Ведьмачье чутье

      —Это он!..— послышался громки, режущий слух возглас какого-то охмелевшего мужика.       Приподняв голову с пыльной земли, Геральт увидел идущих в их сторону селян. Он тяжело поднялся, придерживая пошатывающегося и ещё вяло стоящего на ногах барда.       — Это тот ведьмак! — крикнула женщина в грязном фартуке.       Кто-то гневно размахивал вилами, кто-то выл, припадая к земле и скорбя по родным, что не спаслись от пожара. Пьяные голодными гневными глазами смотрели на ведьмака, засучивая рукава и подбирая с земли камни.       — Это он виноват в их смерти! — кричал какой-то толстопузый чудак.       — Сжечь его надо изверга!       Ноги гудели, спину ломило, а голова была дурная от дыма. Геральт обводил взглядом сужающийся круг. Рука на мече крепела, а выкрики становились все громче и неприятнее. Рядом стоял Лютик, который с непониманием смотрел на людей.       — Мутант! Смерть тенью водишь!       — Мясник! Убийца!       — Лучше бы ты никогда не рождался!       — Сжёг наших родных!       На заднем фоне догорала таверна, где совсем недавно Геральт и Лютик мирно лежали на мягкой постели и отдыхали. Но, увы, ничто не вечно.       — Как вы смеете! Он никогда бы сделал этого! — вскрикнул Лютик, отстраняясь и поворачиваясь лицом к людям.       — Наши мужья, что были в кабаке — погибли! — кричали в ответ женщины в грязных одеждах и с красными от слез глазами.       — Ведьмак не виноват в этом! — противостоял Лютик, подходя ближе к людям.       —Так ты за него?!       —Как ты можешь его защищать!?       — Сукины дети! Сжечь их!       — Забить как скот!       Первый камень прилетел в спину Геральта. Следом ещё. И ещё. Град из кусков земли, палок и камней посыпался на ведьмака, заставляя чуть присесть и закрыть голову руками. Лютик подбежал к нему и встал перед ним звездой, закрывая от камней. Геральт поднял голову и увидел в этот момент лицо барда. Тот стоял. Стоял и терпел, пока острые осколки ударяли в спину.        Геральт рванул Лютика на себя и град тут же стих. Посмотрев волчьим взглядом на людей, Геральт прижал барда к себе крепче, смотря на его покрытую синяками и ссадинами спину. Рваные рубашки развивались на ветру, а Геральт стоял и обнимал друга. Люди смотрели на них, но это было уже далеко не важно.       — Вы хуже чем изверги, вы звери...— ядовито прошипел Геральт, осматривая народ кошачьими зрачками.       — Геральт, пойдем отсюда, —тихо прошептал Лютик, подбирая спасённую в огне шапочку.

***

      Костер горел ярко на фоне темного леса. В его глуши тихо журчал ручей, в котором совсем недавно искупались беловолосый ведьмак и его верный бард, смывая грязь, кровь и горечь произошедшего.       — Зачем ты стоял, дурак? Я — мутант, а тебе могли кости переломать! Или в голове одни песенки да мелодии!? Идиот! — резко втирая в спину Лютика мазь, злобно рычал Геральт. Он был зол. Зол на тех людей, на себя, на сраную ведьму.Но не на Лютика, на котором сейчас срывался...       — Ты не мутант! — выкрикнул бард, хватая ведьмака за запястье, а потом боязливо отпуская, — Ты мой друг. Я не мог им позволить закидать тебя камнями. — чуть тише прошептал Лютик.       — Мне не в первой! — Белый Волк швырнул мазь в сундучок, укладываясь на плед и смотря на блеск огня.       — Геральт...       — Хм...— отозвался ведьмак.       — Давай я тебя тоже намажу, — плед зашуршал под Лютиком, когда он подполз ближе.       — Мне это не нужно. Заживёт — Геральт мысленно чертыхнулся.       — Нет, есть большие раны. Их нужно намазать, — Лютик звякнул той же коробочкой, что держал Геральт, пока мазал его.        — Я же тебе сказал, что мне это не нужно. Иди на лютне побрянькай, не мешай мне, — поднявшись на локти, Геральт зло посмотрел на поэта.       Повисло молчание. Геральт не понимал, почему Лютик так на него смотрит, почему он не брал свою несчастную деревяшку со струнами, которую... Геральт вновь осмотрел поляну, так и не найдя инструмент взглядом. Осознание пришло, когда Геральт остановил взгляд на глазах барда. Они разливались глубокой голубой болью и печалью.       — Ее нет...— губами прошептал Лютик, глотая слезы.       Геральт почувствовал себя настоящим мудаком. Монстром, мутантом, что смог обидеть того, кто всегда рядом, кто два часа назад стоял и защищал его от летящих камней. Кто, не смотря на грубость ведьмака и опасность пути, продолжал составлять Геральту компанию. Это был не просто рабочий интерес, Геральт чувствовал. Из-за рабочих интересов ты не станешь рисковать жизнью. Не станешь кидаться на эльфов, которые били Геральта, не станешь помогать Геральту взбираться по скользким скалам, пока за ним охотятся рыбо-солдаты, не станешь жертвовать лютней и телом, чтобы защитить ведьмака.       — Лютик, — приблизившись, Геральт накрыл ладонь барда, чуть подтаскивая к себе, — ты вроде хотел от ран... Залечить ушибы. — слова шли из горла погано, а сердце дожидалось ответа, как-то странно ускоряя ритм, что Геральт пресек.       — Да, — Лютик выглядел удивлённым, а после солнечно улыбнулся. — Оголяй спину и ложись на плед.       Геральт снял кожаные доспехи и рубаху, оставшись с голым торсом, по которому плясали отблески огня. Многочисленные шрамы красиво выделялись в свете огня, от чего Лютик невольно засмотрелся.        Не обращающая внимания на взгляд и расслабившись, Геральт лег на ложе и закрыл глаза. Огонь тепло трещал, обоняние и слух обострились. Геральт невольно вслушивался, как Лютик откупорил пузырек, как тихо чмокнула мазь на пальцах, ощутил запах смеси трав.       Теплая субстанция мягко легла на израненную кожу, растираемая длинными с твёрдыми подушечками от игры на чертовой лютне пальцами. Мазь втиралась медленно, с лёгким нажимом, разминая уставшие мышцы. Тепло растекалось по телу равномерно, даже когда Лютик задевал ссадины. Особенно приятно было, когда пальцы добрались до шеи, откинув волосы с нее и лица. Геральту показалось, что он не сдержал тихого рыка, от чего разум пинком вернулся из нирваны.       — Тише, Геральт. Тише...Все хорошо, отдыхай...— раздалось сверху, когда ведьмак встрепенулся, пытаясь стряхнуть накатившую сонливость.       Руки барда продолжили ласкать измученную жизнью спину. Камни, мечи, когти, розги, зубы, кулаки... Чего только не повидала эта спина.       Вновь поддавшись наслаждению, Геральт закрыл глаза, а спустя несколько минут задремал.

***

      Несколько дней пути до Голополья осталось позади. Погода становилась все суровее, не смотря на весну, поэтому Геральту пришлось взяться за первую попавшуюся работу. В небольшом городке требовался человек, хорошо владеющий мечом и, желательно, другим оружием для сопровождения.       Прибыв к тому особняку, который указывался в объявлении, Геральт уловил знакомый аромат вербены. Дом был высокий, двухэтажным. Каменная облицовка богато выделяла особняк на фоне остальных деревянных сооружений. На небольшом балконе стояла мебель, где можно было позавтракать или просто посмотреть на городок, а все окна были зашторенны       Постучав в дубовую дверь, Геральт отошёл и взглянул на стоящего рядом с ним менестреля. Да, видок у них был ещё тот, да и запах шел впереди них.       Дверь открыла маленькая девчушка. У нее были ярко рыжие кудрявые волосы, как и ресницы, и большие серо-голубые глаза.       — Здравствуйте...— робко прошептала девчушка, прячась за дверь и показывая путникам только свою круглую мордашку.       — Мы по поводу объявления, — отчеканил заготовленную фразу ведьмак, пытаясь сказать это более мягче, чем обычно у него получалось, но безуспешно.       Прежде чем девочка успела что-то сказать, дверь открылась в один толчок шире, являя стоящую за малышкой девушку. Чёрное откровенное платье, черные волосы, нежно фиалковые глаза под черными ресницами, подвеска, усыпанная созвездиями бриллиантов. Аромат сирени и крыжовника знакомо наполнил лёгкие.       Геральт никак не ожидал увидеть здесь эту особу и по ее взгляду понял, что она тоже не предвидела такую встречу. Лютик икнул, смотря на старую знакомую.       — Йеннифэр, какая встреча, — кивнул головой бард, а за ним заторможенно и Геральт.       — Господи, вы за мной следите? — хмурясь негодовала чародейка. — Куда не пойду, вы везде меня найдете...       — Мы и не пытались, — честно заявил Геральт. — Мы по поводу объявления.       — Про владеющего мечом?.. Ну что ж, проходите, — Йеннифэр отошла в сторону, пропуская путников в дом, — Кария, скажи подготовить бадью для гостей и подать ужин, — кивнула она уже в сторону все ещё испуганной девчушки.       — Есть, милсдарыня, — отозвалась та и скрылась за темным углом каморки, откуда послышался топот ее ножек по доскам.       — Опять нелёгкая скупа на заказы? — чародейка подошла к стоящим неподалеку от двери ведьмаку и барду.       — Да, — сухо ответил Геральт, вспоминая недавние события с пожаром в таверне. — Йеннифэр, ты можешь осмотреть Лютика?       — Куда он опять угодил?— окинула взглядом молчаливого поэта, — И где его лютня?       При упоминании утраченной любимицы Лютик опечалился и опустил голову.       — Сгорела, — тихо и не внятно прошептал он, выламывая за спиной пальцы.       — Как? — Йеннифэр отодвинула от стола стул и присела на край, ожидая долгой истории.       — В пожаре...— ещё более печально молвил Лютик, сняв шапочку и прижав ее к груди.       — Это понятно. Как и где сгорел твой инструмент спрашиваю, — от раздражения брови сместились к переносице.       — В деревне в паре дней отсюда сгорела таверна. Когда выбирались, лютню не забрали и она там осталась, — вмешался Геральт, глядя на барда, который вот вот заплачет.       — Теперь ты ещё бесполезнее, — высказалась девушка, смотря на Лютика и отряхивая платье не ясно от чего.        Трубадур опустил голову ещё ниже, хотя казалось, что ниже уже было некуда. Его глаза были устремлены в пол, хотя и так было понятно, что он вот вот расплачется.       — Хей, Лютик, ну ты чего, — очнулась чародейка, смотря на реакцию.       Йенн поднялась на ноги и подошла к барду, замыкая его в объятья и укладывая головой на плечо.       — Я и правда бесполезный. Так хоть баллады исполнял, а теперь, сапожник без сапог, — прижавшись к девушке, поэт всхлипнул.        На душе у Геральта было погано. Он никогда не видел Лютика таким горюющим. Подойдя ближе на пару шагов, ведьмак остановился, смотря, как Йенн поглаживала беззвучно вздрагивающую спину трубадура.       Раздался топот детских ножек по доскам. В гостиную влетела Кария, сообщить, что ванна готова, но все поняли это без слов.       — Идите, примите ванну и немного отдохните, а после спускайтесь есть, — чародейка отстранила хныкающего Лютика и огладила его по щеке, — Ну ну, все, беги, а то мне все плечо слезами зальешь, — беззлобно улыбнулась она.       — Спасибо тебе, — кивнул менестрель, утерев слезы и неловко улыбнувшись, и пошёл за Кариной, которая повела его в ванну.       — Геральт, — тихо прошептала Йенн, когда бард скрылся за углом, — С твоим бардом что-то не так.       — Знаю, поэтому я хотел обратиться к тебе за помощью. Мы держим путь в Голополье, куда нас послала колдунья, чтобы мы спасли ее дочь нечисть. Платой она обещала что не будет нападать на соседнюю деревню и пообещала мне то, чего я хочу больше всего.       — А Лютик тут причем?       — Колдунья наложила не него какое-то заклятье, и я не знаю что именно она сделала, поэтому-то ты и нужна, — Геральт продолжал винить себя в том, что произошло. Было бы его желание, вернул бы все назад и не брал бы Лютика в тот чертов лес.       — Ты знаешь, чем может быть то, что она тебе пообещала? — в голосе слышался рабочий интерес, а не личный.       — Нет, в этом тоже проблема. Я не знаю чего хочу.       — Ладно, после ужина осмотрю его. Может вспомнишь, что она говорила?       — Нет. Она говорила на драконьем.       — На драконьем?..— брови чародейки взлетели вверх и она закусила губу, явно задумавшись.

***

      Вода приятно распаряла тело. Ссадины уже не щемило. Воздух пропитывался паром, в котором витал аромат различных трав, как ромашка, жимолость, сосновая хвоя и вербена.       Геральт сидел напротив расслабленного барда, что вновь впал в то состояние, как тогда на лошади. Ведьмаку не нравилось то, что творилось с его другом, поэтому он приблизился, касаясь бледного плеча и чуть толкая поэта.       — Лютик! Лютик! — менестрель не отзывался, поэтому Геральт подхватил его на руки, решая нести его к Йеннифэр, но тут он встретился с тем мыльным взглядом.        Сердце сбилось с медленного ритма, когда Белый Волк ощутил на своих губах пальцы. Они водили по ним, гладили, чуть нажимали, а Геральт смотрел завороженно и молчаливо.       Пальцы перешли на скулы, очерчивая углы, затем на подбородок, чуть задевая кожу короткими ноготками. Дрожь охватывала тело постепенно, пока бард продолжал так делать. Ведьмак медленно привалился спиной к борту бадьи, продолжая держать Лютика на руках и наблюдать за его действиями.        Менестрель был расслаблен. Волосы прилипали к его плечам, не закрывая ключицу, озерно голубые глаза мутно следили за руками, а губы были ярко розовыми и чуть приоткрытыми.       Рассудок кричал о надобности помощи Йеннифер, но сердце не позволяло очнуться. И в один момент Геральт толкнулся вперед и наклонился над бардом.       Поцелуй получился нежным и ненавязчивым. Лютик заторможено ответил, что толкнуло ведьмака дальше. Прижав шатена собственнически к груди, Геральт продолжил его целовать. Втягивая носом смесь свежих запахов полевой травы и сладкой груши, Белый Волк оторвался от губ Лютика и уткнулся в шею, проводя губами и носом по кадыку, отчего послышался томный вздох.       Их прервал голос Йеннифэр, которая звала их ужинать. Лютик продолжал находится в том же мыльном состоянии, а Геральт в непонимании, а следом нахлынувшем испуге отпустил барда и крикнул Йенн о их скором приходе.       Стараясь не анализировать в данный момент свой поступок, Геральт наскоро помыл себя и неоткликающегося друга. Завернув барда в полотенце, Геральт вынес его в комнату и вытер, помогая одеться, пытаясь не рассматривать тело творца поэзии.

***

      — Ну, я закончила осмотр и могу сказать, что ничего не нашла...— Йеннифэр отпустилась на стул, распуская заколотые волосы. — Его энергетический фон говорит о наличии колдовства, только не ясно что именно с ним сделали. Заклинание будто спит.       — Ясно. А что с этими приступами? — Геральт сложил руки на груди, подперев бедром угол стола. Его совсем не устраивало состояние Лютика и то, что он сам терял контроль рядом с ним.       — А ничего, возможно, помогут травы, а, возможно, нет. Приведи ты его не когда он очухался, может я и смогла бы что придумать, а так, увы, я бессильна.        Комната погрузилась в тишину. Геральт все думал о том, что произошло в ванне. Никогда ранее он не замечал за собой таких проявлений. Лютик пленил, и это могло быть связано с колдовством той ведьмы.       — Йеннифэр..       — Да?       — Кажется, я тоже попал под влияние этого заклинания.       Девушка смерила его взглядом и многозначительно хмыкнула, подпирая подбородок ладонью.       — Тоже в такое состояние уходишь?       — Нет, — ведьмак замолчал.       — Геральт, ты от Лютика заразился? Я не хочу читать мысли. Скажи сам, — девушка негодующие зыркнула.       — Я поцеловал его в ванне.        Повисло напряжённое молчание. Геральт помнил об отношениях с Йенн и не знал, какую реакцию ожидать. Гром и молнии? Истерики и криков? Смеха? Он, Геральт из Ривии, докатился. Зажимает друга в ванне.       — Ого, — ответила чародейка, ведь надо было что-то ответить, — И... Понравилось?       За этот вопрос девушка поймала очень не добрый взгляд.       — Нет, мне правда интересно...— Йенн поднялась и наполнила небольшой бокал яблочным соком.       — Да.       — Ясно. И нет, это не связано с колдовством. Я бы почувствовала. У ворожбы другой вкус.       — Спасибо. И не говори ему ничего.       — То что ты попытался его изнасиловать в ванне, пока он в астрале? Я такое ни за что не упущу, — Йенн ухмыльнулась. —Теперь у меня на тебя компромат.       — Только посмей!..— сталью в фразе было не спрятать дрогнувший голос.       — Ладно, но тогда ты берешь меня с вами.       — Куда?       — Искать дочь ведьмы и наблюдать за вами, — улыбнулась чародейка.