Vivat, Королева!

— Вроде уснул, — прошептала Жоззи, закрывая дверь. Вся труппа собралась возле вагончика директора.  — Там опять была та девчёнка, — проскрипел Мордогрыз. Услышав это, Жоззи скривилась.  — Я думала, мне показалось, — выплюнула она. — Не удивлюсь, если он из-за неё…  — Кажеться, он всё ещё в неё влюблён.  — Помолчи, Эрик! — рыкнула Жоззи.  — Она не нравиться Мордогрызу, — снова проскрипел карлик. Актёры двинулись в свои трейлеры. Жоззи села перед зеркалом и положила голову на руки. Сегодня ровно 300 лет с её первого выступления в цирке. Она хотела провести этот вечер с директором. Но он собрал всех артистов вместе, выставив на стол огромное количество алкоголя, что было действительно странно. Он сказал тост в честь Жоззи, и ушел в свой трейлер. Через некоторое время послышался шум и вся труппа прибежала к вагончику директора. Мужчина был встельку пьян. Жоззи с трудом удалось уложить его спать. И теперь ей приходиться каратать ночь одной. Девушка лягла в постель, но уснуть не могла. Она всё вспоминала город, в котором они были 7 лет назад. А ещё она вспоминала Эмму. В тот раз она молча должна была наблюдать за развитием романа Директора и этой девчёнки. Но сейчас она не хотела вновь испытывать судьбу. Жоззи поднялась, накинула на себя плащ, спряталась под капюшоном и отправилась в сторону города. Девушка кралась по ночным улицам города. Люди уже попадались очень редко: только несколько человек встретились ей по пути. Она шла всё дальше от цирка в сторону города. Жоззи зашла в переулок, который выглядел заброшенным. Конкретно сейчас она искала гадалку, которые сидели почти толпами именно в таких переулках. Девушка подошла к маленькой палатке. Кривыми буквами простым чёрным маркером на куске картона было выведено «Мадам Сирсея». Жоззи наклонила голову и прошла внутрь. За маленьким круглым столиком сидела старая цыганка, махая руками над большим шаром.  — Мадам Сирсея? — проговорила вместо приветствия Жоззи.  — Да, дитя моё. Что привело тебя ко мне?  — Мне нужно кое-что узнать…  — Слышу молодой девичий голос. Про любимого, небось, узнать хочеш? Любит или не любит? Будет ли счастье вам. Ну, садись. Давай руку. Капюшон сними. Не гоже перед гадалкой сидеть в капюшоне. Так, — протянула гадалка, затянув трубку, — вижу у тебя любовь большую. Но неспокойная она. Тень на твоей душе. Ворон тень эту крылом своим бросил.  — Мадам Сирсея, вы можете по фотографии сказать, будем ли мы с этим человеком вместе или нет?  — А чего ж нет? Фотография-то есть?  — Конечно, — Жоззи протянула фотографию Уилла. Сирсея поводила рукой над фотографией мужчины.  — Не предназначена ты ему судьбой. Другая судьба ему уготована. С другой девушкой.  — А он может стать моим? Если её не будет?  — Да ты, девонька, никак на убийство решилась? — спокойным тоном проговорила гадалка. — Ну, смотри сама. Он может стать твоим. Но счастья ему не будет. Жоззи подскочила с кресла и ушла, не попрощавшись. Цыганка випустила несколько колец дыма вслед.  — Да уж, мне эти влюблённые дурочки. Янко! В палатку заскочил маленький цыганский мальчик в полосатой майке и черных штанах.  — Да, бабушка.  — Ты знаешь, что это за девушка?  — Я видел её в цирке, бабушка. Она там работает.  — Ты всё-таки ходил туда? — голос цыганки никак не изменился.  — Ты же не скажеш папе?  — Хорошо. Но ты кое-что для меня сделаеш.

***

Эрик смотрел в окно своего вагончика, когда услышал, как где-то рядом стукнула дверь, после чего он увидел, что в сторону города движеться фигура в тёмном плаще. Ошибиться мужчина не мог: это была Жоззи. Эрик относился к этой девчёнке, как к дочери, с тех пор, как она оказалась у них в труппе. Он всегда помагал ей, поддерживал, советовал. Но в последнее время их отношения сильно ухудшились. И он даже помнил, когда всё началось. А случилось это семь лет назад, и началось это ровно в тот момент, когда кто-то ляпнул при Жоззи, что директор цирка влюбился в простую девчёнку. Она тогда готова была разтерзать всех. Конечно, между ними ходили слухи о том, что Жоззи неравнодушна к директору. Да и не заметить это было невозможно. Эрик также знал, что иногда девушка проводила ночи в постели Человека в маске. Но кто он такой, чтобы лезть в личную жизнь директора? А его маленькая девочка счастлива. Что ещё нужно? Но сейчас Эрик понимал, что влюблённость Жоззи перешла в маниакальную зависимость. И на сей раз она не остановиться, пока не устранит единственную причину, которая может ей помешать. Мужчина понимал, что та девушка не виновата. Она, возможно, также пала жертвой чар достаточно харизматичного директора. И, в отличии от Жоззи, которая живет на свете 300 с чем-то лет, она намного младше и неопытнее в амурных делах. В груди артиста боролись два чувства. Первое — волнение за девчёнку, которая стала дочерью. А второе — чувство справедливости. Мужчина не знал, стоит ли разказывать директору о том, что задумала Жоззи. Ведь разкажи он, и Жоззи могут убить. А не разкажи, и девочка наделает много глупостей. А слушать его она не хотела. Его раздумья перервали шаги. Это возвращалась Жоззи. Эрик проследил, как фигура в темном плаще вошла в свой трейлер. Когда дверь за ней закрылась, в лунном свете мужчина увидел мальчика, который шел за девушкой. Мальчишка тихо прокрался к трейлеру мистера Эрика и тихо постучал. Мужчина быстро, насколько мог, открыл дверь.  — Янко? — удивился мужчина. — Ты что здесь делаешь?  — Мистер Эрик, меня к вам бабушка послала. Она просила передать вам вот это, — цыганенок протянул кусок бумаги, сложеный вчетверо.  — Что ж, молодец, — сказал мистер Эрик, читая письмо. После чего вздоххнул и продолжил, — Возвращайся к бабушке и передай ей от меня огромную благодарность. А, ну и конечно… — мужчина достал из мешочка несколько монет. — Да, ещё кое-что. Я дам тебе ещё половину от этого, если ты исполниш одно моё поручение. Даже, скорее это будет просьба.  — Да, мистер Эрик, — мальчугану явно понравилась идея большего заработка. — Что нужно сделать?  — Ты должен передать сообщение одной девушке. Мальчишка попробовал одну монетку на зуб, выслушал инструкцию от артиста, отвесил лёгкий поклон и вышел из вагончика. Мистер Эрик посмотрел, как фигура мальчика скроеться с глаз и только после этого лёг в постель. Он понимал, что изменить уже ничего не получиться. И именно он был ответственным за это.