Ведьмачье чутье

      — Мы идём целую вечность! — устало протянул Лютик, еле переставляя ноги по узкой тропинке.       Полная снежная сопровождаемая десятками звёзд луна горела на глубоко-синем, почти черном, небосводе. Огромные тучи плыли по небу, но по какой-то неведомой причине не затмевали яркую владычицу ночного неба своими серыми, объемными, будто обваленными, боками. Шум от шелеста прошлогодних черных осенних листьев подгоняемых ветром ощущался шёпотом леса. Трели птиц смолкли ещё до заката солнца, от чего становилось тихо и жутко. Шорох осоки и хруст сухого мха раздавался при шаге.       Пробираясь между пеньками и сухими кустиками, двое странников и лошадь по кличке Плотва держали путь в самую гущу леса, где по словам местных жителей обитала ведьма, что проклинала молодых парней и обращала их в волков и всяких других тварей, способных ей помогать.       — Геральт, сколько нам ещё идти? Холодает, да и Плотва еле ноги плетет. Давай привал? А может с утра на ведьму пойдем? — раздавалось позади от утомленного барда, который уже, на великое облегчение и удивление Геральта, устал болтать и молчал последние сорок минут.       Ветер гудел и заставлял поежится даже Геральта, а тот понимал, что если ему холодно, то бард скоро совсем околеет, по причине постоянного отсутствия подходящей для путешествий одежды. Это было правда неприятным фактором, добовляющим ещё и риск заболеть или отморзить себе промокшие в оставшемся позади болоте ноги. Сиреневая курточка трепыхалась при порывах ветра, перо цапли на фантазийной шапочке и то, наровило выпасть, а обувь вообще и не стоило так называть.       Тучи в небе выглядели зловеще, казалось, что где-то внутри них вспыхивают как искры изломанные змеи молнии.       — Почти пришли. Нельзя спать на столь открытой местности в полнолуние. Забыл того утопца позади? — беловолосый мужчина сверкнул в ночи желто-янтарными радужками, бросая взгляд на своего дрожащего друга, а после обернулся и снял свой плащ, накидывая его на бардовские плечи. — При этом я чую, что мы здесь не одни.       — Спасибо. Как это, не одни? Можешь определить кто это? Ведьма? Если она, то самое время достать твои элексиры… Ах, если бы эти бабы…— Лютик шумно выдохнул при ведьмачьем зырке, брошенного в него стрелой из арбалета, — Прошу простить… чародейки не были такими злыми и прогорклым по характеру, то может я бы и нашел себе какую-нибудь…— трубадур обнял себя за плечи, пытаясь закупаться в данный ему плащ и согреться, и оглянулся вокруг, осматривая кусты с какими-то ягодами, на которые фыркнула Плотва.       — Не знаю, может не она. Нельзя останавливаться.       Минут пятнадцать тишину нарушал лишь гул ветра в верхушках деревьев, цоканье копыт о редкие камни среди мха и постоянное скрежетание зубов барда друг о друга.       Геральт прекрасно знал, что певун замёрз и в плаще, ведь не раз просыпаясь на привалах, когда ночью дул сильный ветер или моросил мелкий дождик, ведьмак находил у себя под боком прижавшегося Лютика. Тот всегда по моменту пробуждения откатывался и глупо извинялся, что ещё больше усугубляло неловкое положение обоих.       Геральт ощутил, как вздрогнул его медальон на шее, начиная дрожать. Магическое присутствие ощутилось и самим телом. Возможно, предположение о «не ведьме» были ошибочным.       Но ведьмы не наблюдалось, по крайней мере в том радиусе, что был виден по-кошачьи вертикальным зрачкам Геральта. «Не хорошо это, не хорошо…» — промелькнула короткая, но ясная мысль.        Резкий порыв ветра и громкий треск слева прервал мысли ведьмака. В одно движение он обхватил пальцами рукоять серебряного меча и чуть вытянул его из ножен, стараясь рассмотреть их встречного во тьме деревьев.       — Что там?.. — прошептал бард, замирая и готовясь к любым командам Геральта.       В ответ на его вопрос раздался громкое гортанное рычание, в перемешку с хрустомом сухих веток. Покрытое шерстью огромное нечто вышло из-за толстых елей, в окружении множества волков, с ужасающей волчьей пастью и грязными, слипшимися от грязи лоскутками. Существо смотрело то на ведьмака, то на меч большими сверкающими красным глазами. Существо стояло на двух задних лапах, чуть наклоняясь вперёд и капая слюной из пасти на рваную когтями землю.        Геральт резко затолкнул окоченевшего от страха и холода барда за спину, чему сам бард не был против и сам с радостью замер за широким и мускулистым защитником. Ведьмак встал в стойку, лязгнув лезвием о ножны и выставляя острие вперед, прямо на волкодава и не понимая, как он мог не почувствовать его присутствие раньше.       Оборотень оскалился на ведьмака и, рассчитывая на свою скорость и силу, обогнул его полукругом справа и при броске, попытался задеть Геральта когтями. Опасно близко с плечом тварь лязгнула пастью, но промазав, получил по морде плашмя клинком. Геральт взглядом оценил обстановку и мысленно выругался, понимая, что их загоняют в круг помощники чудовища — остальные волки. Зверюга взвизгнула и, толкнувшись от земли так, что из-под лап вырвались куски мха и камни, ринулась вперед. Ещё промах.       Геральт завел меч сверху и рубанул вниз, рассекая зверю ключичную кость. Оборотень визгливо заскулил, отскакивая от Белого Волка на несколько метров. Остальные шавки отступили.        Из-за дерева вышла девушка в огненно красном платье с очень глубоким декольте. Ее черные волосы развивались на ветру, напоминая Геральту о запахе сирени и крыжовника, а грязно-болотного цвета глаза поблескивали в лучах луны.       — Белый Волк, — холодно улыбаясь, протянула колдунья, — какая встреча.       Повисшее в воздухе напряжение ощущалось кожей. Геральт подумал о силе волшебницы, о ее намерениях, о подходе к ней и о своих навыках убеждения, и только Геральт хотел начать свою речь, как чародейка взмахом руки остановила его.       — Я знаю зачем ты пришел. Я прекращу.       Повисло молчание. Ведьма не может просто так подчиниться воле деревеньщины, значит… Нужно было что-то взамен. Геральт не спускал глаз с чародейки, перебирая варианты того, что она могла пожелать.       — Помоги мне, Геральт из Ривии. Я не побеспокою ту деревню более, — девушка откинула черные пряди с плеча, гордо вскидывая подбородок. — Я заплачу тебе тем, чего ты желаешь сильнее всего.       Геральт задумался и ничего не ответил, так и не отводя взгляда.       — В Голополье будет беда. Ты должен отыскать там мою дочь. Прошу тебя, спаси ее и приведи ко мне.        Геральт шумно втянул носом пропитанный запахом тины холодный вечерний воздух, но ничего не ответил.       — У нее на спине ожог от цепи.       — Нечисть. — нахмурившись прошептал ведьмак.       — Да, моя дочь нечисть. Это не имеет значение. А ты…— колдунья окатила взглядом все это время напряжённо ковырявшего землю барда. — Подойди поближе.       Геральт напрягся. Желания подпускать Лютика к этой женщине не было никакого, совсем, но не смотря на предостерегающий взгляд ведьмака, трубадур нерешительно приблизился к ведьме. Клинок Геральта направился ровно на девушку.       — Не беспокойся, — сказала колдунья спокойным и размеренным голосом, преодолев расстояние между ней и Лютиком лёгкой, плывущей походкой, пока ворчливо рычащие волки отходили назад.       Колени барда тряслись, и он молился, чтобы чародуедейка не решилась выкинуть чего-нибудь магического. Но она лишь подняла руку на уровень щеки певуна и бережно огладила ее, ведя вниз по горлу, плечам, груди, заглядывая в глаза.       — Спокойнее, мальчик, — прошептала она чуть слышно и закрыла глаза, бережно обнимая. Следом раздался неясный шепот уже в мыслях у барда, а после тело пронзила боль, и земля ушла из-под ног, топя Лютика в черную и бархатную мглу беспамятства.

***

      Тепло… Покачивающее в своих мягких волнообразных объятьях тепло. Сквозь туман сознания слышался отдаленный щебет птиц, тихое ржание лошади, стук копыт о землю, наверное, очень пыльную, песчаного цвета землю. Постепенно звуки становились громче, ярче, ближе. Лютик ощутил запах лошади, травы, пыли и ветра, бережно обдувавщего его лицо. Приоткрыв глаза, поэт сонно сфокусировал взгляд на серебристых прядях, что покачивались перед глазами.       — Лютик! — раздалось почти над ухом.       Ведьмак сидел в седле, придерживая лежащего на его груди трубадура. Плотва дернула головой и тихо фыркнула, приветствуя проснувшегося Лютика.        Бард поднял мыльный взгляд и встретился с лицом Геральта. На его щеке была какое-то грязное пятнышко, наверное, от земли, поэтому первое что пришло в голову Лютику, это вытереть это пятнышко рукавом. Лениво и сонно, так не похоже на себя, поэт поднял руку, начиная стирать грязь с лица обеспокоенного ведьмака, который пытался немного ошеломлённым взглядом оценить состояние друга.       — Лютик? — Геральт сам удивился звучанию своего голоса. Он был встревоженным, хриплым, таким тихим, почти переходящим в шепот.       Лютик ничего не ответил. Он смотрел мыльным взглядом на свои руки, подтянутые к груди, как лапки у зайца, когда те встают на задние. Путая и пальцы и тихо сопя, Лютик спокойно и молчаливо ехал на груди ведьмака, слыша как бьётся его сердце. Медленно, очень медленно. Бард занялся тем, что стал шепотом считать секунды до нового удара.       — Лютик, — чуть громче окликнул его беловолосый, — Как ты себя чувствуешь?.. Что болит?..        Лютик молча поднял глаза на Геральта, и смотря одновременно предано и вяло.       — Ты красивый…— слабо улыбнулся Лютик, прикрывая глаза, приваливаясь к Геральту и замолкая.

***

      — Как это я уже приходил в сознание? — взволновано вздохнув, Лютик уставился на только что принесшего обед Геральта.        Поэта мутило от вида еды. Не хотелось даже дёргаться, голова раскалывалась, а вид комнаты переодически окромлялся черными мушками, хаотично летающими перед глазами. Хотя придя в себя за несколько мгновений, Лютик оглядел комнату, где они находились. Пахло хлебом и скошеной ароматной травой, хотя и этот запах сейчас казался барду весьма дерьмовым. Стены выглядели старо и дряхло. Деревянные доски где-то набухали, покрываясь темными разводами, а где-то зияли дырами с указательный палец. Мебель была скудненькой, но при этом весьма удобной.       — Вот так, — еле пожав плечами, кивнул ведьмак, присаживаясь подле друга. — Мы ехали сюда, а ты, будто в бреду очнулся и почти сразу заснул.       Геральт решил не посвящать барда в тот неловкий момент с грязью на щеке и сердцебиением, который он заметил. Тогда, наверное, Лютик действовал по первым своим мыслям, поэтому не нужно было удивляться такому поведению, пусть оно и было смущающие.       — А что произошло? — морщась в попытках вспомнить и остановить армии мушек в глазах, отозвался бард. — А… Точно… Ведьма! Я подошёл, а она… Что она сделала, Геральт? Я был волком? Ты ее не убил?.. Наверное, убил. Кстати, а за ее обезвреживание ты получил деньги с той деревни? Да, и где мы вообще? — улегшись поудобнее на подушке головой, голос барда прорезался и вылился на ведьмака водопадом.       Геральт, вздохнув, чуть запрокинул голову и прикрыл ладонью глаза, в которых плескалось лёгкое сожаление, а после осмотрел поэта оценивающим взглядом.       — Так давно мы здесь? Ох, мышцы так ноют. О, меня помыли. Это сделал ты или служанка? Извини, если поставил в неудобное положение...       — Служанка... Как было спокойно пока ты спал… Балаболка…       Лютик проигнорировал его высказывание, задавая все больше новых вопросов.       — Геральт, а как мы добрались? Ну что произошло, ну расскажи!..       — Да что было… Она улизнула, а дело я взял, — Геральт прикрыл глаза, не в первой сомневаясь о своем выборе.       — Я вот чего понять не могу — почему на нас тогда эти волкодавы нападали, если ей твоя помощь нужна была?       — Может проверяла, — сухо отозвался ведьмак.        — Так где мы и сколько времени? Так не видно… Геральт, а я всё-таки давно в отключке? — Лютик хотел вскочить с кровати, чтобы заглянуть за закрывающую окно плотную занавеску, но перед глазами все расплылось. Лютик почувствовал себя очень плохо, как тошнота тяжёлыми толчками выворачивает органы наизнанку, как перед глазами стали темнеть мутные круги разного размера и цветов, будто наложенные на картинку комнаты.       Извернувшись на бок, Лютик зацепился глазами за спасительную кружку в руках Геральта и с тихим хрипом протянул руку к нему, когда ведьмак одним лёгким рывком подтянул к себе поэта, и уложил его на живот.       — Лютик!.. — перебирая в голове множество вариантов того, что могла сделать ведьма с его другом, Геральт прижал к его себе и в несколько шагов подлетел к ведерку, что, хвала богам, стояло здесь, возможно, для мытья полов. Лютик тут же поддался позыву. В ушах звенело, а горло драло от нескончаемых спазмов. «Я точно не мечтал о таком сильнее всего на свете…» — подумал Геральт, похлопывая по спине дрожащего барда и поглаживая его чуть по голове.

***

       Его разбудили крики и жар. Открыв глаза, Геральт осмотрелся, выныривая головой из-под одеяла и оказываясь перед стеной пламени, охватившей пол комнаты. Боль неприятно окатила обоженные плечи. Дым стоял черный и густой, закрывая пол двери занавесой.       Хватая с пола меч, дорожные зелья и какую-то одежду то ли свою, то ли бардовскую, ведьмак завернул в одеяло спящую горячую тушку рядом с собой и отскочил, когда пламя добралось до простыни и та полыхнула на месте, где мужчина только что лежал.       Рухнув с кровати, Геральт прижал Лютика к себе. Благо, что угарный газ медленно покидал горящую комнату вместе с дымом через сломанную доску ставней.       Схватив Лютика поудобнее, Геральт стал ползком пробираться к окну, надеясь выпрыгнуть. Бард закашлялся, дым постепенно проникал в горло и нос, горько обжигая слизистую.       Открыв голубые глаза, бард присмотрелся к лицу ведьмака. Волосы спутались и прилипали прядками к вспотевшему лицу, глаза смотрели с нежностью, а на заднем фоне полыхали языки пламени и клубился едкий дым.       — Геральт, что происходит?       — Все хорошо, сейчас выберемся, — сипло, морщась прошипел Геральт, одной рукой туша огонь на шторах и пытаясь открыть ставни, а другой прижимая барда к груди. Ставни как на зло не поддавались.        Лютик краем глаза заметил лютню. Огонь медленно подбирался к бардовской любимице, что стояла в дальнем углу, у самой двери. Сердце дрогнуло, но поэт не посмел сказать что либо, наблюдая, как огонь оскверняет и очерняет инструмент.        Сломав пару досок руками, Геральт ощутил дуновение спасительного ветра в лицо, но радость прошла быстро. Ветер только раздувал пламя, делая его похожим на дикого бешеного змея. Языки били по спине и ногам, обжигая, от чего пришлось стиснуть зубы изо всех сил. Вслед за болью, ведьмак ощутил, как его спину чем-то накрыло и воспользовавшись моментом, он вскинул руку в знаке Аард, пытаясь вложить максимальную силу. Энергия вырвалась из руки и попала в стену, разнося ее в доски. Геральту хватило сил рвануть вперёд, вырываясь из огня и падая на пыльную землю.       Холодный воздух проник под рубаху. Геральт окинул взглядом растрепаного барда, по чьим щекам текли слезы. В кулаках поэт сжимал лоскутки своей сиреневой курточки. Ещё большой лоскут оказался на спине Геральта.        Улыбнувшись, Геральт просто расслабился, прижимая вздрагивающего Лютика к себе, слыша, как кричат зеваки, пытаясь тушить здание...