Лекарство

Шесть дней. Никакого результата. Шесть дней я мучаюсь с новенькой. Без толку. Крайне сложно пытаться что-то узнать у человека, который постоянно молчит. И это верная стратегия — невозможно ничего от тебя добиться. И разница между «нормальными» и «ненормальными» в том, что у первых молчание — защита, а у вторых — образ жизни. Но хоть эта девушка и молчит, я, как человек с высшим образованием и полным багажом знаний и практики, не могу сказать, что у этой девушки уловимы хоть какие-то признаки её диагноза. А молчание — лишь протест. Она вообще больна? Ведь нередки случаи ложного диагноза. А когда за это ещё и платят… *** Брюнетка со всем своим привычным спокойствием сидела за дубовым письменным столом, что-то внимательно выписывала, пока я не ворвалась к ней. Завалилась к ней на кожаный диванчик и тяжко вздохнула. — Доброе утро, Айрин! Конечно, и тебе доброе, Джи, — разыграла она сценку. Это было в её манере. Раньше меня это бесило. Сейчас уже привыкла. Она сложный человек, но за это я её и люблю. — Не беси, — я бросила ручку и откинулась на спинку кресла. — Ты так из-за неё загоняешься, а ведь таких пол больницы. Что тебе с неё? — её лицо выдавало искреннее волнение. За эту неделю я изрядно вымотала свою подругу своим нытьём. — Я думаю, что она здорова, — гипнотизировала взглядом торшер, а прядь волос накручивала на палец. — Может и так. Никто этого не знает наверняка, — брюнетка пожала плечами. Находясь у неё, я малость расслабилась. Её кабинет был очень уютным. Он не был видоизменён на что-то современное, а сохранил колорит и антураж старых годов. Полумрак добавлял атмосферы и уюта. Но таким был лишь её кабинет и мой. Как бы забавно не было. Вся остальная часть больницы казалась мне мрачной и жуткой. На самом деле она такой и была. Всем, кто сюда приходит, рассказывают местные легенды о том, что даже врачи сходили с ума. Но правда это или очередные шутки старожил — никто не знает. Айрин подошло ко мне, засунув руки в карманы халата. — Оставь её и сконцентрируйся на других. Станет проще, — указала рукой на дверь, — пойдём работать. *** В какой-то момент, мне показалось, что у Розэ стала развиваться депрессия из-за прибытия сюда. Однако я не знала наверняка, поскольку не знаю обычного её поведения. Целыми днями либо лежит лицом к стенке, либо стоит у окна. Стоит отметить, что главврач лично распорядился, чтобы её положили в отдельную палату. Это случалось редко, но, как говорится, метко. Это всегда означало только одно — забота любимой семьи. Любимой и богатой семьи. Так может, это поведение из-за отсутствия привычного образа жизни? Ох, я мучительно ломала себе голову. И это было жестоко с её стороны. Ведь если есть загадка, я всеми силами её разгадаю. Такой я была в детстве и в юности, такая я есть и сейчас. У неё может быть что угодно, но не шизофрения. *** Снова. Лежит ко мне спиной. Обнимает себя. — К тебе зайдут и принесут таблетки, которые ты должна принять. Сразу говорю, что это просто витамины. Ничего более, — и только моя рука коснулась ручки двери, как Розэ повернулась ко мне, привстала и глянула в мои медово-карие. Её губы изогнулись. Этот жест мне был непонятен. Я удалилась. У неё такой взгляд цепкий. Трудно оторваться. А её улыбка или усмешка… Чёрт знает, что это было, но это вводило меня в тревогу, но вместе с тем и в нечто приятное. Это был наш с ней первый контакт. И её реакция несколько неоднозначна. *** Меня прервал Амадоер, пока я пыталась достучаться до одного из пациентов. Через специальное окно, он поманил меня пальцем, давая понять, что я должна выйти. — Всё не теряешь надежды? — кивнул он в сторону того больного, — глупо с твоей стороны. — Я хотя бы не нарушаю клятву Гиппократа, которую давала, — мы фальшиво улыбнулись друг другу. Напряжённое молчание длилось пару секунд. Между нами давно такая нелюбовь. Ещё со времён института. Я была на первом курсе. Он был на одном из последних. Весь такой важный и надменный нарцисс. В какой-то момент у нас с ним стали происходить стычки. Споры, в которых нас даже разнимали. Нет, я не была в него влюблена и даже заинтересована. Здесь скорее противостояние человечного с бесчеловечным. — Одному из дежурных врачей нужно будет уехать, поэтому ты, — пробежался по мне взглядом, — остаёшься на дежурство, — «мило» улыбнулся, — не против? Мудак. Знает, что я не могу отказать. — С удовольствием, — из моей улыбки можно было бы выдавить пару колбочек яда. *** Ночь. В такое время все должны спать. Но нет. Этот этаж будто бы оживает в такое время суток. И это, признаться честно, довольно нервно. Один снуёт туда-сюда, другой стал по-центру палаты и не шевелится, третий залез под кровать, четвёртый свернулся в углу комнаты. Даже дежурные сопят, а эти нет. Двигаются. Ходят. Живут. Бьются. Проходясь по коридору, в какой-то момент резко остановилась. Пациент стоял прямо перед специальным окошком и глядел на меня. Глаз не спускал. Ощущение, словно я в хорроре. Продолжила путь. Остановилась возле её палаты. А она всё также стоит подле окна и высматривает звёзды. Такая мечтательная. Или романтичная. Бинго. Я резко поняла, как решить проблему.