Another vision

Свет падал широкими неровными полосами, становясь с каждой минутой всё интенсивнее: где-то высоко над землёй поганцев поднималась луна. Лучи уже не были окрашены мягким золотистым оттенком, теперь они казались голубоватыми и холодными. С каждой минутой температура опускалась, воздух наполнялся сухим и терпким запахом земли. Приближалась полночь. Эм Кей лежала рядом с телом Нода, бездумно скользя взглядом по трещинам на потолке. Шок от смерти друга сменился апатией и чётким пониманием обречённости своего положения. «О, Нод. Лучше бы мы с тобой вообще никогда не встречались». Эм Кей понимала, что в том, что Бутон оказался не у лифменов, была виновна лишь она. Если бы она осталась внутри обители Нима Галуйя, а не пошла с Нодом на свидание, Бутон раскрылся бы под светом, как и хотела покойная королева. Тогда Лес был бы спасён, а Эм Кей смогла бы общаться с Нодом столько, сколько она бы сама того желала. А теперь лифмены были обречены, потому что одна девочка решила в этот вечер устроить себе романтическую прогулку. Глупо… и горько. Эм Кей думала, что за последние часы она стала старше на несколько лет, когда до неё донесся звук – словно провели стеклом по камню. Чужое хриплое дыхание. Девушке следовало повернуться, чтобы посмотреть на источник звука, но её тело отказалось подчиняться, мышцы будто парализовало от страха. – Эм Кей… – услышала она смутно знакомый голос. Рядом кто-то зашевелился. Сердце стучало так сильно, что Эм Кей чувствовала удушливую пульсацию в районе горла. – Эм… К-кх… И тут до неё дошло. – Нод! – она повернулась к лифмену, успевшему перекатиться на бок. – Ты жив!.. – Я... скоро… Мне больно. В неровном свете Эм Кей с трудом различала его черты. – Слушай, – внезапно он вцепился в её толстовку, притягивая к себе с неожиданной для умирающего силой. Глаза лифмена лихорадочно поблескивали в лунном свете, но разобрать их выражение было невозможно. – Ты должна… забрать… Бутон. – Нод, но там же стража! Я не смогу с ней справиться. – Ронин… поможет, – он проигнорировал её восклицание. – Возьми… его… птицу. Он… покажет. – Нод, но… – … даст тебе… отряд… Доберётесь… до… царства… поганцев. Пусть… кто-нибудь…отвлечёт, забери… Горячо… Забери… Бутон!.. Эм Кей безуспешно попыталась отодвинуться от лифмена. Кажется, он был не в себе. – И передай… Ронину… что… я… я… ошибался, – он внезапно всхлипнул. – Я… думал… он… бросил… тебя. Как… жжётся. Когда… ты… не… вернулся… Ронин… не… бросил. Он… был… другом… тебе. Отец… – Нод, вообще-то я не твой… – …мне жаль!.. Когда… погибла… мама, я обвинял…тебя… потом… Я… потом… винил… я… обвинял… тебя… Ронина… О, как мне… жжет… Ошибался… – он внезапно обмяк, повалившись на Эм Кей и придавив её к полу всем своим весом. Он был без сознания. «Восхитительно», – пронеслось в голове. – «И что теперь делать?..» Эм Кей попыталась спихнуть с себя тяжелое тело. Первая попытка потерпела провал: лифмен хоть и казался тонким и легким, но он был отнюдь не невесомым, тем более в таком неподвижном положении. Где-то на краю сознания Эм Кей мелькнуло предположение, что с раненым нужно обращаться аккуратно и бережно, но девушка отбросила эту мысль, как бесполезную. Не было ни капли смысла в том, чтобы лежать под бесчувственным телом, задыхаясь от чужой тяжести. «Как быстро Нод превратился для тебя из друга в тяжелый мешок», – с укором произнёс внутренний голос. «Нод сошёл с ума», - с внезапной злостью мысленно ответила Эм Кей. – «Я думаю, что он хотел бы, чтобы я спасла Бутон, а не лежала здесь и плакала от жалости к себе и к нему.» «Поступай, как знаешь», – с разочарованием прошелестел голос. Эм Кей, не сдержавшись, хмыкнула. Разлад с собственной совестью… да, Эм Кей, с тобой точно что-то не то. – Барышня?.. – раздался из темноты гнусавый голос стражника-жаба. Спустя мгновение из глубины пещеры появился и сам Роуб. – С кем ты разговаривала? – Эм-м… Ни с кем, – нашлась девушка. – Скучно стало? – с пониманием спросил Роуб. – Немного, – вежливо сказала Эм Кей, чувствуя себя невероятно глупо. Лёжа под бесчувственным телом своего друга-лифмена, сошедшего с ума, она пыталась быть любезной с одним из собственных тюремщиков, потому что второй тюремщик был злобным вооруженным лягушонком, третий – говорящей ящерицей, а четвертый был вообще не пойми кем. «Бред». – Король Мандрейк желает, чтобы ты присутствовала на церемонии, – немного напыщенно заявил жаб. И тут же перебил себя: – А правда, что ты – хранительница Бутона? – П-правда. Извините, пожалуйста, а не могли бы вы случайно снять с меня… это?.. – О! Да, конечно, – жаб слегка смутился. Раздался стук: он прислонил своё оружие к стене. Через несколько секунд давление на Эм Кей исчезло: Роуб снял Нода и отшвырнул куда-то в сторону, будто лифмен и впрямь был мешком с чем-то бесполезным. Эм Кей медленно вдохнула, пытаясь избавиться от внезапного беспокойства. Наплевательское отношение стражника к Ноду напомнило ей, что, несмотря на всё своё кажущееся добродушие, Роуб был поганцем. Жестокость была у него в крови. И хотя Эм Кей была не на много лучше жаба, она всё равно была в стане врагов, в самом центре царства неприятеля, и ничего хорошего в ближайшее время не намечалось. Либо её убьют на церемонии, либо убьют после. И это было бы самым милосердным по отношению к Эм Кей. Ведь её могли не убить, а оставить при себе – например, в качестве зверушки. Эм Кей сглотнула, затем мысленно одёрнула себя и поднялась с пола. – Куда мы идём? – полюбопытствовала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – На церемонию, конечно же, – Роуб взял свою пику и залихватски закинул её себе за плечо. – Я провожу тебя, барышня.