Невозможное возможно?

Это всё же случилось. Чувства, словно дикие цветы, прорвались сквозь толщу условностей и расцвели. Буйно, ярко, неудержимо, словно назло всем «нельзя». Я чувствовала себя человеком, ни разу не выезжавшим за черту города, который буквально опьянел от притока кислорода к головному мозгу, вырвавшись на природу. Да, я была пьяна, и мой мираж с нежностью смотрел мне в глаза, почти трепетно держа за руку, будто она была самым драгоценным из всего, что ему приходилось видеть. - Я ведь тоже нравлюсь тебе, нуна? Правда? «Двери» были открыты, «цветы» разве что не прорывали мою кожу изнутри, и я, не в силах сопротивляться, кивнула головой. Лицо макне озарила счастливая улыбка, он чуть крепче сжал мою ладонь, а я почувствовала, что могла бы провести всю жизнь, сплетя его тонкие изящные пальцы с моими. Любовь Чонгука была словно ураган, сшибающий с ног. Он просто не мог держать себя в руках, проявляя ко мне ещё больше внимания, чем раньше. Лёгкие поцелуи, стоило нам остаться наедине. Вороватые прикосновения губами к тыльной стороне моей руки, когда все вокруг были заняты другим. Макне одаривал меня такими взглядами, что я чувствовала, как предательски подкашиваются коленки и кружится голова. Но это всё, что нам доставалось. Ни больше, ни меньше. Я видела, что Чонгук сходит с ума от невозможности получить большего. И лишь однажды, исхитрившись подарить мне объятие со спины всего на пару мгновений, он тихо прошептал: «Я хочу стоять так вечность». Моё сердце просто перестало биться в нормальном ритме, когда я была на работе. Недоступность, как запретный плод, делала наши чувства острее. Сладко и мучительно одновременно. Всё это так сильно затуманило наше сознание, что в какой-то момент мы оба начали слетать с катушек. Все наши «свидания» на пару минут, когда толпа, состоящая из остальной части группы, двух корди и менеджера, покидала гримёрную, выдвигаясь на съёмки, проходили как во сне. В голове оставались лишь обрывочные воспоминания о его горячих губах на моём лице и шее и сильных руках, которыми он так крепко прижимал меня к себе, что казалось будто он желает, чтобы я растворилась в нём без остатка. Всё это не могло продолжаться вечно. Мы словно ходили по канату, тонкому как лезвие ножа, рискуя сорваться в любой момент. Однажды на нас наткнулся Чимин, который вернулся, потому что забыл свой телефон на столе, и мы еле успели отскочить друг от друга на приличное расстояние. Однако, он всё прекрасно понял. Я увидела, как парень молча бросил на нас укоризненный взгляд и, вздохнув, снова вышел. Но через пару дней нас застала корди, которая вернулась, не понимая, почему макне всё ещё не на площадке, и это в конец отрезвило меня. Сгорая от стыда, я выслушивала, как И\Д отчитывает меня, отправив Чонгука к остальным. Она была моей наставницей и первое время очень помогла в том, что бы освоиться, поэтому попасться именно ей было невыносимо для меня. Я чувствовала, как упала в её глазах. И\Д, конечно же, не стала никому говорить про нас, взяв с меня обещание прекратить эти отношения. Чонгук выглядел притихшим, виновато поглядывая на меня, пока я занималась его причёской на следующий день. - И\Д-нуна не расскажет о нас? – шепотом спросил парень, пытаясь определить по моему лицу степень того, насколько всё плохо для нас складывается. - Нет, но она настоятельно просила меня прекратить наши отношения, - я лишь мельком посмотрела на него через зеркало, стараясь отвлечься от тревожных мыслей. - Но ты же не… - он не успел закончить фразу, к нам подошла И\Д, попросив меня сбегать к продюсеру с каким-то поручением. Возвращаясь, я наткнулась на неё в коридоре. - Т\И, ты сказала ему? - Ещё нет, онни… - я виновато посмотрела на наставницу. - Ты должна. Надеюсь, ты понимаешь это, Т\И, ведь в первую очередь, я думаю именно о тебе, - развернувшись, она собиралась уйти, но, вспомнив о чём-то, снова подошла ко мне. – Если это чем-то поможет, я могу сделать так, что бы вы поговорили об этом наедине, но это будет в последний раз. Ухватившись за эту возможность как за соломинку, я согласилась. В голове шумело. Эмоции в этот раз достаточно сильные, чтобы смести на своём пути доводы разума, накрывали, словно десятиметровая волна, с головой. Оставшись наедине с Чонгуком, я никак не могла заставить себя произнести хоть слово, а он с тревогой вглядывался в моё лицо. Посмотрев на него, я выдала свои чувства с головой. Ему не нужны были слова, он всё прочёл по моему лицу. Не в силах даже вздохнуть, я с ужасом наблюдала, как в его тёмных глазах нарастает боль. Макне порывисто обнял меня, крепко прижимая к себе. Его горячее прерывистое дыхание коснулось моей щеки, когда он зашептал. - Но я ведь люблю тебя, нуна! Я не смогу без тебя. Ведь даже сейчас, думая об этом, мне сложно дышать… Мы же можем придумать что-то. Наверняка, что-то можно придумать… Я аккуратно высвободилась из его объятий. Чувствуя, как по щекам стекают слёзы, я заметила их и в его глазах. Говорить было всё ещё тяжело, но, собрав волю в кулак, я всё же смогла. - Я тоже люблю тебя, Чонгук, но… Ты должен понять, что ничего из этого не выйдет. Мы должны были задуматься об этом ещё в самом начале, но всё же бросились в омут с головой. Жутко думать о том, что в 21 веке всё ещё случаются ситуации, когда двое не могут быть вместе из-за того, какое разное занимают положение, но всё же реальность такова. - Я могу пожертвовать даже своим местом в группе, хотя раньше даже представить такое не мог, - мне показалось, что он смотрит на меня с лёгким разочарованием, его голос дрожал. - Нет, не можешь. И ты знаешь это в глубине души. Сейчас тобой управляют эмоции, но, случись непоправимое, ни о чём в своей жизни ты не будешь жалеть так же сильно, как об этом. Сцена - это твоя стихия, Чонгук… - я грустно улыбнулась. – И я не посмею отобрать её у тебя. Мы оба будем несчастны, лишившись того, чего добивались таким упорным трудом. Парень покачал головой, горько улыбаясь. - Ты так…легко об этом размышляешь. Я почувствовала, как нарастает ком в груди. Смесь обиды, грусти и чувства несправедливости по отношению ко мне. Знал ли он, каких усилий мне стоило сказанное? Осознавал ли, что я буквально растаптываю «цветы» внутри себя, пытаясь закончить всё это? Поняв, что перегнул палку, Чонгук прошептал «прости» и снова прижал меня к себе, чувствуя, как его футболка становится горячей от моих слёз. Не помню, сколько мы так стояли, пытаясь принять действительность. Мы просто не могли отпустить друг друга, одновременно задыхаясь от боли, раздиравшей сердце обоих, и стараясь впитать в себя тепло наших тел, чтобы оно сохранилось в нашей памяти как можно дольше. Мой телефон вдруг завибрировал, напоминая, что время безжалостно, и мы разомкнули наши объятья. Чонгук выглядел словно призрак. Его лицо было бледным, глаза выглядели безжизненными и были красными от слёз. Я не узнала его блеклый голос, когда он спросил: «Так это конец?». Я промолчала, не в силах больше смотреть на него и ответить на вопрос. Открыв дверь, ведущую на лестницу, и, не различая под собой ступенек, почти бегом стала спускаться на первый этаж. И только тогда, когда я достигла последней их них, слова с всхлипом вылетели из меня: "Это конец".