Ведьмачье чутье

      — Богиня моя, Геральт! — вскрикнул бард, сжимая пальцы на плечах ведьмака.       — Давай, терпи, малыш...— вечно непоколебимый ведьмак, краснея от открывшегося его глазам вида, сжал ладони на талии менестреля.       — Я больше не смогу! — взвыл Лютик, приваливаясь к ведьмаку с протяжным стоном.       Геральт тоже больше не мог. В груди ускоренно билось сердце, почти доходя до человеческого ритма, а ниже приятно сдавливало пах. Некоторое время ранее       Наступало раннее лето. Множество трав расцветало. В деревнях полным ходом шли полевые работы. Год обещал быть урожайным, поэтому крестьяне не жалели сил, стараясь вырастить и посеять больше. Леса, холмы, поля и реки полнились зверьем и монстрами, а так же пополнялись и доски объявлений.        Черная полоса отступила. Лютик пришел в норму, но его все еще мучали приступы тошноты и «спящие состояния», пусть уже и реже. Геральта это волновало, но чародейка с фиалковыми глазами лишь разводила руками. Ведьмак и его спутники отправились на поиски таинственной дочери ведьмы из лесов Нильфгаардской Империи сразу, как только Лютик пришел в норму после отравления.       Девушка, казалось, бежала от них к морю. Нагнать ее пытались очень долго и конечным ее пунктом стал сам Новиград.       Город у воды, дикие красоты, другие звери и цветы. Морские мутировавшие чудовища, которых Геральт недобро поминал, потирая шрам на руке.       Здесь ведьмак в последний раз услышал о прекрасной поэтессе, подруге Лютика, девушке по прозвищу Глазок. Про нее и правда можно было сказать, что ее глаза были подобны морской глубине. Их оттеняла большая голубая жемчужина в центре медальона, искуссно выкованного серебрянного цветка, который и по сей день находился подле своей носительницы, в земле.       Новость о ее смерти ведьмак никогда не забудет.       — Я пожалуй поищу по деревням работы, — задумчиво произнес Геральт, смотря на город, раскинувшийся у берега.       — Мы тогда корчму или таверенку присмотрим, — Цири увлеченно выискивала нужные ее для масел травы, копошась в траве.       — Геральт, можно с тобой? Моя лютня и я готовы сопровождать тебя в твоих новых приключениях, — ласково огладив струны интрумента, от чего те издали протяжный мелодичный стон, Лютик лукаво улыбнулся ведьмаку.       Геральт задумался. Очень хотелось отвлечся от поручения ведьмы, от покушений, от здоровья Лютика. Хотелось посадить его сзади на круп Плотвы, и повести по тропинкам, ощущая запах дороги, слышать шум ветра в листьях. А еще нормально выспаться, а не спать по пять часов, в надежде догнать беглянку. Но... Ведьмак осмотрел свою компанию. Девушка была им нужна. Все они устали, хотели есть и отдохнуть от седел. И Геральт был с этим согласен.       — Нет, Лютик. Едь-ка лучше с Йенн и Цири. Отдохни, ты еще блюешь и спишь на ходу. Вернусь как смогу. Пока. — ведьмак поворотил Плотву и галопом поскакал по кривой тропинке в сторону леса.        Геральт был прав, поэтому Лютик и не стал приператься и с грусной миной поскакал на своей лошадке за уставшими черноволосой чародейкой и беловолосой ведьмачкой.

***

       Город был и правда красивым. Прогнивший в обществе как лицо полуношницы, но красивым своей архитектурой.       Прогуливаясь по недалеким улочкам, меж деревянных домушек и небольших каменных барделей, бань и маленьких церквей в поисках пристанища, бард, чародейка и ведьмачка разглядывали интересные товары на прилавках. Они понаблюдали за огненным шоу, хотя наблюдал скорее один лишь Лютик. Цири больше пыталась понять принцип фокуса, а Йенн вообще закатывала глаза от необразованности своих спутников. Вся компания не теряя времени выспрашивала у купцов, нищеты и прочих сведения о беглянке. Но толку было мало.       — Это Храмовая стража, — чертыхнулась Йеннифэр, заметив трех входящих на площадь рыцарей, и тут же толкнула барда и ведьмачку в переулок, заскакивая туда же следом.       Мужчины в бело-красных одеждах прошли мимо.       Было опасно разгуливать вот так, без прикрытия. Об этом говорили пепелища огромных костров для ведьм и другой нечести на центральной площади. И что тут могла забыть перепуганая девчонка с ожогом на спине?       Цири скользнула рукой по стене и уперлась в пирила. Повернув голову, она увидела поблескивающую вывеску таверны «Золотой осетр».       Улыбнувшись удаче, она вбежала по лестнице и отворила дверь. За ней тихо поднялись чародейка и менестрель.       Прекрасное по устройству заведение полнилось уютом, а за прилавком стояла женщина с молодым мужем или братом.       Женщина была уже в преклонном возрасте. Неглубокие морщины покрывали ее лицо паутинкой. Глаза были глубокими и зелеными. Доброта так и лучилась с них, подправляемая улыбкой. Стан хозяйки уже немного склонился к земле. Ее длинное тряпичное платье касалось пола, прикрывая босые ноги.       — Здравствуйте, у вас можно остаться на несколько ночей? — Цири подскачила к прилавку и улыбнулась.       — Разумеется, милая, — с ответной приветливой улыбкой протянула старушка, разглядывая необычную гостью. — Какую желаешь, золотце?       — Одну двухместную и две одноместные, — втиснулась Йеннифэр, отбрасывая черные локоны за плечо отбрасываяпод взглядами пьяных посетителей.        Цири удивленно взглянула на колдунью.       — Двухместную?       — Да, — бросила Йеннифэр, а после вспомнила о непросвященности Цириллы в делах любовных ее учителя и его барда и замялась, — Ну... Это для... Геральта и Лютика... Они решили жить вместе, чтобы платить меньше.        — Так у нас и так не дорого, но как изволите... Ванну подготовить? Наверное, с ужином?       — Да. Ужин пока на троих, но скоро придет наш друг и тогда мы возьмем еще. А ванны — две.

***

      Прогуливаясь по коридору, в желании найти комнату Цири или Йеннифэр, Лютик насвистывал мелодии, приходящие в мокрую после воды голову. Лютик попросил пока не греть свою ванну и ополоснулся с пары тазиков, понимая, что к приходу Геральта вода остынет.        Вышагивая своей прыгающей походкой, бард услышал свое имя с первого этажа таверны. Любопытство кошкой вцепилось в грудь и трубадур не смог устоять.       Медленно спускаясь ступенька за ступенькой, Лютик заглянул на первый этаж и увидел тех, кого видеть точно не хотел. Группа мужиков в сопровождении стражника, перевалившись через стойку, голосили, трясли мужа доброй хозяйки за грудки.       — Ты, вонючий утырок! Мы ищем мелкого паршивца, что зовется Лютиком! Нам сказали он у тебя! Здесь замешана честь моей жены, так что зюшкаться я не намерен, козлина! — мужчина перевел взгляд на скрипнувшую лестницу, где увидел лишь быстро улепетывающие пятки.       — Это он! За ним! — раскатился громом его крик.       Лютик не разбирал дороги, он просто бежал и в один миг увидел свое спасение, выходящее из комнаты. Цири. Было уже плевать, когда она успела пройти мимо него с обедом, но бард на всем ходу завернул за ее спину и шмыгнул в комнату. Цири вернулась в комнату, очень удивленная видом барда, а Йеннифэр смотрела на него с прищуром.       За дверью послышался голос стражника и крики тех мужиков.       — Йеннифэр, спрячь меня! — бард конечно верил в силу ведьмачки и все такое, но он не хотел омрачать это место кровью, поэтому лучшим решением было спрятаться.       Цири молниеносно закрыла дверь на ключик. Крепкие толчки не заставили себя долго ждать. Скважинка жалобно запищала, завыла.       Лютик ринулся к окну, но испугано покосился на землю в трех этажах от него.       — Йеннифэр! Прошу! — но прятать было негде. Цири выхватила меч, готовясь усмирить пыл мужланов за дверью.        Йеннифэр схватила барда за шкирку и втянула его в комнату для ванны. Закрыв дверь она замолкла. Это было не «спрячь». Единственная лишняя дверь в комнате.       Чародейка услышала как ломается дверь, как кричит Цири. Йеннифэр вздохнула и шепнула первое подходящее на ум заклинание. Мгновением после в небольшую комнатку влетели мужчины, а за ними и священник.       За их спинами показался Геральт. Его панцырь был весь в крови и небольших вмятинах. В волосах была травинка... Цири кивнула стоящим в коридоре служанкам.       — Что здесь, зараза, происходит?! — ведьмак растолкал мужланов.       В комнате стояли две девушки. Йеннифэр и... Бедная кожа, каштановые волосы, спадающие по плечам волнами, голубые глаза, пухлые губы, талия повыше и спадающий мужской голубой костюм барда... Лютик?.. Геральт сразу его узнал, но выдавать его не было желания.       Мужчины смотрели на девушек голодными глазами.       — Один проходимец с лютней трахнул мою Зоину в том году. Он забежал сюда!       — Как вы видите, здесь нет ни одного проходимца с лютней, поэтому просим вас покинуть наши апартаменты. — холодно прошипела Йеннифэр.       — Конечно, сударыни, мы уже уходим, — проворковал один из мужчин, заглядываясь на тело женской версии Лютика.       — Минуточку... Есть одно предположение, — служитель подошел и жестко схватил Лютика за запястье, от чего тот пискнул. Хватка в железных перчатках была мало приятной. Мужчина достал из кармана накидки серебрянную цепочку и сильно прижал ее к коже. Лютик замычал.       — Это допплер! — победно вскрикнул служитель, стискивая запястье Лютика еще сильнее.       Кулак Геральта быстро настиг лицо служителя. Тот тихо хрюкнул и упал на пол.       — Убери руки от нее. — Геральт взял руку Лютика, осматривая красные россыпи разрастающиеся под кожей.       — Это допплер!       — Допплер не боится серебра, оно лишь лишает его оболочки. А еще Храмовые стражи, Вечному огню служите... сами не знаете кого жгете на своих кострах, — Геральт был явно недоволен. Зрачки сузились в вертекальные полосы.       — Просим его простить, господин ведьмак, — в комнату вошел священник в сопровождении двух солдат все той же бело-красной расцветке доспехов, — Надеюсь мы сможем уладить эту проблему благими новостями.       Геральт не любил священников, поэтому он прижал пострадавшего барда к своему боку, заводя его за свою спину.       — Вы слышали про госпожу Виронету? — продолжал служитель Вечного огня, — А она о вас очень многое. Она прислала вам приглашение на свой званный вечер, как узнала о вашем прибытии.       — Мы не афишировали нашего прибытия.       — Да, но баронеса знает, что вам нужна некая девушка из Голополья.       Только этого им и не хватало. Не лучший расклад, чтобы священники, а еще лучше охотники на ведьм знали об их целях. Радовало то, что ее вообще упомянули, значит Храмовая страджа еще ничего не знает.       — А так же... Позвольте притемнить вашу память о случившемся, — священник протянул мешочек золотых. Геральт брезгливо взял его и повестл на пояс.       — Извиняться надо не передо мной, а перед Лю... лучшей поэтессой, — ведьмак качнул головой в сторону барда, а после встретился глазами с его сверкающе благодарным взглядом.       — Разумеется. Просим простить нас за сие неловкой проишествие, мисс...—священник поднял взгляд на девушку, начав кланятся и слюнявить ее руку.       — Мисс Вербена, — Лютик склонил голову в легком поклоне, брезгливо вздрагивая бровями.       — А как же мудачье, что спал с моей женой?! — встрепенулся мужлан стоявший у выхода.       — Его вы здесь не найдете, а теперь покиньте помещение. Мы устали после дальней дороги и хотим отдохнуть, — Цири оперлась на левую ногу и нахмуренно посмотрела на стоящих.       — Разумеется. Приятного вечера, — и все покинули комнату, оставив ведьмаков, чародейку и барда в комнате.       — Ну и, кто-нибудь объяснит мне это? — ведьмак сел на край кровати и кивнул на трубадура.       — Я никогда не забуду, что ты сказал... Я "лучшая поэтесса!" Ох, Присцилла мне этого не простит... но какие формы...Тебе нравится? — менестрель в женском обличии пархнул к зеркалу, крутясь и разглядывая, — Ох, на до бы зайти к Элихаль. Тут подшить бы... и тут большевато. Йеннифэр, а долго это продержится?       Девушка молча смерила мужчин взглядом. Ее терпение кончалось.       — Еще с час, — прошипела колдунья, что-то шепча на Лютика. Геральт понял, что дело плохо и прыгнул к барду, ухватывая за талию.       — Ладно, мы уходим...— волоча сопротивляющегося и ругающегося трубадура, ведьмак умудрился закинуть его в комнату, но бард не хотел этого и обвил ноги Геральта своими, повиснув на его бедрах.       Кое как добравшись до кровати, ведьмак уложил барда на кровать.       — Так, давай в душ, а я придумал чем займусь. Мойся не быстро, я к тебе загляну еще! — уверенность блестела в лукавых глазках, но ведьмак и сам был не против принять ванну и смыть с себя грязь и кровь утопцев.       — Умоляю, не находи себе приключений...— Геральт поднялся и, потянув затекшие мышцы, прошел в ванну.       Вода была горячая, с травами и маслами. Ее запах окутывал мягким хлопком, теплый пар оседал на коже, даря капельку удовольствия от ожидания.       Окунувшись в воду, Геральт протяжно выдохнул от удовольствия. Теплая вода скинула уличную прохладу с его плеч.       Послышался тихий стук, поэтому Геральт повернулся спиной к двери, на случай если это не Лютик.       — Входите...        Дверь тихо скрипнула. Порыв прохладного воздуха неприятно прошелся по лопаткам.       — Зачем вы меня ищете...       Геральт обернулся и увидел девушку, ее глаза были туго перевязаны лентой белого цвета. Длинное белое платье в пол струилось за ее ногами. От нее веяло холодом и черноплодом.       — Ох не надо... не надо... Зачем маменька послала? Зачем?..       — Она велела тебе помочь. Как тебя найти? — Геральт следил за ней. Медальон не груди поряхивало. Воздух в ванне плотнел и белел, образуя туман.       — Не ищи... не ищи... Я сама приду... Когда небо озарится яркими красками, А луна голубою покажется, Бери мечь серебром закаленный И мчись к реке, что кровь понесет по озерам... Спаси детя от черного волка. Тогда я и вернусь...       Геральт попытался схватить растворяющуюся фигуру, что-то крикнул ей, но она расстаяла в его руках. Резко открыв глаза, он проснулся в бадье. Перед ним сидел Лютик и отчаяно тряс его за плечи.       — Слава Богиням, Геральт! Ну ты и напугал меня! Что случилось? Я думал ты спишь, а тут ты бред нести начал! Про краски и что-то еще... Ты как себя чувствуешь?       — Надо спасти ее дитя. Вот все задание... Девочка у него...       — Подожди, подожди! Какая девочка...       — Внучка той ведьмы... "Черный волк" забрал ее..       — Ого... Ладно... А теперь дай я помою тебя.       — Нет нужды, Лютик. Прости, я слишком устал. — Геральт поднялся в бадье, и вода лавиной схлынула с его тела.       Только сейчас Геральт увидел наряд барда. Не застегнутый тонкий голубой корсет с лентами, рассшитый золотыми нитями, белые чулки в крупную сетку, голубые туфли и белое нижнее белье... Возбуждение приятно окрутило пах.       Геральт удивленно осмотрел барда, который был уже самим собой. Он был очарователен со своей скромностью, хотя сам ведь так и оделся. Его красные щеки и беглый синий взгляд выдавали его.       — Ты не мог бы помочь мне затянуть корсет?..— трубадур смущенно осмотрел ведьмака.       — Да, конечно, — мужчина сухо дышал, притянув барда к себе и ласково огладив его спину, подцепляя ленты. —Надо чтобы края сошлись?       — Да, пожалуйста...        Ведьмак поудобнее взял ленты и протянул. Лютик сдавленно простонал. Геральт снова потянул.       — Богиня моя, Геральт! — вскрикнул бард, сжимая пальцы на плечах ведьмака.       — Давай, терпи, малыш...— вечно непоколебимый ведьмак, краснея от открывшегося его глазам вида, сжал ладони на талии менестреля.       — Я больше не смогу! — взвыл Лютик, приваливаясь к ведьмаку с протяжным стоном.       Геральт тоже больше не мог. В груди ускоренно билось сердце, почти доходя до человеческого ритма, а ниже приятно сдавливало пах.       Вид и осознание происходящего и правда были пикантными.       Геральт зарычар. Он резко сорвал чертов ненуженый корсет и отшвырнул его в воду, подхватявая барда под ягодицы.       — Геральт...— шепот на ухо подливал масло в огонь. Геральт не узнавал себя. Внутри кипел жар, сгустками разливаясь по соприкосающимся с Лютиком участкам кожи. Ведьмак ощущал будто вся мощь Игни обрушилась на них.       Лютик тихо ойкнул, когда Геральт не очень аккуратно швырнул его на кровать. Вид нависающего над тобой ведьмака заставлял сжаться все твое нутро в точку. Член заинтересовано вздрогнул в белье, от чего трубадур чуть сжал ноги.       Геральт в один рывок стянул белье, смотря на Лютика в чулочках и туфлях. Ласково огладив бедро, ведьмак притянул барда ближе, разводя его ноги по своим бокам и наклоняясь для поцелуя. Губы Лютика были сладкие от вина, скорее всего выпитого для храбрости. Это улыбнуло беловолосого мужчину и он решил приступить к немного запоздалым прилюдиям. Это же поэт, с ним нельзя по другому. Очерчивая скулы, шею, ключицу губами, Геральт гладил менестреля руками. Грудь, живот, ягодицы, колени, все, избегая пах. Лютик сжалостливо поскуливал, но в долгу не оставался. Знал приятные местечки в ведьмачьем теле. Под ушами, впадинка между ключиц, плечи и загривок. Лютик гладил, целовал, иногда кусал. Геральт чуть ли не мурчал, когда умелые пальцы барда зарылись в его белые волосы, вороша и масируя.       — Ну Геральт, — притягивая ведьмака ногами, прошептал Юлиан.       Ведьмак посмотрел в немом вопросе. В ответ он получил кивок. Колбочка с маслом оказалась не подалеку. Геральт вылил содержимое на пальцы и довольно быстро и грубо вскользнул внутрь. Лютик болезненно поморщился.       — Разрешите попросить вас, мастер ведьмак, быть аккуратнее, — бард фирменно улыбнулся, имитируя манеру речи священника.       — Молчи, — ведьмак ввел второй палец под громкий вздох.       — Геральт! — Лютик тихо вскрикнул, вздрагивая всем телом и сжимаясь на ведьмачьих пальцах.       Беловолосый мужчина стал извиняться, умеряя свой пыл и начиная аккуратнее расстягивать поэта. Тот в свою очередь успокоился и ограничился тихим бредом, который он без конца шептал.       — Я думаю, я готов, — решительно заявил бард, целуя своего рыцаря и укладываясь под ним удобнее.       — Ты уверен?        — Абсолютно!       Долго просить не пришлось. Ведьмак прошелся членом по масляной руке и приобнял трубадура, предвигаясь.       — Это может быть больно, — предупредил еще раз ведьмак.       — Я знаю...       Геральт хмыкнул и поцеловал барда, бережно толкаясь вперед, входя на половину. Лютик вскрикнул.       — Дальше, Геральт...— и Геральт поддался.       Бард морщился. Боль неприятной пульсацией расходилась по всей промежности. Ведьмак тоже замер. Ощущения были новыми и приятными. Туго, горячо, мягко. Было сложно сдержать себя и не начать вбивать поэта в кровать, под его протяжные мелодичные стоны.       Лютик не решительно кивнул.       — Только прошу, медленно...— в уголках голубых глаз собрались слезы. Геральт поцеловал трубадура и медленно вышел, вновь толкнулся, беря медленный темп.       Держать себя в руках было не просто. Лицо Лютика выражало удовольствие на грани боли. Ведьмак прижал барда к себе за плечи, целуя и стараясь правильно входить, пока не услышал долгожданные высокие стоны. Начав двигаться так, Геральт ощущал как становилось горячо и страсть жарила легкие драконом. Мышцы подрагивали, а Лютик мелодично стонал, и ведьмак точно знал, что это самые красивые стоны в его жизни. Ради этого барда можно было идти на край света и убивать драконов.       Толчки, стоны, мольбы, запахи — все смешалось в ураган. Юлиан уже сам скакал на ведьмаке, вздрагивая от приближающегося оргазма. В последний момент, Геральт взял инициативу на себя. Оргазм потопил их уже не в урагане, а томном море страсти.       Лютик размеренно дышал. Они оба были грязными, поэтому бард принялся стирать следы их страсти мокрой тряпочкой.       — Геральт, спасибо тебе...— это последнее, что прошептал Лютик, прежде чем уснуть. А Геральт лежал и думал о завтрашнем дне, в котором его маленький бард вновь найдет приключений...