When We're Both Thirty (Когда Нам Обоим Будет По 30)

Джерард снова смотрит в свои глаза, отражающиеся в зеркале. Он моргает, оглядывая свое отражение и понимает, что и вправду такой же бледный и нервный, каким себя чувствует. Он испытывает лишь дрожь во всем теле, которая вдруг появилась из ниоткуда. С одной стороны, он не очень-то и нервничает. На самом деле ничего не меняется, когда он думает обо всем этом аналитически. Его жизнь не так уж сильно изменится. Он все еще будет Джерардом, Фрэнк все еще будет Фрэнком, все останутся теми, кем были до сегодняшнего дня. За исключением того, что менее чем через час все собирается полностью измениться. Мир все так же будет вращаться, Джерард все так же будет использовать слишком много сравнений, Фрэнк все так же будет говорить «круто» слишком часто, и они все еще будут той странной гей-парой, у которой есть наклейка гнома на двери в их квартиру, потому что нет сада для настоящего гнома. Просто скоро Джерард станет чьим-то мужем. Он будет чьим-то супругом. Теперь в графе «семейное положение» он станет писать «женат». Он не будет называть Фрэнка своим «парнем», или «женихом», или «заклятым врагом», или «этим засранцем, который спит в моей постели», нет. Ну, последний вариант все еще подходит, но теперь он будет женат на засранце, который спит в его постели. Джерард сосредотачивается на своем дыхании в зеркале, потому что это единственный способ замедлить его сердцебиение. Он замечает то, что его волосы слишком растрепаны, и то, что они слишком яркого цвета для его возраста, но ему все равно. Он выглядит каким-то кривым и чувствует себя также. Джерард наблюдает за своим отражением еще несколько секунд, пытаясь успокоиться, когда видит в зеркале Майки, входящего в комнату с кем-то другим. Джерард на секунду оборачивается и видит, что это друг Фрэнка — Брендон. — Ты выглядишь испуганным, — говорит Майки. — Да, я никогда не делал этого раньше, — говорит Джерард. — И если все пойдет по плану, то тебе больше не придется делать этого вновь, — говорит Майки. — Не говори так! Это делает меня в миллион раз более напуганным, — отвечает Джерард в ужасе от перспективы того, что принесет ему будущее. Он с нетерпением ждет этого, конечно, Джерард ждет этого. Печь блины по воскресеньям утром с Фрэнком, ходить в продуктовые магазины с их детьми, смотреть плохие боевики в кино, быть первым человеком, которого Фрэнк видит каждое утро, поздравлять его, когда тот отыграет хорошее шоу, и все эти другие удивительные вещи, которые Джерард всегда считал скучными, пока не начал встречаться с Фрэнком. — Джерард, смысл жизни в том, чтобы бояться. Если ты не постоянно напуган, то тогда что-то делаешь неправильно. — Все, что ты говоришь, звучит так, будто ты читаешь печенье с предсказанием, — стонет Джерард. — Ты меня раздражаешь, — Майки закатывает глаза, — Просто успокойся. Ты прекрасно справишься. Это не так уж и сложно, если подумать. Свадьбы — это просто формальность, и повод зациклиться на каждой мелочи, которая может и, вероятно, пойдет не так. Главное, что ты выходишь замуж за Фрэнка. — Ну вот, опять ты, человек, извергающий цитаты из печенья с предсказанием. — О, заткнись, — Майки опять закатывает глаза. — Он прав, — говорит Брендон. — Почему ты говоришь мне заткнуться? Это ты во всем виноват, — говорит Джерард, — Во всем. Это ты виноват! — И я все еще очень горжусь собой. Я должен буквально сейчас получить Нобелевскую премию, потому что никто в мире не может знать, насколько запутанными были ваши с Фрэнком отношения. Да, но вот ты здесь, я свел вас вместе. Это все я. Ты должен благодарить меня каждый день своей жизни. — Знаешь, если бы ты сказал мне год назад, что парень, которого Фрэнк описал как «Антихриста с лицом, как у сломанной стиральной машины» закончил бы тем, что женился на нем, я бы отправил тебя в психушку, — говорит Брендон. — Ненависть — это самая крайняя форма любви, — торжественно отвечает Майки. — Да, но обычно, когда ты ищешь кого-то, с кем можно остепениться, ты не выбираешь парня, который, очевидно, до этого клал коровье дерьмо в твой шкафчик. — Чувак, ты бы видел их в старших классах. Джерард говорил о Фрэнке за ужином буквально каждый вечер. Все, что я слышал каждый день, это были одни и те же слова о том, как уродлив Фрэнк, как он глуп, или то, как он груб. Он никогда не затыкался! Буквально каждый день. Каждый гребаный день лет двенадцать подряд. — Не говори обо мне так, будто меня здесь нет, — требует Джерард. — Но самое странное, — продолжает Майки, улыбаясь Брендону, — Джерард любил его! Он так сильно ненавидел Фрэнка, но еще и был им одержим. Я серьезно помню, как впервые осознал, что он запал на Фрэнка. — О, расскажи, — говорит Брендон. — О, Боже, однажды вечером мы гуляли, я продолжал дразнить их обоих, потому что это было забавно. Серьезно, было смешно. Наша мама очень хотела, чтобы Джерард женился, поэтому она попросила меня свести его с гребаным Фрэнком. Я соглашался с этим только потому, что это было чертовски смешно. Они ненавидели друг друга так чертовски сильно, что это стало весело. Я знал, что Фрэнк был влюблен в Джерарда в старших классах, это никогда не было слишком большой тайной, хотя Фрэнк отрицал это, но я на самом деле не думал, что они нравились друг другу взаимно. А потом я увидел, как они посмотрели друг на друга, и это было похоже на «о, черт, это усложняет мою жизнь, потому что я должен заставить их осознать это». — Ты как их создатель в «Sims» или что-то в этом роде. Без тебя они бы никогда этого не сделали. Ты — их идол. Тебе обязательно надо написать книгу. — Вместо этого я думаю о фильме, — деловито говорит Майки, — Не знаю, наверное, фильм был бы лучше. Я не могу писать, но это отличная любовная история, может быть, мы найдем какого-нибудь большого режиссера, чтобы купить ее, и я найму Джосса Уидона, чтобы он написал сценарий. — Вполне возможно, — кивает Брендон. — Правда? Джерард считает, что меня должен сыграть Майкл Сера. — Потому что так и должно быть, — заявляет Джерард, стараясь не слышать их голосов. Он очень старается не зацикливаться на том, что это самый важный день в его жизни, но не может смириться с тем, что он собирается жениться на Фрэнке. Он женится на Фрэнке. Он собирается быть мужем гребаного Фрэнка Айеро. Парень, с которым он играл в «рыбалку», станет его мужем. Парень, которого он поцеловал под омелой собирается жениться на нем. Парень, которого ему все время сватали, станет его мужем. Но не когда-нибудь, а сегодня. Он собирается жениться на Фрэнке сегодня. Меньше, чем через несколько часов. Это так скоро, но Джерарду понадобилось буквально двадцать семь лет, чтобы оказаться здесь. Ему все еще трудно поверить, что он женится на своем лучшем друге детства. На школьном враге. На парне-музыканте с кучей татуировок и зависимостью от Доритос. На парне, который заставил их остановиться в отеле на одну ночь, когда увидел паука в их гостиной. На парне, который регулярно говорит Джерарду, что ненавидит его, а затем продолжает целоваться с ним. На том парне, который плакал навзрыд, когда они смотрели «Ральфа». Джерард собирается жениться на нем. Он почти забывает о разговоре, когда слышит голос Майки, мгновенно прерывающий его задумчивость. — Я слишком хорош для него, может быть, удастся заполучить этого парня из «Волчонка», — предлагает Майки, выглядя довольным собой, будто говорит что-то, что не совсем глупо. — Красавчика? Майки кивает: — Да. Того, у которого действительно красивое лицо. Я не знаю его имени. Но у него очень красивое лицо. — Ты смотришь «Волчонка»? Не отвечай, я даже не хочу знать. Но вот самый главный насущный вопрос, кто будет играть меня? — спрашивает Брендон, внезапно становясь очень сосредоточенным. — Лягушка Кермит, — говорит Джерард. — Придурок, — вздыхает Брендон, подходя к окну. Джерард наблюдает за ним, хотя сам он даже еще не подходил к окну. Он просто сидел здесь в умеренной панике. Он знает, что увидит, если выглянет в окно. Он увидит пространство между домом Фрэнка и его собственным домом. То место, где, как он думал, никогда не будет свадьбы. Он собирается жениться на Фрэнке прямо здесь. Прямо там, где они провели свое детство вместе. Джерард оглядывает комнату. Это та самая комната, в которой они с Фрэнком играли. Он не был здесь почти десять лет. Джерард избегал этот дом всякий раз, когда мог, даже не оставался ночевать на Рождество, когда его просила мама. Он не любит свою детскую спальню. Здесь ему нравятся только «Звездные войны», потому что он гигантский неудачник, которому нравятся стопки комиксов, хранящиеся в шкафу, потому что Фрэнку не нравится видеть комиксы в квартире так же, как и волосы в кровати. Он говорит что-то вроде: «нет, Джерард, ты пользуешься шкафом для своих комиксов, почему ты должен использовать и тот, что в нашей спальне тоже?» или «ладно, серьезно, я знаю, что ты любишь Бэтмена, но ты не можешь положить комиксы в аптечку», или даже «Джерард, какого хрена я только что нашел Людей Икс под диванной подушкой?». Его спальня до сих пор выглядит так же, как тогда, когда он учился в колледже. Он все еще чувствует то же самое. Если вы взглянете под его матрас, то все еще найдете его точно-не-дневник, который говорит о том, как сильно он хочет скинуть Фрэнка с крыши небоскреба. — Ну и как выглядит? Ничего же не горит, верно? — спрашивает Джерард Брендона. — Ну, действительно, горят только пару человек, — пожимает плечами Брендон. — О, не говори так! Я и так достаточно нервничаю, ты только еще больше пугаешь меня! — Я шучу! — говорит Брендон, — Господи. Все в порядке, Джерард. Это будет красивая свадьба. — Да? Значит, никто не горит? Цветочный магазин отменил заказ в последнюю минуту, так что нам пришлось купить пионы вместо лилий, они выглядят нормально? — Джерард, я не отличу лилию от початка кукурузы, — говорит Майки. — Однажды у меня был сосед-иностранец, я даже не помню, откуда он, но он вырастил цветы и часто спрашивал всех, не хотят ли они цветов, потому что у него нет для них места. Но его акцент был очень сильным, поэтому однажды он спросил меня, не хочу ли я пионов, но я не услышал «пионов», я услышал «пенис», — говорит Брендон. — Спасибо за анекдот, Брендон, — говорит Джерард, раздраженно глядя на него. Анекдот сейчас, в то время как у Джерарда маленькая паническая атака. — Хотя это вполне уместно. Что может быть лучше на гей-свадьбе, чем цветы, которые звучат фаллически? — говорит Майки. — Просто уйдите, — Джерард закатывает глаза и опускает голову на руки, чтобы не видеть этого света, льющегося из окна, который бьет ему в глаза. — Грубо, — отвечает Майки, но спорить не собирается. Брендон ничего не говорит, но Джерард слышит звук его голоса и шагов, следующих за Майки. Обычно Джерарду приходилось бороться гораздо дольше, чтобы добиться своего. Майки слушал его, но на этот раз это было удивительно легко. Наверное, потому что он понимает, что сегодня не его день, и действительно стоит послушать Джерарда. Есть несколько дней, когда все касается только Джерарда, и Майки это уважает. Каждый другой день, однако, автоматически превращается в день для Майки. — Эй, ты чуть не ударил меня дверью, — доносится из коридора голос Фрэнка, и Джерард вскидывает голову, чтобы посмотреть на него. — Ну, я же не знал, что ты там стоишь, верно? — отвечает Майки и уходит. Джерард улыбается, когда видит Фрэнка, наблюдающего за Майки и Брендоном, когда те идут по коридору, прежде чем Айеро оборачивается и смотрит на него в ответ. — Ты не должен видеть меня раньше! — говорит Джерард. — Э-э, я думаю, что ты невеста. Я думаю, что нельзя видеть невесту раньше. И Джерард, я говорю это потому, что я люблю тебя, ты великолепен и очарователен, но ты не невеста. — Я мог бы стать невестой, если бы захотел, — фыркает Джерард, когда Фрэнк входит и закрывает за собой дверь. — Да, мог бы, конечно. И ты был бы самой великолепной невестой на свете, — говорит Фрэнк, — Но…. Ты не невеста. — Я все еще могу быть ею, — пожимает плечами Джерард, ссутулившись в кресле. — Ты милый, но такой глупый, и мне это в тебе нравится. — Ты действительно должен оскорблять меня? Серьезно? Типа, мы поженимся через два часа и ты действительно думаешь, что то, что я хочу запомнить, это то, как ты называешь меня глупым? — спрашивает Джерард, когда Фрэнк подходит ближе и садится на край кровати рядом со столом. — Не понимаю, почему бы и нет, — отвечает Фрэнк. — Нервничаешь? — Да, немного, — признается Фрэнк. — Ты же не собираешься сбежать с этой свадьбы? — Ты просто обязан был поднять этот вопрос, не так ли? — говорит Фрэнк, но не выглядит таким уж расстроенным, — Я никуда не уйду, Джерард. Джерард невольно улыбается и встает, чтобы сесть рядом с Фрэнком, положив голову ему на плечо. — Майки все еще пытается превратить нашу историю в кино. — Ну, если актер, который меня играет, выше чем я, значит, я в деле. — Фрэнк, все актеры в мире выше тебя. — Я не такой уж коротышка, — говорит Фрэнк, — В парки развлечений меня пускают. — Конечно, пускают. — Ты злой. Я покажу тебе, мы когда-нибудь пойдем в парк развлечений, я буду кататься на каждом чертовом аттракционе, и, поскольку, я докажу, что ты ошибаешься, то тебе придется выиграть для меня приз. Я хочу гигантского плюшевого мишку от тебя. — Какая фантастическая идея для свидания, — говорит Джерард, — Я видел эту сцену в кино всего раз тридцать. — Эй, Джерард, есть причина, по которой это клише. Это потому, что это весело. Я люблю смотреть фильмы, но останавливаюсь на полпути, чтобы поцеловаться. Я люблю ужины при свечах, хотя ни один из нас не умеет готовить, поэтому мы заканчиваем тем, что заказываем пиццу. Черт, мне нравилось, когда мы катались на коньках. Клише работает по очень веской причине, Джерард. Кроме того, когда-нибудь я обязательно буду целоваться с тобой под дождем. Я могу принести нам и тарелку спагетти тоже. Это случится, я сделаю это. Мне все равно, насколько это банально. — Тогда нам придется что-то предпринять, чтобы найти пляж для долгой прогулки, — говорит Джерард. — Для этого и существуют медовые месяцы, — говорит Фрэнк. — О, Фрэнк, если ты думаешь, что именно этим мы будем заниматься в наш медовый месяц, то ты, к сожалению, ошибся. — Иногда мне кажется, что ты любишь меня только за мое тело, — смеясь, качает головой Фрэнк. — Неправда. Еще мне нравится твоя кредитка, — Джерард поднимает голову, чтобы взглянуть на его лицо, и фыркает, когда тот хмурится. Фрэнк смотрит на него, пытаясь сделать вид, что не улыбается. Он всегда улыбается. Теперь каждый раз, когда Джерард смотрит на него, то Фрэнк улыбается. Он думает, что, возможно, именно из-за Джерарда он и улыбается. Он не думает, что есть честь выше, чем знать, что именно он заставляет Фрэнка улыбаться. Джерард был готов на все, лишь бы увидеть то, как Фрэнк ухмыляется. Он сделает все, чтобы услышать его смех. Ему это нравится. Ему нравится, что он вызывает у Фрэнка такие эмоции. Он никогда не обращал внимания на то, какую реакцию вызывает у людей, но теперь у него есть Фрэнк. Когда Джерард шутит, ему все равно, кто смеется, ему все равно, насколько глупо он выглядит. Правда, с Фрэнком вся его жизнь состоит в том, чтобы быть уверенным, что тот всегда счастливее, чем Джерард может его сделать. — Ненавижу тебя, — качает головой Фрэнк. — Знаю, — отвечает Джерард, сияя. — Но я люблю тебя, — говорит Фрэнк, — Ублюдок. — И я люблю тебя, придурок.