Лекарство

Ночное время, полумрак, прохлада… так и тянули меня за собой в сон, но я всё равно старалась не сомкнуть глаз. Я взглянула на фотографию, что стояла на моём столе под настольной лампой, где были запечатлены я, моя младшая сестра и мама. В то время мы были относительно счастливой семьёй. Несмотря на шаткое материальное положение, маме удавалось дарить нам свою любовь и заботу, не взирая на все трудности. Прошло два года, как не стало матери, и меня это сильно выбило из колеи. Вся ответственность, что была на ней, легла на меня. И что самое важное я ответственна за свою сестрёнку. Непроизвольно по моей щеке покатилась одинокая слеза, и это было единственное, что я могла себе позволить. Я смахнула её ладонью и принялась вглядываться в окошки палат, что были передо мной. Вообще, это довольно напряжно, когда твоё рабочее место находится в коридоре, в котором тебе приходится дежурить. Ведь, некоторые пациенты не спят и могут слоняться по палате, и это будет заметно через окошко, а такое слегка тревожит. Глаза начинают слипаться, а в сон клонит всё больше и больше. На фоне шум бьющихся об окно каплей дождя, сопровождаемых ветрянным гулом. А в палате, что напротив, маячит молодой парень. Он ходил из стороны в сторону довольно медленно, будто под гипнозом. Похоже было на лунатизм, но он был в сознании и время от времени на меня поглядывал. Честно говоря, в такие секунды по мне пробегало стадо мурашек, и я ему была даже в какой-то степени благодарна, ведь такие бросанные на меня взгляды очень хорошо бодрили. Настолько, что спать мне не хотелось вовсе, а лишь пристально за ним наблюдать. В какой-то момент я поймала себя на том, что я как завороженная наблюдаю за ним. Из-за этого парня я не заметила, как прошли 20 минут, а он всё продолжал ходить и ходить, поглядывать на меня и поглядывать. Один Бог знает, что у него в голове. Если, конечно, там осталось ещё что-то человеческое. Стрелка на часах близилась к отметке «3». В коридоре заметно похолодало и стало… тихо? Дождь всё также лил, но шума как-такого не было слышно. Загадочная тишина, можно даже сказать настораживающая. Я же старалась не обращать внимания на рыжего парня, снующего по палате. Спустя некоторое время я почувствовала себя некомфортно. Подняв глаза, я увидела как рыжий прислонился лбом к окошку своей палаты и в упор смотрел на меня не сводя глаз. Меня вновь пробрала дрожь. Я встала с места и на один шаг отошла от своего стола, поскольку мне показалось, что он будто бы смотрит сквозь меня. Но нет, его взгляд скользнул вслед за мной. Моё сердце стало пульсировать чаще. Я осторожно, будто бы не спровоцировать, вернулась на свой стул. Пациент всё также смотрел, а затем слегка наклонил голову в бок. Это простое движение заставило меня вжаться в стул. Было в этом что-то дикое, животное, будто лев загнал антилопу в угол. Мне показалось или он взаправду улыбнулся на секунду. Дальше всё происходило молниеносно. Рыжий языком провёл по стеклу, не отводя от меня глаз. Затем его будто бы ударило что-то в грудь, от чего его отбросило на другой конец палаты. Я мигом встала и подошла к окну, чтобы посмотреть, что с ним. Но я не могла ничего разглядеть, ведь было темно, темнее, чем на улице. Я всматривалась и всматривалась, как резко парень ударил кулаком в это окошко. Он начал истошно в него бить и кричать: «Мы скот! Мы на бойне!». Я подорвалась звать санитаров. Когда мы прибежали, окошко было измазано в крови, а рыжий продолжал его «избивать» и скандировать «Мы скот! Мы на бойне!». Везде уже был включен свет, и было не так страшно, но толика оставалась. Санитары ветром занеслись в палату и скрутили пациента. Все другие находящиеся попросыпались и забились в угол своих кроватей, внимательно наблюдая за своим собратом по несчастью. Его костяшки были в крови, а взгляд кричащим. Парня зафиксировали на его койке, а рот закрыли с помощью своеобразного кляпа из повязки. Он бился в конвульсиях пытаясь донести свою правоту, чтобы его все услышали. Всё это действие было пропитано отчаянием. Я сделала ему успокоительный укол, несмотря на его бурное сопротивление. Ему, можно сказать, стало легче. Он успокоился, а после заговорил: — Я… можно мне моего лечащего врача… — сказал пациент, которого звали Роберт, с прикрытыми веками и уставшим голосом. Я не поверила сказанному, ведь это было настолько адекватно по сравнению с тем, что он творил час назад, да и вообще на протяжении всей ночи. Теперь он мне казался более человечным, и теперь ещё больше я в нём видела глубокое отчаяние. Мы с санитарами переглянулись и решили, что вызвать врача всё же нужно. Целый час пациент был под нашим наблюдением. Он смотрел в потолок, изредка на меня с санитарами. Выглядел рыжеволосый парень уставшим. И когда в палату зашёл его лечащий врач, пациент воодушевился. Врач снял с его рта повязку. Они немного поговорили отвлечённо, после чего мужчина сам освободил его от койки. Врач даже рассказал Роберту о том, что его любимая футбольная команда победила в кубке, на что тот улыбнулся и в радостях обнял брюнета. Меня поражало такое поведение рыжеволосого парня, который всего пару часов назад ужасал с каждой порцией своей взгляда всё больше и больше. Сейчас он напоминал ребёнка, который ничего не понимает, не понимает, что с ним происходит. Но суть психически нездоровых в том, что они непредсказуемы. Секунда. И вот возле горла врача, который добродушно болтал с парнем, как с ребёнком, уже сверкает лезвие скальпеля. Мы с санитарами спохватились, но парень красноречиво дал понять, что только шаг в их сторону и гейзер крови обеспечен. Парень внимательно смотрел на нас, посылая угрозы своим видом, а после и вовсе повторил то движение: наклонил голову в бок и улыбнулся. Он сказал, нет, приказал нам провести его к выходу из больницы. Мы, конечно же, повиновались. Мы почти преодолели четвёртый этаж. Рыжий шёл уверенно, будто он всю жизнь только этим и занимается. И всю дорогу шёпотом говорил о том, какие мы нелюди, которые всех обманывают. Врач же ничего не мог поделать. Рыжий так его захватил, что тот и пошевелиться не мог. Мы уже приблизились к лестничному пролёту, как нам повезло и вышел ещё один санитар с медсестрой. Дальше всё происходило ещё быстрее, чем до этого. Я толком не помню, как всё произошло, но врача мы спасли, а парень уже лежал лицом в пол. За всё время работы здесь это был первый случай, когда мне было по-настоящему страшно. Меня колотило ещё всё утро. Мне хотелось домой, хотелось уволиться и работать на нескольких работах официанткой, кем угодно, но только не в этом месте. Моя подруга Кэт меня успокаивала, как только могла, но получалось у неё довольно скверно. По дороге в ординаторскую мне встретилась главврач. Это была молодая женщина высокого роста, с шикарной фигурой, с длинными прямыми блондинистыми волосами по лопатки. У неё небольшие выразительные глаза серого цвета. Взгляд её всегда надменный, а иногда и вовсе презрительный. Я немного побаивалась её, но всегда уважала. Она настоящий профессионал. Подбежав к ней, я рассказала о том, что произошло ночью. На это она лишь улыбнулась и погладила меня по плечу. Было в этом что-то властное, опасное. Хотя со стороны выглядит как жест вежливости. Я постаралась побыстрее удалиться. Она проводила меня взглядом. Признаться честно, быть в плену её серых глаз — это непонятное состояние. Есть в этом что-то отталкивающее, но вместе с тем и приятное. Не секрет, что эта женщина разбила немало мужских сердец, которые очередями выстраиваются в попытке завладеть её вниманием. И неудивительно то, что она пленит тебя, лишь взглянув. Но все ли ощущают что-то небезопасное в этих сверкающих серым цветом глаз?