Лекарство

Вчера на все мои вопросы о той беседе, что состоялась между ней и Кэтрин, она лишь пожимала плечами. Таков её ответ меня раздражал, но ещё больше соблазнял любопытство. Я хотела всё узнать, хотя понимала, что добиться этого от Розэ практически невозможно. Прошло не мало времени, а вместо своей работы я погрязла в каких-то фантазиях. Решив возместить всё упущенное, я повела Розэ на свежий воздух. Как ни странно, но наш милый парк влиял на неё наилучшим образом. В четырёх стенах девушку разговорить было невозможно. И только выходя на улицу, она обретала иллюзорную свободу, которой была рада. Она становилась светлой, лучезарной, милой. Становилась красивее. — Почему не ешь? — сказала она с набитым ртом, и это сделало её похожей на маленького бурундучка, что заставило меня улыбнуться. В ответ на мою улыбку Розэ недоумённо переспросила, на что я покачала головой и ответила, что не хочу. Мы сидели на той самой скамье, что и тогда. Она разместилась в своей любимой позе лотоса, что была крайне неудобной, и доедала свой сэндвич. — Я спрашиваю не только про сейчас, но и в общем. — С чего ты взяла, что я не ем? Девушка остановилась. С беспокойством заглянула мне в глаза. — Просто ты похожа на меня в определённый период жизни. Я выглядела так же. Говорила так же. А вчера я вообще тебя не узнала. Ты была другой. — Устала и всё тут, — вздохнула, — лучше расскажи про тот период. Сколько тебе было? — я вдруг вспомнила, что я всё же врач. — Ты серьёзно? Вместо того, чтобы просто поговорить, ты зацепишься за мои слова и будешь выпытывать об этом? — Розэ насупилась. Было видно, что я её задела. Да. Это было импульсивно с моей стороны. Непрофессионально. — Извини. Девушка фыркнула. И она была права. Всё время я пыталась с ней говорить как врач, а не как человек. А ей именно это и было нужно. — В последнее время, — начала я неуверенно, — мне приходится довольно тяжёло. Что-то странное происходит, а я тщетно пытаюсь понять, что это такое. Ощущение, будто надо мной издеваются. — Кто? — Не знаю. Собственное сознание. Солнце заходило за горизонт, а это означало скорейшее завершение моих откровений. — Тебе страшно? Я глянула на неё, чтобы понять, о чём она. Розэ выглядела обеспокоенной. — Может быть. Девушка отложила свой сэндвич и подвинулась ко мне поближе. — Чего именно боишься? — перешла на шёпот. Я усмехнулась собственной мысли, что пришла первой после её вопроса. А что приходит в голову первым — является истинно верным. — Сойти с ума. Мне казалось, что услышу в ответ смех. Иронию. Сарказм. Но в ответ я получила её ладонь. Она взяла меня за руку. Понимала. Сочувствовала. Поддерживала. — Каждый день ты спрашиваешь у большинства людей о их чувствах, мыслях, — подвинулась ещё ближе, — каждый день пытаешься помочь каждому. А у тебя самой есть кто-кто, кто так же выслушает? Кто спросит? Кто поможет? — Розэ сжала мою ладонь сильнее. Чёрт. Это ощущение… Мне не хотелось отпускать её руку. — У меня есть близкие люди, — зачем сказала во множественном числе, я и сама не знаю. Ведь, по сути, у меня была только Айрин. Наверное, хотела выглядеть более убедительной, но это так… жалко. — И где они? Ты ведь никому не рассказала, что с тобой происходит, ведь так? Розэ словно читала мысли. Строчка за строчкой, как книгу. Я опустила взгляд. Наши руки держались друг за друга, как за спасательный круг. И мне, и ей нужна была поддержка. Нужно было понимание. Я видела в ней отражение себя. Когда-то, давным давно я была такой же. — А тебе было кому рассказать о той боли, что ты выносила? — не очень удачно парировала я во избежании её вопроса. — Нет. Но я бы хотела себе такого человека. — Несмотря на твой страх и недоверие к людям? — Несмотря. И правда. Она выглядела уверенной в своих словах. Уверенной в своём взгляде на меня. Уверенной в своём касании меня. Мы замолчали. Начало темнеть. Стали загораться уличные фонари. Заметно похолодало. Розэ сжалась. — Пора идти, — заметила, что ей холодно. Я собиралась встать, как она сильнее сжала мою ладонь. — Подожди, — она притянула к себе. Мимо нас прошли последние люди. Одна из них, медсестра, косо на меня зыркнула. Мы оставались в парке одни. — Я, — было видно, что ей сложно говорить, — знаешь, я чувствую, что могу тебе доверять. И мне даже хочется. Я ей тепло улыбнулась. Прогресс для неё. Она не казалась какой-то не такой. Не казалась больной. Обычная, хорошая девушка, у которой в жизни творился кавардак, но у всех у нас творится что-то подобное. Разница лишь в том, что кто-то справляется, а кто-то нет. — Тогда давай попробуем, — накрыла её ладонь второй рукой, — почему ты здесь оказалась? Розэ напряглась. — Доверься, ведь я хочу тебе помочь. Она прикусила губу. — Разве не очевидно? — Я понимаю, что тебе поставили диагноз, но разве он верный? — Ты мне скажи. Мы смотрели друг на друга. Скорее друг в друга. Обе пытались выискать что-то друг у друга в глазах. — Я думаю, что нет. Она лишь слабо улыбнулась. В глазах читалось «спасибо». — Он возник благодаря маме? Девушка отпустила мою руку. Начался дождь. Её лицо выражало разочарование. — Пора идти, — сухо бросила она. — Розэ, подожди, — я поспешила за ней после того, как она резко встала со скамьи и направилась к больнице. До конца не понимала, что именно она чувствует. Обиделась? Разозлилась? А из-за чего конкретно? Догнав, схватила за руку. Она дёрнулась. — Да что, чёрт подери, с тобой не так?! Я хочу с тобой говорить! Молчать! Смеяться, проводить время. Просто как с человеком, другом… — кричала мне в лицо, — а ты всё сводишь к моей матери, к болезни. Я для тебя просто пациентка, у которой просто болезнь. И которую нужно просто вылечить. Ах, да! Это же, мать вашу, не лечится! — размахивала руками. Девушка выглядела больно. Кричала, плакала, хоть дождь это и скрывал. Дрожала от холода, на который ей было плевать. Ей нужно было высказаться. — Что, — она начала «наступать» на меня, — чёрт побери, с тобой такое? — вдавливала палец в мою грудь. Она была зла. А я не знала, что сказать. — Я хочу быть тебе интересной как человек, как девушка, а не ходячая «шизофрения», — её голос дрожал, — я думала, что ты не такая, как все те, кто здесь работает. Но ты вновь доказала обратное. Вам лишь нужны ответы ради галочки. Строите из себя спасателей, а на самом деле всем плевать. Лишь бы потешить своё любопытство. Розэ пыталась отдышаться от собственной злости. Я взяла её за руки, чтобы успокоить, но она начала сопротивляться. Однако всё же приняла. — Розэ, давай поговорим внутри, а не под дождём. Ты промокла насквозь, — было очень глупо вести такой разговор в такой холод, ещё и под дождём. Но. Конечно, она не согласилась. Настояла на том, чтобы я ответила хоть что-нибудь здесь и сейчас. Я искренне не знала, что ей ответить, потому что в какой-то степени была с ней согласна. Кроме одного. Мне не было плевать на неё. — Именно потому, что я отношусь к тебе как к человеку, я и задаю эти вопросы. Потому что я хочу тебя понять. Я хочу в тебе разобраться. Я хочу тебе помочь, чтобы ты не провела всю свою оставшуюся жизнь в этом проклятом месте, — теперь слёзы наворачивались у меня, — я хочу, чтобы ты жила, а не увядала. Занималась музыкой, потому что ты талантливая, — она не дала мне договорить. Я почувствовала её на своих губах. Её вкус, запах. Её боль, её отчаяние, её смелость и желание. Я почувствовала то, чего так боялась. То, что так долго отрицалось в моей голове. Через поцелуй мы делились друг с другом всем тем, чем не могли ранее. Не хочется признавать, но это было лучшее, что случалось за последнее время. Я забылась в ней. В тот момент она стала моим лекарством.