Айдол

Это пятнадцатый день рождения Чонгука, в который они все вместе атакуют кухню Чимина в попытке придумать новые кулинарные шедевры. Не то что бы они были великими поварами, наоборот, совсем не были, но надежда приготовить из купленных продуктов что-то напоминающее праздничный ужин, не умирает. К удивлению, у Чонгука таланта к готовке больше, чем у Чимина и Чжиын. — Готовка — это искусство, — говорит Чонгук, добавляя щепотку перца в тёртую морковь. Друзья закатывают глаза, слыша знакомую фразу, но быстро возвращают вежливые улыбки на лица. Чонгук сегодня именинник, надо потерпеть. Они отчаянно разбираются с говядиной и пытаются замариновать её в соевом соусе с кунжутом, как указано в рецепте. Идея приготовить для Чона особенный суп из морской капусты уже кажется совсем ужасной, потому что говядина как-то плохо режется, а соевого соуса оказывается недостаточно. Тем не менее они пытаются сделать с этим хоть что-то. В конце концов, Чонгук еле проглатывает ложку пересоленного супа, но ставит ребятам три за старания. — Хотя он на единичку еле тянет. — Заткнись, — хором произносят Чжиын и Чимин. — Я могу запить чем-нибудь это безобразие? Чонгуку нравится реакция друзей, которые сегодня из кожи вон лезут, чтобы угодить ему. Даже сло́ва против сказать не могут, хотя язык у них так и чешется. Чимин отрывается от кимбапа, приготовленного Чонгуком, делает глубокий вдох и широко улыбается: — Сейчас что-нибудь придумаем. Чжиын, идём со мной. Шатенка молится про себя, чтобы этот день поскорее закончился. Пока плетётся за Чимином, кидает взгляд на настенные часы, висящие прямо на стене при входе на кухню и расстраивается. Ещё только пять часов вечера. — Чай закончился. Остался только кофе, — Пак закрывает один из верхних шкафчиков, после того как достаёт упаковку кофе. Воду Чонгук пить не будет. Кофе он не любит. Чая нет. — Сейчас разберемся, — девушка ставит чайник и берет процесс в свои руки. Чонгук появляется на кухне спустя несколько минут и от ненавистного запаха зажимает нос пальцами: — Это что, кофе? Чимин протягивает ему чашку с горячей кофейно-молочной жидкостью. Пар из кружки идёт вверх к потолку, растворяясь. — Ещё и с молоком. Вы так сильно ненавидите меня? — Просто попробуй, тебе понравится, — улыбается Чжиын, и в её голове появляется ещё одна идея, — нет, подожди. Надо добавить льда, тогда будет другой вкус. Когда Чонгук делает маленький глоток ледяного кофейного напитка, понимает, что это даже лучше, чем излюбленный зелёный чай.

***

Почему-то вместо злости и ненависти, внутри Чонгука бушует что-то напоминающее опустошение и грусть. Вместе с тем и непонимание, откуда все эти ощущения взялись и что это могло бы значить. Ему даже не хочется курить как обычно это бывает, но, несмотря на это, он все равно скуривает несколько сигарет за утро, то и дело замерзая в одной лишь чёрной хлопковой майке на балконе Тэхёна. Вокруг подозрительно тихо и хмуро, складывается впечатление, что все жители Сеула в понедельник уехали отдыхать куда-нибудь в Таиланд по горящим путёвкам. Чонгук даже ведёт подсчёт машин, пока они с Тэхёном курят в тишине, и удивляется, когда насчитывает только пять. Может быть это сон, тогда бы всё объяснилось. Пожалуйста, пускай всё это будет лишь реалистичным сном. Но, как бы не хотелось признавать, парень знает, что это всё настоящее. Эти съедающие чувства изнутри, к сожалению, тоже. Именно это причина того, что все усилия Чонгука уходят на слишком сложную задачу «не думать». Не думать о том, почему так дерьмово на душе и что это вообще за убивающие чувства. Не думать о том, что как бы не был он близок со своими друзьями, у них все равно есть свои секреты, которые они может быть не раскрыли бы даже под прицелом. Не думать о том, что вчера после мучительных трёх лет, он встретил того, чей характер и привычки знал наизусть. Раньше. Не думать о том, что теперь при виде Чимина нет никакого чувства безопасности, лишь ярость, обида и горечь. Чонгук никогда не считал, что Чимин очередная жертва индустрии, даже когда зло высказывался о группе. Пак всегда был самым добрым и светлым человеком, которого Чонгук только мог знать. Но тут ошибочка. Раньше Чимин был таким. А сейчас Чонгуку даже не стыдно за свои слова. Такого самовлюблённого и эгоистичного человека разве может что-то задеть? Особенно если это что-то всего лишь жалкие слова не менее жалкого Чонгука. Не думать о своей никчемности. Не думать. Не думать. Не думать. Весь день Чонгук и Тэхён, словно зомби, сидят в тишине перед плазменным телевизором в квартире последнего. Они даже серьезно не разговаривали со вчерашнего дня. Оба думают о своём. Тэхён пытается анализировать всю сложившуюся в его жизни ситуацию, но каждый раз попадает в тупик, пока Чонгук думает о том, что надо не думать. Как бы странно это не было, но они даже не вздрагивают, когда после рекламы нашумевшей киноленты на экранах появляются улыбающиеся лица участников ONI, дающих интервью на одном известном корейском шоу. Когда Чонгук замечает ослепительно яркую улыбку безупречного с макияжем Пака, он закрывает глаза, откидывая голову на спинку потёртого дивана. Но тем не менее внимательно слушает все, что говорят. Тэхён глаз не отводит, наблюдая только лишь за Сокджином. Брюнет чувствует себя совершенно комфортно в студии, расслабленно сидит в кресле, в то время как его неприлично разведённые в стороны ноги не дают покоя Тэхёну по ту сторону экрана. Экрана. Вот оно что. Они же из параллельных миров, как Тэхён мог об этом забыть, когда месяц назад совершенно уверенно доказывал это самому Сокджину. — Джин, послушай. Я не знаю зачем тебе всё это, но ничего не выйдет. — Почему? Тэхён замирает на месте, когда слышит этот по-детски наивный вопрос. — Совместимость по гороскопу у нас дерьмовая, Джин, конечно же из-за этого. Ты ведь не серьезно сейчас? На лице Джина тень улыбки и ни грамма намека на напряжение. Может быть он даже был готов к этому разговору. Готов-то был, но сейчас сказать толкового ничего не может, потому что до него, наконец, доходит ужасная правда: отношения для него — это непозволительная роскошь. — Я понимаю, что это очень тяжело. Не понимает. Точно не понимает. Не ему же страдать в одиночестве, когда Тэхён на другом конце света поёт для влюблённых в него фанатов. Они не смогут появиться вместе на публике, не смогут быть честны с другими людьми. Они даже не смогут видеться как просто друзья, не говоря уже о чём-то большем. — Я не хочу жить иллюзиями. Я жил ими эти полгода, переписываясь как одержимый с неизвестным. И что ты предлагаешь мне сейчас? — Я же тебе объяснил, почему не мог рассказать обо всем раньше! — Джин начинает закипать в ответ. — Да, ты боялся, что я ненадёжный и расскажу всему миру о том, что величайший Ким Сокджин — гей! — Если бы это был не ты, а кто-то другой, то я бы просто поставил под угрозу всю группу и нашу репутацию! — Но раз уж это я, значит можно предлагать непонятное подобие отношений? Мы даже не знаем, кто мы друг другу… — Тэхён раздражённо переводит дыхание. — Да я вижу тебя в первый раз! Джин смотрит в глаза Тэхёну напряжённо. В этом есть смысл. Тэхён видит Сокджина вживую впервые, пока последний довольствовался лицом младшего на фотографиях. Джин успокаивается, делает шаг к младшему, замечая его судорожный вдох от неожиданного действия. Небольшая улыбка снова появляется на губах Джина. — Теперь ты знаешь, кто я. У нас есть время, чтобы разобраться во всём, что происходит между нами. Тэхён улыбается в ответ, а на душе Джину становится спокойнее, но улыбка с лица младшего исчезает так же быстро, как и появилась, превращаясь в подобие истерической усмешки. Тэхён делает шаг назад. — Между нами, очевидно, недоразумение. Атмосфера вокруг них становится всё тяжелее. Это чувствуется по тому, как накаляется воздух. Тэхён уже спокойнее продолжает: — Я, правда, хотел увидеться с тобой. Просто… — Просто ты разочарован, — продолжает за него Джин, ощущая жжение внутри и обиду. — Да. Разочарован тем, что у нас не может быть нормального общения. Ты постоянно в разъездах и на репетициях. Это…это сложно. Джин знал, что это нелегко. Но сейчас от него отказывается даже Тэхён, который все эти полгода вселял уверенность в старшего. Отказывается, потому что это правда: они не смогут зайти дальше их интернет общения. Горькая усмешка слетает с губ Джина, его волосы немного спадают на глаза, выбиваясь из укладки. И это знакомое чувство снова появляется. Что-то между разбившейся надеждой и опустошением. Никто не рассказывал ему, что, получив любовь миллионов, он потеряет возможность стать для кого-то единственным. Тэхёна в груди душит сомнение. В своих словах, поступках и действиях. А вид разбитого Джина только подливает масла в огонь. Тэхену страшно. Он просто не знает, что делать. И ему тоже больно. Потому что он так сильно привык к Сокджину через одни переписки, что говорит все эти отвратительные вещи через силу. Просто понимая, что так будет правильно. Правильным решением будет отпустить и сделать вид, будто они никогда на самом деле знакомы и не были. Тэхён уйдёт с головой в работу, потом найдёт человека, с которым захочет, ну или сделает вид, что захочет, провести остаток жизни. Или следующие два месяца или года. Никто ведь не знает. Но младшему столько боли приносит сама мысль об этом правильном выборе. Да и кто вообще сказал, что это будет правильно? Здравомыслие. Это будет единственным правильным решением, потому что именно так они уберегут себя от вечных страданий. Тэхён ненавидит всю эту ситуацию. Почему из всех людей в Корее ему писал именно Сокджин, человек, имя которого знает полмира. Может быть, Сокджин уже привык к своей славе, но Тэхён не сможет. — Люди справляются с этим, — это последний аргумент, который остался у Сокджина, — много кто из моих знакомых встречается с… — он пытается подобрать подходящее слово, но на языке крутятся только вещи, которые прозвучат максимально грубо. Тэхён понимает без слов. — С обычными людьми, Джин. — С людьми не из этой индустрии, — мягко поправляет старший. Он чувствует, что разговор высасывает из него всю энергию, но они должны разобраться с этим сейчас. — Я не хочу общаться с тобой двадцать четыре на семь в интернете. Не после того, как увидел спустя полгода. И…ты только что провёл месяц в Америке. Завтра может улетишь в Европу на неизвестно сколько, и ты хочешь, чтобы я просто сидел здесь и ждал? — Не хочу. Слова Джина ощущаются, как ножевое куда-то в район желудка. Тэхён не знает, на что надеялся. Так что пытался отстоять позицию, что им не суждено продолжать общение, но внутри всё бушевало в надежде, что Джин скажет, что все будет хорошо, что они найдут выход. Тэхён бы плюнул на все и рискнул. Но дело в том, что Джин не может просить Тэхёна о таком. Не имеет права. — Побудь со мной до утра, — очень тихо просит Сокджин. Сердце Тэхёна сбивается со своего привычного ритма, посылая всему организму неизвестные сигналы, в результате чего скручиваются все внутренности, а во рту пересыхает. — Только до утра. Пожалуйста. В мыслях ни грамма пошлостей, лишь желание почувствовать тепло от присутствия младшего рядом. Поговорить с человеком, который понимал до этого без слов. Который, возможно, сможет понять и сейчас. Тэхён опускает свой взгляд, тщательно обдумывая предложение, потирает вспотевшей ладонью одной руки татуировку на другой. На часах только пять вечера. Им есть о чем поговорить. Сокджин выглядит абсолютно непоколебимо на экране, улыбается, даже шутит, чем вызывает смех у ведущего и остальных. Но Тэхён все чаще думает о том, что скрывается за его улыбкой. Какие эмоции и мысли. — Вы буквально только что вернулись из Нью-Йорка, где пробыли месяц, — продолжает ведущий разговор, как будто они хорошие друзья, и оглядывает всех участников, — как вас приняла Америка? — Всё верно, мы только вчера прилетели в Корею, — слышится мягкий голос Чимина, отчего по коже Чонгука идут мурашки, потому что Чимин звучит так знакомо, но совсем по-другому. Чон слегка переводит взгляд на экран, изучает его мимику. — Мы были в Америке несколько раз и до этого, и, по правде говоря, всё на высшем уровне. Мы старались гулять по городу как можно больше… Нью-Йорк потрясающий. — Было на самом деле здорово. Мы даже видели несколько наших плакатов на улицах. Это сумасшествие, — помогает Хосок, обворожительно улыбаясь. — Да, точно. Наши фанаты очень постарались, разместив их. А ещё мы познакомились с невероятными и талантливыми людьми… Намджун смотрит на меня сейчас, кажется, я снова ляпнул лишнего. Намджун проводит ладонью по своему лицу, вызывая тем самым смех у всех в студии. Чимин смеётся, а его смех отзывается разрядом тока по коже Чонгука. Он совсем не такой, как три года назад. — Чимин имел в виду работников отеля. Они на самом деле классные. Настоящие профессионалы. Чимин смеётся с фразы Джина так, что чуть не падает со стула. Он выглядит очаровательно. Проблема лишь в том, что за камерами Пак совершенно другой. Чонгук убедился в этом. Когда ведущий задаёт очередной вопрос, экран телевизора гаснет. — Зачем ты выключил? — Чонгук поворачивается к другу. Тэхён медленно кладёт пульт обратно на стеклянный столик рядом. — Ты никогда не говорил мне, почему не любишь их. Понятно. — А если бы сказал, это что-нибудь бы изменило? Тэхён просовывает свои руки в карманы серой толстовки, откидывая голову на спинку дивана и тем самым копируя позу друга. — Полагаю, что нет. Чонгук хмыкает. — Чжиын сказала, что ты дружил с ним. Младший ничего не отвечает, продолжая пялиться на свое отражение на натяжном потолке. Ким принимает это за своеобразный ответ, поэтому продолжает прощупывать почву. — Почему вы поссорились? Они не ссорились. — Он уехал в Сеул. Тэхён надеется на продолжение. А Чонгук переводит дыхание. Потому что он не говорил об этом уже три года. Он старался не думать об этом три года. — Это было за несколько дней до дня рождения Чжиын, — он прикусывает губу, одержимый сомнением о том, как много он может рассказать, пока его не начали душить воспоминания, — у меня начались проблемы в семье, я отставал в учёбе. Всё просто навалилось. Чимин пришёл ко мне с соджу, как всегда в такие моменты. Мы много разговаривали в ту ночь о том, как переедем в Сеул, как только я закончу школу. Он сразу пойдёт искать агенство, которое сделает из него настоящего артиста. А я поступлю на фотографа. Таков был план, — лицо Чонгука совершенно не отображает никаких эмоций. — Потом я уснул. Когда проснулся, позвонил ему, чтобы узнать нормально ли он добрался до дома. Он не поднимал. Вечером я узнал от его родителей, что он улетел утренним рейсом. Его папа тогда так удивился, что Чимин не рассказал мне ничего. А мама, кажется, что-то знала. Тэхён хранит молчание, потому что эта история каким-то тяжёлым грузом оседает на его плечи. Почему Чимин говорил с Чонгуком о Сеуле, когда знал, что этого никогда не будет? В голове всплывают слова Чжиын «Он боялся, что Чонгук попросит его остаться». Но Чонгук ведь сам хотел уехать. — Может я был отстойным другом. Тэхён ощущает, как место рядом с ним пустеет, и переводит взгляд на широкую спину Чонгука, не спеша идущего на балкон. — Дерьмовая история, — сам себе шепчет старший, прежде чем отвлечься на звук пришедшего сообщения. Чжиын. Чжиын: Чонгук с тобой? Как он?

Мы у меня. Что такое?

Чжиын: Ты заходил в твиттер? Тэхён сворачивает переписку и запускает приложение. Через пару секунд появляется лента. Он внимательно листает, пропуская некоторые твиты от различных аккаунтов знаменитостей. Ничего. Щёлкает на полный список хештегов. Взгляд останавливается на одиннадцатом, в котором фигурирует имя Чонгук. Тэхён напрягается, переходит по нему, и судорожно начинает просматривать ленту, пару раз натыкаясь на фотографии. На них Чонгук и Чимин у кофейни Чжиын. : я так громко смеюсь, фотографии появились два часа назад, а мы уже узнали личность друга чимина. невероятно. : у чимина красивый друг, почему мы никогда о нём не слышали? : Чон Чонгук учился с девушкой моего двоюродного брата в одной школе в Пусане. Она говорит, что Чимин и Чонгук были лучшими друзьями, представьте себе! : Чимин стал знаменитостью, и про него вспомнили все друзья. Отвратительно. : пожалуйста, не распространяйте эти фотографии. парни будут расстроенны, если увидят это в твиттере. : та же девочка, что сфоткала чимина, теперь скинула фотки намджуна и джина, когда они уходили. они такие красивые, умираю : Намджун, ты должен следить за своим мужем : я вас умоляю, вы собираетесь приплетать ваши любимые пейринги буквально везде? На лбу Тэхёна появляется испарина. Он пишет Чжиын.

Тэхён: Что за фигня?

Чжиын: Фанатка сфотографировала их. Тэхён, я сделала ещё одну глупость.

***

Свежий воздух немного приводит в сознание, но удушающие чувства никуда не уходят. Чонгук не знает, почему ему кажется, будто его душат, когда он вспоминает вечер перед отъездом Чимина. Хотя уже как несколько лет догадывается. Он не всё рассказал Тэхёну. Машин за окном больше, чем было до этого. Так складывается впечатление, что город жив. Сеул без солнца не такой уж и плохой. Чон улавливает вибрацию своего телефона на подоконнике и отвечает, зажимая аппарат между ухом и щекой, чтобы можно было прикурить ещё одну сигарету. — Алло. — Это Чон Чонгук? — голос на том конце мужской и низкий, скорее всего человеку около сорока лет. Парень хмурится. — А вы не хотите представиться? — Конечно, меня зовут Хан Сохён. Я журналист. — Журналист? И чем же я могу вам помочь? — Я бы хотел поговорить с вами о Пак Чимине, не могли бы вы со мной встретиться, чтобы я задал вам пару вопросов? Недокуренная сигарета вместе с челюстью Чонгука летит прямиком вниз. — Что? Я не понимаю о чём речь. Откуда у вас мой номер? — Ваша подруга Ли Чжиын дала мне его.

***

— Чонгук, — Тэхён подскакивает с дивана и не успевает ничего сказать, когда встревоженный друг выходит с балкона. — Звони Джину.