Надежды нет..?

Холодный каменный пол. Отвратительный стук капель не менее холодной воды, ежесекундно разбивающихся о чёртову бетонную поверхность. Забыться, закрыть глаза, стереть всё из памяти, отключиться, умереть. Такой простой, но, к сожалению, невыполнимый алгоритм. Она не может сбежать от этой боли. Она жива. Жива, и это до тошноты противно. — Круцио! — лениво, виртуозно. Кажется, что он просто играет, легко взмахивая палочкой. Боль, темнота, дрожь. Неужели в тебе нет ни капли воли? Боль. Крик. Она не выдерживает. Из неё рвутся жалобные всхлипы и хриплые крики. Она не может сопротивляться. Она ничтожна. Здесь, на сером каменном полу, о который она бьётся в истерике. — Круцио! — с первого круга бесконечного ада всё повторяется вновь и вновь. В голове только гул. Громкий и невыносимый. Боль, боль… Крик. Девушка рыдала, ее невообразимо сильно трясло. Поймет только тот, к кому когда-то применяли круцио. Или тот, кого однажды заживо сварили в кипятке. Это было не просто боль, а боль в самом жутком из ее проявлений. Хотелось содрать с себя кожу, потому что на фоне такой пытки, ощущения сдирания кожи заживо были бы приятнее. И несмотря на то, что нового заклинания не прилетело, девушка снова закричала. Надрывно, громко, словно раненый зверь. Кричала, смотря на Пожирателей, выстроившихся у ближайшей стены, за спиной Темного Лорда. И этот ужасный звук, вырывавшийся из горла, лишь отражался от стен и снова возвращался к ней. Чтобы окончательно добить, наверное, собственной болью причинить еще большую, если такое было вообразимо. Постепенно душераздирающие крики сменились громкими рыданиями. Она не позволяла себе закрывать глаза, только обхватила себя руками за плечи, ища хоть какого-то подобия защиты. Словно на стену в темноте, девушка наткнулась на его взгляд. Серые глаза, холодный камень. Она не находила в нем привычных черт. Драко Малфой буравил ее жестким, напряженным взглядом. Он не мог удержать расслабленного выражения лица, маска почти треснула, почти разлетелась по мрачному залу осколками. Губы сжались в тонкую напряженную линию, между бровей проявилась морщина. Драко словно окаменел, усилием воли отводя от ее тела взгляд. Теперь бывший однокурсник уничтожал каменными глазами противоположную стену, как будто стена стала причиной всех бед. Гермиона скользила по нему взглядом, поражаясь, что еще способна видеть, что не лишилась разума от боли многочисленных пыток. Платиновые волосы, закрытый взгляд, черный костюм, сжатая в кулак правая рука — Гермиона невольно отмечала детали, сосредотачиваясь только на этом образе. Неважно как, ей очень хотелось отвлечься на что-то. Пусть это будет пиджак Малфоя, лишь бы не боль. Постепенно истерика и правда затихает. Не потому что наступило спокойствие, нет. Просто закончились силы, исчерпалась последняя толика смысла бороться. Она больше не пытается приподняться на локтях. Безжизненно переворачивается на спину и замирает, невидящим взглядом уставившись в потолок. Надежды нет. Не так ли, Гермиона? Как же хочется раствориться в темноте, исчезнуть, сбежать от суровой реальности и не слышать, как по залу разносится громкий смех Тёмного Лорда, напоминающий приступ душевнобольного. Еще не много, и можно будет решить, что девушка умирала — она даже не моргает, остекленевший безучастный взгляд направлен вверх. — Что такое, мисс Грейнджер? Вы утомлены? — холодная издевка. Стальной голос, знакомый до боли в области сердца и пощипывания в уголках глаз. Это сказал он? Надо же, Малфой впервые подал голос за все время этого «мероприятия». Она даже нашла в себе силы повернуть голову. То ли от удивления, то ли от обиды. Малфой опять не смотрит на нее, скорее куда-то ей за спину. Теперь он стоит справа от Лорда, но на лице нет и малейшего следа той веселости, что он пытается придать голосу. В зале вновь раздается одобрительный смех Волан де морта. — Драко, мой мальчик, изящество и уместность твоих речей всегда забавляют меня! Видимо, такое воспитание все же заслуга твоей матери. — Драко кивнул с легкой светской улыбкой. Все вокруг наигранно засмеялись, стараясь придать своему лицу подобающее выражение, ведь Темному Лорду понравилась недошутка. Все, кроме Беллатрисы. Её взгляд светился гордостью за Драко и обожанием Тёмного Лорда. Змееподобное существо приблизилось к ученику Слизерина и поощряюще похлопало его по плечу. — Видимо я все же многого добилась в этой жизни, раз удостоилась подобной чести. — Резкая тишина. Даже капли перестали падать на каменный пол. Все присутствующие обернулись к кому-то, решившемуся нарушить веселье. Гермионе захотелось откашляться. Боги, неужели это ее голос? Такой слабый и хриплый, надломленный. Неужели она действительно сказала это вслух.? — О чем ты, грязнокровка? — требовательно вопросил Лорд. Она даже не попыталась подняться. Только засмеялась. Тихо, удовлетворенно, наконец-то прикрыв глаза. Даже для самой Грейнджер этот смех был настолько диким, что она окончательно убедилась в повреждении собственного мозга в процессе пыток. Теплый, заливистый смех. Лорд ошарашенно ждал, того что будет дальше. Малфой… напрягся. Если можно быть еще более напряженным. Он с опаской посматривал на девушку. Наверно, тоже решил, что она рехнулась. — Как же, — наконец ответила Гермиона, с трудом перестав смеяться. — Сам Великий чистокровнейший Драко Малфой обращается ко мне на Вы. — Воспитание, Грейнджер. — о, он все же решил ответить. — И та самая, чистая кровь, которую ты упомянула. — Гермиона фыркнула. Как можно так произносить слово чистая. Извращать его смысл настолько. Эта кровь — продолжал между тем Малфой, — не позволяет мне спуститься до твоего уровня. Видишь ли, — он склонился над ее телом, — я слишком себя уважаю. — Да любой маггл заслуживает куда больше уважения чем ты. Зачем. Зачем, Гермиона. Когда казалось, хуже некуда, нужно было подумать об огоньке ярости в его глазах. Серые глаза остановились на лице девушки. Ее снова затрясло. Все затихли, ожидая реакции Малфоя. Тишина. Дежавю. Драко скучающе, даже лениво оглянулся. Опустился на корточки, почти касаясь ее живота ботинками. Склонился над безвольным телом. Холодные аристократичные пальцы обманчиво аккуратно провели по бледному лицу, мягко заправили за ухо прядь спутанных и грязных волос. Грязная. Вот, что читалось в его лице. Девушка сжалась, ожидая новой порции боли. Черт. Зачем она заговорила. Зачем?! Их лица были слишком близко. Пара сантиметров, не больше. Ей хотелось отвернуться, но Малфой не дал, удерживая голову девушки рукой. — Посмотри… — едва слышно прошептал он, медленными поглаживаниями перемещая другую руку на её горло. — Смотри, ничтожная грязнокровка, не смей закрывать свои чертовы глаза! — он шептал, почти нежно растягивал слова, но угроза от каждого слова исходила волнами. А она смотрела. Смотрела в его глаза, словно в саму бездну, словно там, в глубине зрачка пряталась вся Вселенная. Словно смерть пришла за ней и дала взглянуть, что там, дальше, прежде чем забрать ее навечно. Пару секунд, не больше. Потом она сдалась. Зажмурилась, чувствуя, как горячие слезы потекли по щекам. Плакать перед Малфоем. Орошать слезами его руку. Грязная. — Смотри мне в глаза! — рявкнул волшебник, чуть сжимая шею. Она не посмела ослушаться. Покорно подняла затравленный взгляд, хотя слушать этот голос было невыносимо. Еще немного, и она забьется в новой истерике. Только все запасы организма кажется исчерпаны. Даже пошевелиться не осталось сил. Ей было холодно, очень, даже трясти перестало, как на последней стадии обморожения. То ли от страха, то ли от нехватки воздуха, то ли от этого ледяного взгляда. — Ты — ничто, Грейнджер, ничто, — тихий шепот, от которого руки покрылись мурашками. Решил добить меня? Давай же. Сделай это, только быстрее. Я больше не могу. Наверно он услышал мольбы. Губы аристократа растянулись привычно идеальной улыбкой. Бледные пальцы еще сильнее сжались на тонкой шее, окончательно перекрывая доступ к кислороду. Ощутив сильный дискомфорт, девушка испуганно дёрнулась, пытаясь вырваться и хрипло втягивая в себя несуществующий воздух. Она широко распахнула глаза и схватилась за руку Малфоя. — Просто грязь, к которой противно прикасаться, — уже громче заключил Малфой. Ладонь разжалась, а серый взгляд зацепился за кровоподтек на скуле, внимательно изучая его. Пожиратель замер, потянувшись рукой к щеке. — Боль, пытки, унижение — вот удел грязнокровок, позорящих великую расу! — торжественно заключил Волан-де-Морт и Драко вздрогнул, отрывая взгляд от ее щеки. Малфой поспешно встал, видимо давая господину полюбоваться разбитой и униженной Гермионой. — Не расстраивайтесь, мисс Грейнджер, — не поворачиваясь к ней, протянул Пожиратель. Снова на Вы. Что ж. — Скоро здесь будут и Ваши друзья. Уверен, они смогут Вас приободрить. — Признаюсь, — начал Воландеморт, — наблюдать пытки прославленной Золотой троицы — высшее блаженство. Они так мило пытаются сражаться, зная, что обречены на провал, — по залу прокатились издевательские смешки Пожирателей. Лорд оглядел своих приспешников и с видом опытного оратора довольно кивнул. — Жалкие, ничтожные, потерянные дети, — подытожил он. — Встали на неверный путь. — Вы правы, мой Лорд, — незамедлительно согласился Малфой. Что-то внутри девушки сжалось, взорвалось и сгорело, оставляя лишь чёрный пепел. Она одна в логове чудовищ. Её друзья, судя по фразе Малфоя, тоже в плену. Некому спасти её, некому спасти мир… Как глупо они прокололись. Проигрыш в битве не означает проигрыш в войне — так они наивно полагали до этого момента. Но вот чем завершилась последняя вылазка. Скрип двери отвлек от нее Пожирателей, дал короткую необходимую передышку. Очередной пес Лорда прибежал с очередным докладом об убийстве. Вот это жизнь. — Мой Лорд… — голос был таким жалким и дрожащим, что привлёк внимание Гермионы. Ей стало почти интересно, кто же там. Пришлось повернуть голову и заплатить за движение болью в затекшей шее. Во всем облике и поведении некогда величественного Люциуса, только что робко открывшего дверь, отчетливо виднелся страх за собственную шкуру. Аристократичные черты лица сложились в раболепеческую гримасу, а взгляд мог соперничать со взглядом мокрой бездомной собачонки. — Мой Лорд, прошу простить меня за беспокойство, но… У нас произошло некоторое недоразумение… Возникли непредвиденные трудности, — переступать порог помещения Люциус почему-то не спешил. Под презрительным взглядом Тёмного Лорда и вопросительно-оценивающим собственного сына он окончательно стушевался и замолчал, уставившись на Гермиону. Он разглядывал лежащую на полу грязнокровку, будто она была самой интересной картиной в мире, и даже не выразил свое обычное презрение к ней ни одной мускулой лица. Лишь смотрел пустым, наигранно-внимательным взглядом и нервно заламывал пальцы рук. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… — В чём дело, Люциус? — не вытерпев и десяти секунд повисшей давящей тишины, требовательно проговорил Волан-де-Морт. Гермиона с интересом академика, исследующего недавно открытое природное явление, наблюдала за развитием событий. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, она осторожно повернулась на бок. Простое движение заставило черные точки появиться перед глазами. Тело ломило от многочисленных пыток, и Грейнджер зажмурилась. Открыв глаза, она наткнулась на холодные изучающие глаза Драко. На дне было что-то вроде хорошо спрятанного волнения? Волнения за его отца, однозначно. Все остальные, включая Лорда, неотрывно смотрели на бледного Люциуса, но отпрыск чистокровных волшебников почему-то предпочёл отцовскому лицу разглядывание грязнокровки. Девушка удивлённо приподняла брови, и Малфой поспешно перевёл взгляд на Люциуса, стараясь придать ему как можно больше терпкого и горького презрения. — Не заставляй меня вытягивать из тебя слова, — тихо и твёрдо произнёс Том Реддл, и от едва слышимой фразы, адресованной другому человеку, по спине Гермионы побежали тысячи мурашек. В какой уже раз за сегодня? Десятый? Сотый? Повеяло холодом дементоров, срочно захотелось провалиться под каменный пол, лишь бы не слышать этот ужасающе спокойный голос. Люциуса слегка трясло, но он по-прежнему пытался что-то сказать. — Мой Лорд… Дело в том… — Говори! — взревел Волан-де-Морт, в ярости выхватывая палочку. Трясущиеся приспешники смерти вжимались в стены, почётно склоняясь, глава рода Малфой с громким характерным звуком упал на колени. Обведя зал взглядом, девушка поморщилась. Сколько же власти у Тёмного Мага… Все чуть ли не умирают со страха. Давно бы сбежали, да дверной проем занят Малфоем старшим. Только Драко не показывал ни капли страха. Наоборот, он шагнул к Лорду, становясь справа, сложил руки на груди и с отвращением уставился на Люциуса. Короткая фраза словно разрезала воздух помещения. — Они сбежали, — обреченно выдохнул мужчина, — Поттеру и Уизли удалось уйти. Удовлетворительная улыбка растянула ее губы. Сбежали. Сладость этого факта — последнее, что зафиксировал ее мозг, прежде чем девушка провалилась в спасительную тьму обморока.