Надежды нет..?

— Простите… Что? — в повисшей гробовой тишине хриплый голос Драко казался растерянным и поражённым. Грязнокровка… Чёртова грязнокровка окажется на месте его матери?! Да, Тёмный Лорд всемогущ, но такое оскорбление их роду не наносили ещё никогда. — Неужели Вы не осознаете, — шок Драко постепенно сменялся нарастающим гневом, но он вновь вернул самообладание, признав полученную информацию, и, наконец, продолжил. — Раз мой отец уже женат, второй брак заключить невозможно. Родовая магия признала миссис Малфой матерью. Брака быть не может. Так ведь, отец? — обернулся он, надеясь получить хоть какую-то поддержку от родителя. Некогда величественный Люциус Малфой дрожал, склонив голову, и, судя по всему, едва сдерживал слезы. Драко презрительно скривился. Жалок, как же он жалок. Все они становятся такими. Власть, сила? Сплошной обман. Как легко, оказывается, их судьбами вертит лишь один маг. Ничего не изменилось. Он лишь стал сильнее, пролив их кровь вместо своей. — Почему ты молчишь, отец? Так хочешь жениться на грязнокровке? — Драко, мистер Малфой просто понимает, что его брак с ней будет логичен и понятен, да и родовая магия его воспримет при одном простом условии, — Тёмный маг сделал паузу, а сердцебиение Драко заметно участилось. Страшная догадка поселилась в его голове, поражая своей жестокостью и нереальностью. — Нынешняя миссис Малфой должна быть мертва, — Тёмный Лорд будничным тоном подтвердил его самый страшный кошмар. — Но… Как же это… Нет! — Драко уже не пытался скрыть собственных эмоций за привычной маской. — Вы не можете просто взять и убить мою мать без причины! Люциус допустил оплошность, но моя мать тут вовсе не замешана! Волан-де-Морт незаметно махнул рукой кому-то из слуг и, делая вид, что ему все ещё интересно, взглянул на Драко. — Мой мальчик, — обманчиво спокойно начал он, поднимая руки в примирительном жесте. — Не забывайся. Ведь это может плохо кончиться не только для твоей матери, но и для тебя самого. Я всесильный Лорд, который освободил этот чудесный мир от маггловских выродков, — Том Реддл провел длинными бледными пальцами по своей волшебной палочке. — Круцио! — неожиданно взревел он. Драко смиренно встретил знакомую боль, стискивая зубы и сжимая руки в кулаки. Он упал на колени и поморщился, но больше не показал признаков того, что испытал неприятные покалывания и зуд во всём теле от этого заклятия. Лишь сбивчиво и глубоко дышал, мысленно молясь, чтобы с его губ не сорвалось ни единого предательского стона. — Я не позволю никому мне перечить. — жёстко, словно одним резким движением разрезал металл, бросил Лорд, поворачиваясь к дверям, в которых уже стояла бледная Нарцисса Малфой. — А вот и та, кого мы так ждали, — как человек может за мгновение так перемениться? Дружелюбный голос, раскрытые, будто для объятий, руки и даже подобие улыбки на безобразном лице. Каково это — быть двуличным и не стесняться этого факта? Каково это — навсегда потерять свою искренность и себя настоящего? Драко, смотри же, скоро так будет и с тобой. Сегодня убьют твою мать, а ты покорно посмотришь, склонив голову и скрывая невыносимую печаль, натянув на лицо маску отвратительного каменного безразличия и почтения. Мама, что гладила по голове в детстве и забирала себе его боль. Мама… Но он должен терпеть, смиренно терпеть, теряя половину собственной души. И всё это ради какой-то поганой грязнокровки. Золотое трио не даёт ему права на спокойное существование даже после прямого поражения и многочисленных смертей. В каждом отвратительно грязном существе, стоящем прямо сейчас в этом чёртовом зале, уже нет ни капли любви. Ни капли себя. Только лживые эмоции и неизлечимая тяга к хладнокровным убийствам. Только взгляд марионетки, что не в силах ничего изменить. Зачем все это, Драко? Ради чего? Безопасность? Самый опасный и импульсный волшебник стоит в метре от тебя. Власть? Богатство? Ему хватало. Но он этого не осознавал. Страх неизвестности сковывал его душу. Страх неизвестности вызвал в ней желание расплакаться. Страх. Низко или вполне достойно?

***

Заключение в камере продлилось недолго. Как ей казалось, прошло всего лишь несколько часов. Теперь Гермиону тащили куда-то по мрачным суровым коридорам. Холод, сырость, страх. Почему она ещё жива? Почему не погибла в борьбе с ужасной тьмой, как Дамблдор, Снейп или Сириус?.. Почему обязана уйти из жизни в столь отвратительном месте и в кругу не менее отвратительных людей? Страх. Омерзительное чувство. В голове всплыли воспоминания о смерти Делакур. Девушка храбро сражалась бок о бок с Гермионой против очередного Пожирателя. Яростно отбивалась, даже сейчас сохраняя в собственных движениях чарующую прелесть и лёгкую грацию. Делакур чуть отошла вправо, а Грейнджер остановилась, откидывая назад растрепавшиеся пряди. Гермиона в последний момент отразила вражескую атаку и отшатнулась назад. Шажок — и девушка почувствовала за спиной холод большого широкого камня. — Авада Кедавра! — неожиданно раздалось откуда-то сзади. Услышав первые буквы заклинания, Гермиона упала на мокрую чёрную землю, скрываясь за валуном. Яркий зелёный луч пролетел над её головой, пока девушка зажимала рот рукой и, словно в замедленной съёмке, становилась свидетелем страшной картины. Светлые волосы Флёр развевались на ветру, когда она повернулась и замерла, приоткрыв рот. Она смотрела на приближающуюся вспышку заклинания с широко распахнутыми глазами, в которых плескался ужас и сквозило отчаяние. Свой последний взгляд, пропитанный укоризной, красавица подарила Гермионе, которая в бессилии смотрела, как медленно падало тело Делакур, как угасала чудесная искра её жизни. Не было слышно криков, звуков битвы, не было слышно ничего. Лишь отдавалось в ушах заклинание. Авада Кедавра. Гермиона не нашла сил посмотреть, кто же отправил зелёный луч в грудь ученицы Шармбатона. Она была не в состоянии убрать от лица руку, даже не могла заплакать. Её слезы — чистые, исходящие из глубины сердца, призваны облегчить тяжесть души. Но Грейнджер не достойна этого облегчения. Девушка беззвучно кричала, не в силах подняться с чёрной сырой земли. Это должна была быть её смерть. Смерть Гермионы Джин Грейнджер. Но она — храбрая и добросердечная — спряталась от неё за камнем, словно пугливая крыса. И убила Флёр. Это сделал вовсе не Пожиратель, нет. Она. Гермиона. Это был только лишь её выбор. Девушка никогда не простит себе этой слабости. Страх. Худшее качество, призванное сохранить жалкую испорченную жизнь. Может, она и ошибается, но по-другому думать сейчас не может. Она покорно плелась вслед за подозрительного вида здоровяком в чёрном плаще. — Куда вы меня ведёте? — решилась спросить пленница, прищуриваясь от света, льющегося из единственного окна, что попалось им по пути. Несколько минут назад они прошли мимо двери злополучного зала, где она удостоверилась в живучести ненавистного слизеринца. Драко раздражал её с того самого момента, как она взглядом впервые зацепилась за аристократичные платиновые волосы, выделяющие его из толпы. Да, в школе Гермиона терпеть не могла Малфоя, но по-своему жалела и даже порой уважала его. Теперь же малфоевский выродок был ей омерзителен. — Грязнокровка, — слышалось девушке на каждом углу. Его тихий голос шептал это проклятое слово. — Твоего мнения никто не спрашивал, поганая грязнокровка! — почему ей было так обидно слышать это именно от него? Когда Пожиратели называли её подобным образом, руководствуясь выдуманными идеалами чистоты крови, той жгучей обиды не было. Девушка говорила себе: они не достойны моих переживаний. Но… Разве он достоин? Гермиона зажмурилась от неприятно ударившего в глаза света, как только Пожиратель открыл дверь. «Нежно и осторожно» втолкнув Грейнджер в какую-то невероятно светлую комнату, он выругался и хлопнул в ладоши. — Джози готов выполнить любое Ваше пожелание, сэр, — отчеканил появившийся перед ними эльф. — Почему до сих пор нет платья? И где домовиха, которая должна привести её в порядок? — хрипло проворчал сопровождающий волшебницы. Эльф вновь исчез, клявшись и божившись, что ему поручили очень важное задание и что он сейчас же всё сделает. Девушка невольно поёжилась и обняла себя за плечи, разглядывая комнату, в которой оказалась. Комод, огромное зеркало, письменный стол, шкаф с книгами, зелёно-серебристые стены, шторы в тех же тонах и изумрудный диванчик с дорогой обивкой. Так по-слизерински, честное слово. Внимание Гермионы привлекла тёмная дубовая дверь, расположенная справа от неё. Зачем в относительно небольшой комнате вторая дверь? Девушка мысленно сделала себе заметку обязательно узнать, что же таится за ней, но, покосившись на здоровяка, решила отложить разгадку этой тайны на неопределённый срок. Появившийся эльф схватил её за руку и куда-то трансгрессировал, не произнося ни слова. Неуловимо быстро стянув с Гермионы рваную грязную мантию, несколько эльфов толкнули её под струю прохладной воды. Девушка лишь устало прикрыла глаза, не находя сил сопротивляться. Домовые прислужники мылили её кожу и волосы, наносили что-то на лицо. Справились они на удивление быстро. Закончили от силы через десять минут. Гермиону закутали в пушистый зелёный халат и усадили на стул. Один из эльфов колдовал над её непослушными волосами, пока вполне обычная девушка в форме служанки наносила ей макияж. Она не интересовалась, кто же такая Гермиона, зачем нужны все эти прихорашивания, проще говоря, молчала. Лишь изредка говорила что-то вроде «Госпожа, поверните голову, пожалуйста» или «Если Вас не затруднит, закройте глаза, леди». Грязнокровка, пленница, враг и… Госпожа? Последнее слово в этом ряду явно лишнее. Гермиона решила, что девушка просто не знала о её положении. Закончив, служанка отослала эльфов и самолично помогла Грейнджер облачиться в роскошное платье в пол. Приятная гладкая ткань, местами усыпанная блестящими камушками, идеально подходила её фигуре, подчёркивала тонкую талию и справа собиралась изящными складками. Очень красивое, явно дорогое и… зелёное платье. В самом слизеринском стиле, какой только можно себе вообразить. Зеркал в комнате по какой-то причине не было, поэтому девушка не могла оценить собственный внешний вид, но впервые за долгое время почувствовала себя красивой. Только зачем весь этот цирк? Её будут пытать на глазах у многочисленной толпы? Красиво убьют? Пожалуй, это был самый очевидный вариант. Довольно оглядев Гермиону, служанка хлопнула в ладоши. Перед девушками появилась знакомая эльфийка, схватившаяся за дрожащую руку Грейнджер. Девушка мгновенно оказалась в той самой комнате с изумрудного цвета диванчиком. Испуганно моргнула, посмотрев на сопровождающего её Пожирателя. Тот лишь довольно хмыкнул, придирчиво её оглядывая. — Сиди здесь и не смей высовываться. — пробурчав напоследок ещё что-то неразборчивое, надсмотрщик вышел. Девушка выдохнула, убедившись, что наконец-то осталась одна. «Зеркало, мне срочно нужно зеркало!» — подумала Гермиона. Но вместо зеркала она наткнулась взглядом на ту самую загадочную дверь, которую приметила ещё в самом начале. Грейнджер воровато огляделась и потянулась к изогнутой ручке. Дверь бесшумно приоткрылась, и Гермиона услышала знакомый голос. Девушка удивлённо распахнула глаза и осторожно заглянула в образовавшуюся щель. Перед ней был небольшой зал, судя по всему, предназначенный для каких-либо званых ужинов. Пол из чёрного камня, дубовый стол и стулья с обивкой. Камин, тяжёлые портьеры… И Тёмный Лорд, сидящий в кресле у стены. — Прошу Вас, Господин, позвольте мне жениться на Гермионе Грейнджер! Повелитель, умоляю Вас… Малфой? Драко Малфой просит у Лорда её руки? Гермиона втянула в себя воздух, пытаясь осмыслить происходящее. — Разве я недостаточно доказал свою преданность, чтобы просить о таком? Я бы не осмелился на подобное, если бы мои намерения не были столь серьёзны, — продолжал слизеринец, стоя на коленях. Девушка изумлённо смотрела на давнего врага, отказываясь верить в происходящее. Зачем?! После всех унижений и страданий, причинённых ей и её близким, после стольких лет ненависти и обжигающего холодом безразличия… После поражения, когда в её душе и её мире ничего не осталось. Гермиона, умнейшая ведьма столетия… Грейнджер чувствовала, как что-то сгорает внутри неё, превращая в пепел ещё недавно теплившиеся под клеткой рёбер надежды, чувства, мечты и цели. Только сейчас она поняла, насколько слаба и ничтожна. Он может растоптать её, не заметив. Придушить, не шевеля собственными пальцами. Чёрт, Гермиона, как же низко ты опустилась… Аж до замужества со своим главным противником. Боль. Резкая и противная. Девушка чувствовала, как её душа разрывается в клочья. — Что ж… — задумчиво пробормотал Волан-де-Морт. В который раз её судьба в руках столь омерзительного существа? Грейнджер уже давно сбилась со счёта. Она затаила дыхание в ожидании ответа. Может, надежда на спасение ещё есть? Может, он откажет? В повисшей тишине волшебница отчётливо слышала торопливое биение своего взволнованного сердца. Она в напряжении закусила губу, стараясь не пропустить ни одного движения Тома Реддла, даже самого незначительного. Она надеялась. Надеялась и искренне верила, но через пару мгновений её словно накрыла, снесла с ног и утянула глубоко на дно ледяная волна осознания: её судьба вовсе не в руках Тёмного Лорда, нет. Он захотел себе игрушку. А значит, судьба и сердце Гермионы теперь лишь в его руках.