POV Юнги Феникс… Феникс, что возродился из пепла… Именно его огонь омега видит в глазах напротив. «Именно его жар наполнял мою душу, и именно он обволакивал одеялом замерзшее нутро. Его цепкие лапы вытащили с того света, но когти его не тронули меня, лишь предупреждая, на грани миров, холодком прошлись по коже. Он — феникс!» END POV Юнги