Ведьмачье чутье

      — Вы мне ничего не хотите объяснить?.. — услышал Геральт сквозь вату сна.       — Прости, Йеннифэр, тут такое дело...— слышался голос Лютика в ответ.       Мысленно ведьмак понимал, что Йеннифэр будет отчитывать менестреля за засос, их полуголый вид, возможно, за царапины на его собственной спине. Просыпаться окончательно не хотелось, но и выслушивать нотации на сонную голову тоже желания не было, поэтому в голову спящего Геральта не пришло ничего лучше, чем схватить Лютика за руку и уложить силой, чтобы тот сделал вид что он спит. Может тогда Йенн подумает что они спят и уйдет?       Захват, поворот и зажим руками. Пойманное тело заколыхалось, а после отвесило не хилую пощечину. Сон как рукой сняло.       Зло распахнув глаза, ведьмак остепенился, увидев Йеннифэр, а не Лютика, и понял как ошибся. Девушка искрились от злости, поэтому мозг вновь не подвёл и родил гениальнейшую идею: потушить искрящуюся чародейку. Спасибо богам, что подле не оказалось воды, не то от Геральта после не осталось бы и сапог, зато нашелся край пледа, в который было предпринято завернуть колдунью. Неудачно, однако.       После веселого пробуждения, Геральт ещё около двух часов завтрака и сборов убегал и прятался от разгневанной девушки. А он знал, какая она, когда злая, поэтому на глаза ей лучше было не попадаться.       Зато у Лютика все было хорошо. Он набрал целый обхват колосков и отнес их в фургончик, где намеревался ехать всю дорогу с девочками и не скучать.       Девочки спрашивали про засос, на что бард отвечал, что пока он спал, лежал на камне шеей и получился синяк. Дети, удовлетворённые ответом, отставали, а слышащие объяснения взрослые предполагали, что трубадур ночью развлекался с их прекрасной чародейкой, за что у Йеннифэр появлялось больше поводов для изничтожения ведьмака.

***

      Прибыв в город, Геральт, Йеннифэр и Лютик получили свою заслуженную плату и распрощались с краснолюдами и девочками.       Лютик предложил переночевать в таверне, от чего Геральт хотел отказаться, в виду событий такой последней ночёвки. Но Йеннифэр требовалась нормальная ванна с горячей водой, поэтому, дабы искупить свой утренний поступок, ведьмак согласился.       В таверне было много народу, пахло мясом и скисшим вином. Голодный желудок дал о себе знать. Большинство посетителей веселились в центре заведения, окружив какую-то очень важную по их мнению особу.       Геральт не разглядывал эту особу, пока не услышал знакомый девчачий голос. Веселый голос единственной на севере ведьмачки.       — Цири...— Геральт неверяще взглянул на беловолосую девушку.       Ведьмачка повернула голову на голос и расплылась в улыбке.       — Геральт! — Цири вскочила на стол и в один скачок эффектно перепрыгнула через пьющих мужчин. Полы ее расстегнутой блузки кротко хлопнули о воздух, затрепетали, создавая ощущения небольших белых крыльев.        Беловолосый ведьмак обнял свою подопечную, прижимая ее к груди. Доспехи ведьмачки говорили о недавней схватке.       Люди удивленно тарашились на прибывшую компанию.       — Лютик, Йеннифэр! И вы здесь. Вот кого увидеть здесь не ожидала, так это вас троих. Какими судьбами в Голополье? — Цири обняла барда и чародейку, а после крикнула хозяину, чтобы тот подал четыре кружки эля на стол.       — Так выросла, ведьмачка, — улыбнулась Йенн, осматривая девушку от макушки до кончиков сапогов. — А все такая же бойкая...       Лютик лишь весело кивнул Цирилле, осматривая толпу. Ах, если бы у него была лютня... сколько бы он заработал дополнительно. Стал бы полезнее...       — Надо же, два самых известных на всем Севере ведьмака, мэтр Лютик и Великая чародейка Йеннифэр из Венгерберга в моем кабаке! — восхищенно воскликнул хозяин ставя кружки на стол.       Люди подхватили его возглас добрыми вскриками и приветствиями. Геральт смотрел на них и искренне не понимал, почему в одних деревнях в него камни кидают, да вслед плюют, а в других восхваляют, словно он великий воин.       — Чего смущаешься? — хохотнул бард, подхватывая ведьмака под локоть и подтаскивая его к стойке, — Можно нам одну двухместную и одну одноместную комнаты, пожалуйста.       —Сию минуту! — и девушка за стойкой порхнула в скрытую комнатку, пытаясь скрыть красные щеки за русыми пышными косами.       — Один двухместный? — Цири оглядела Лютика сверяющим, будто ищущим что-то взглядом. Ее зрачки расширились, когда девушка провела взглядом по шее, — Ты и Йеннифэр?!        Лютик подавился вздохом. Йеннифэр странно побледнела, а Геральт натянул на лицо каменную гримассу. Никто не знал, что следует ответить.       — Цирилла, — первым отмер Геральт. Но он вновь запнулся, смотря на Лютика. Глаза поэта сверкали страхом. Кругом было много народу, которые тоже ожидали ответа. С каждой утекающей секундой молчание становилось все подозрительнее, и ни Геральт, ни Лютик не могли заставить себя сказать хоть что-то.       — Да, это для нас. — строго сказала Йенн, чем вызвала облегченный вздох у всех. Тайна была сохранена.       — Ну, что ж... Это надо отметить!        Толпа ликующе согласилась. Йеннифер, Лютик, Геральт и Цирилла уселись за стол, а вокруг них собралась целая орава людей.       —Хозяин, тащи каждое блюдо из твоего меню и три боченка эля! — Цирилла явно наслаждалась вечером. Люди пили ели, слушали рассказы ведьмачки о вампире из старого замка, о том как она прикинулась невинной крестьянкой, а после обратила его в юного красавчика, что оказался еще и невероятно богат.       Люди слушали с упоением, а после кто-то крикнул Лютику, чтобы тот сыграл свою песню о ведьмаке. Бард лишь пожал плечами.       — Увы, сейчас я бездарность... Моя лютня сгорела...— поэт выглядел словно маленький ребенок, у которого отняли любимую игрушку. Застывшие слёзы в глазах, сжатые в линию губы.       Какой-то купец поднялся и с гордым видом подошел к трубадуру. Его огромный красный кафтан говорил сам за своего хозяина о его денежном состоянии.       — Дорогой мой, у меня как раз есть то, что тебе нужно... Немного потрепанная, но исправная лютня, всего за небольшую оплату я отдам ее тебе, и ты снова заиграешь и запоешь...— глазки купца неприятно забегали.       — Покажите ее! — восхищенно встрепенулся менестрель. Его лицо преобразилось, засверкав лучиками счастья.       — Минуточку, она в моей комнате, — гадко и льстиво улыбаясь, ответил купец. — Пройдемте со мной...        Лютик подорвался и выскочил из-за стола, кивнув Геральту. Ведьмак проводил его взглядом, чувствуя неприятное покалывание под ложечкой. « Не к добру этот хлыщ ». — подумал ведьмак и двинулся следом за другом так тихо и не заметно, чтобы никто и не понял, как он улизнул.       Идя по коридору Геральт услышал радостный восклик барда: —«Эта лютня замечательна!»        Стараясь не скрипнуть старыми досками, ведьмак встал рядом с дверью, слушая разговор своего доверчивого барда и не вызвавшего ни капли доверия купца.       — Беру! Сколько за нее нужно отдать? — слышался переполненый радостью звонкий голос.       — Тристо линтаров.       Геральт замер, надеясь, что слух его подвел. Это было дорого. Очень дорого. У Лютика не было столько средств. Черт, да у него и половины не было.       — Вижу по твоему лицу, что тебе не хватает...— словно змей, с слышимой ухмылкой говорил купец, — Но ты можешь заплатить по другому...       — К-Как? — тихо всхлипнул расстроенный трубадур.       — Натурой, мальчик. Тебе же не в первой, — послышался звук щелкнувших заклепок. — Нельзя добиться таких успехов треньканьем на лютне да песенками. Ну скажи по секрету, приходилось работать ротиком в другом плане?..       Геральт вспыхнул. Вспыхнул лучше сухой щепки. Ни на секунды не сомневаясь, ведьмак выбил дверь с ноги и, подлетев к купцу со спущенными штанами, сжал его хрипнувшую шею. Стоящий почти в углу бард прижал к груди лютню, вжавшись спиной в стенку. Проволоча купца по полу, Геральт врезал ему по челюсти крепким кулаком и вдавил копчиком в подоконник, на половину выпихнув из окна.       — Извиняйся! — громыхнул голос ведьмака так, что Лютик всем телом ощутил ледяную сталь и вжался в стену сильнее. Казалось, что от ужаса сейчас сломаются ребра.       Купец выл и хрюкал как свинья. Его вывихнутая челюсть беззвучно шевелилась, все больше искривляясь.       Геральт тряхнул его вновь, а после швырнул на пол перед Лютиком, лбом в доски.       — Извиняйся, погань! — люди повалили в комнату, пытаясь узнать, что произошло, что это был за грохот и крики.       Купец невнятно скулил, кряхтел, повизгивал. Геральт наступил ногой на его голову и надавил. Послышался хруст переносицы.       — Извиняйся перед бардом! — Геральт кипел. Ярость питала его тело. Он был готов переломать каждую кость и разорвать каждую мышцу этого ублюдка.       — Ызвы... Ысвыите...— завыл купец. — Эо выфё от стафы-ык!       Геральт и не думал его слушать. Он замахнулся ногой, чтобы раскроить череп этого мусора, но ощутил резкий рывок за ремни.        За ним стояла Цири.        — Геральт, подожди! — Йеннифэр опустилась рядом с полуживым купцом. — Говори четко! Что за старик? Кто он такой?       — Эо бы увыз...эф... пфы...— глаза купца закатывались, а со рта пошла пена.       — Черт...— чародейка стала водить руками над его головой, шепча на Старой речи.       — Почему ты его его спасаешь?! — Геральт вырывался из рук Цириллы, а после заметил Лютика, дрожащего в углу.       Ведьмак резко изменил сторону своих рывков, и Цири наконец-таки ослабила хватку. Добравшись до барда, Геральт прижал его к себе, замечая мертвенно бледную кожу и горящие щеки.       — Лютик! Лютик!

***

      Две недели Йеннифэр боролась за жизнь Лютика и купца. Элексиры, мази, заклинания... Купец не выжил, а Лютик смог кое-как выкарабкаться. Он сильно похудел, ослабел и вообще выглядил не лучшим образом. Яд на лаке лютни почти сделал свое дело.       Геральт сидел подле кровати, не отходя, изредко прерываясь на лечебные часы, сон и еду.       В голове крутились вопросы, на которых не было овета.       Цири осталась с ними. Геральту нужна была поддержка. Он до безумия боялся картины Лютика на кровати с бледным болезненным лицом, как тогда, при первой встрече с Йеннифэр, после того, как по вине самого же Геральта его поэта чуть не задушил джин.       И сейчас, сидя даже с очнувшимся и просто дремлющим Лютиком, его потряхивало и не отпускало чувство страха за смерть барда.       В комнату тихо зашла Йеннифэр.       — У меня есть плохие и очень плохие новости...       Сердце ведьмака сжалось. Ожидание новости. Самые жуткие мысли впились в кожу, проникая под нее и сливаясь с кровью.       — Давай сначала плохую...— голос ведьмака становился тише с каждым словом.       — Та девушка, которую мы ищем, покинула Голополье пару дней назад...       — А очень плохая? — Геральт сжал руку барда, в надежде, что новость не про него.       — Я знаю, кто нас преследует... и это тебе точно не понравится...