Страстное танго со Смертью

Только действия человека говорят о его личности и его отношении к Вам. Не верьте словам. Просто наблюдайте. И Вы увидите истину. Бернард Шоу

∆∆∆

      Гарри скрючился на парте так, что получилось, что грудью он лежал на деревянной поверхности, руки лежали рядом, а ладони поддерживали голову в относительно вертикальном положении. На проходящей в данный момент Трансфигурации ему было безумно скучно. И дело было даже не в том, что на этом занятии давалась сухая теория — так было всегда, — а в том, что после интересных занятий с Сириусом, эти казались ему какой-то пресной ерундой. Именно в таком выражении. Сидящий рядом с ним Невилл в самом начале урока ещё пытался растолкать своего друга, однако не преуспев в этом, прекратил свои попытки, шепнув Гарри только то, что конспект он ему потом давать не будет. Поттер же на это лишь тихо фыркнул. Делов-то — списать формулы с учебника. От обнаружения позорного отлынивания от учёбы парня спасали только спины сидящих впереди учеников — они с Невиллом сидели в самом конце класса, который не просматривался вовсе от классной доски, у которой и стояла профессор МакГонагалл.       С начала занятий прошло уже три дня, и Гарри настораживался всё сильнее и сильнее — как-то напрягало его это затишье со стороны директора. Сам юноша ожидал его вызова ещё в первый учебный день. Но то ли старый интриган забыл про него — что, на самом деле, было маловероятным, — то ли он просто решил чутка «помариновать», так сказать, гриффиндорца в неизвестности. И Гарри было так даже на руку — он совершенно точно не горел желанием посещать директорский кабинет, который был под завязку набит всевозможными артефактами (которые, кстати, могли и угрозу какую-либо представлять) и в котором ему наверняка предложат какой-нибудь чай с различными неприятными добавками.       Собственно, по похожей причине он не отсвечивал ни на занятиях, ни в коридорах — чтобы, не дай Мерлин, не нарваться на отработку и/или вызов в кабинет Дамблдора. И, в принципе, такой расклад был ему вполне по душе.       В башне на часах пробило три тридцать пополудни, а следом за этим прозвучал и гонг, возвещающий о конце учебного дня. Гарри с облегчением вздохнул и спихнул все вещи со стола в сумку. За сегодняшний день парень как-то слишком вымотался и списал всё на непривычную духоту — вроде зима, а свежести почему-то не хватает, — поэтому планировал поскорее закончить домашнее задание на завтрашний день, благо преподаватели ещё не вошли во вкус и задавали меньше обычного (за исключением отдельно взятого Снейпа — от своего внезапно словно взбесившегося декана страдали даже слизеринцы), и пойти прогуляться вокруг Чёрного Озера.       Но, к сожалению, его планам не суждено было сбыться. На полпути к гриффиндорской башне Гарри, несущегося чуть ли не с крейсерской скоростью, перехватили возбуждённые Рон и Гермиона. Глаза обоих горели лихорадочным блеском, а их движения были рваными и резкими, и от такой картины Гарри даже внезапно поплохело — его завопившая интуиция вкупе с проснувшимся нехорошим предчувствием прямо-таки орали: назревает что-то очень «не очень»!       Собственно, так и было. Две трети разваливающегося Золотого Трио подхватили Поттера под обе руки и резво повели в неизвестном направлении. Ситуацию усугубляла ещё и толпа учеников, с любопытством наблюдавшая за разворачивающимся представлением.  — Куда вы меня тащите?! — не своим голосом воскликнул Гарри, пытаясь отцепить от себя руки бывших друзей. С горем пополам ему это удалось, и он резко остановился посреди холла. — Да что вам надо-то?!  — Гарри! Ты должен, просто обязан нам помочь! — вскричала Грейнджер, заламывая руки и пытаясь вновь ухватить Поттера хотя бы за край рукава. — Беда! Амбридж!.. Она, она!..  — Профессор Амбридж, — ледяным тоном поправил её Гарри. Если в данном вопросе «жизни и смерти» задействованы эти три составляющих: Уизли, Грейнджер и Амбридж, — жди беды.  — Неважно! Важно то, что она запретила собрания Отряда Дамблдора! — в толпе кто-то хихикнул и покрутил пальцем у виска с громким шёпотом: «Совсем крышей поехала. Отряд Дамблдора?». Девушка прикусила язык — организация, вроде как, являлась тайной — и продолжила более тихим, но не менее недовольным и возмущённым тоном. — Ты должен нам помочь, Гарри! Она запретила нам встречаться, так где же нам тогда отрабатывать заклинания?! У нас ведь всё получалось! Но снова влезла эта… эта… Жаба!  — Гермиона, ты сама себя слышишь? Что у вас получалось? Собирались по разу в неделю неполным составом и что учили? Экспеллиармус? Петрификус Тоталус? Или Агуаменти? У вас ничего не получится отработать из программы пятого курса самостоятельно! И не надо снова начинать причитать на тему того, что это я виноват, что не согласился вас учить! Да отцепись же ты от меня! — последнее было велено Рону, который вновь умудрился схватить Гарри за руку. Ещё и очень неудачно, кстати — такой сильной хваткой Уизли вполне мог переломить худое запястье зеленоглазого.  — Гарри-…  — Мистер Поттер! Что Вы разорались на весь холл?! — почти начавшуюся истерику гриффиндорки прервал громкий визгливый голос. Самой говорившей ещё не было видно — она как раз прорывалась сквозь ряды зрителей, но уже через пару мгновений за спинами стоявших впереди ребят мелькнула розовая накидка, и вот Амбридж стояла перед тремя гриффиндорцами. Она внимательным взглядом окинула Золотое Трио. — Что-то случилось, мистер Поттер, мистер Уизли и мисс Грейнджер?  — Профессор Амбридж, — неприязненно протянула Гермиона, а Гарри поразился тому, насколько сильно изменилось лицо этой девушки. — Всё в полном порядке, Вы бы шли, не останавливались.  — Ох, мисс Грейнджер, Вам не следует за меня беспокоиться. А вот за вас троих я сильно волнуюсь — я знаю, куда может завести неправильный лидер и как опасно его влияние на молодое поколение. Надеюсь, вы уже оставили мысль о… как он там называется? Об Отряде Дамблдора? Поверьте, милые мои, этот человек заведёт вас не туда, собьёт вас с истинного вашего пути. Ему нельзя доверять!..  — Профессор Амбридж! Мы хотим сами решать, кого слушать, а кого нет! Так вот — мы не желаем слушать Ваши глупые доводы. Директор Дамблдор — величайший волшебник! Мы будем слушаться только его, ведь он всегда прав!  — Бедная девочка, — горестливо покачала головой женщина, — вот до чего доводит слепое обожание…  — Вы ничего не понимаете! — встал на защиту Герми Рон. — Дамблдор в сто раз лучше Вашего Министерства! Оно не заслуживает доверия народа, а директор — да! — Гарри хвалил всех известных ему Богов за то, что на него никто из этой троицы не обращает внимания, и медленно крался к ближайшей стенке, чтобы по ней быстренько свалить. Вот только он совсем забыл о рыжем, который всё ещё удерживал его за руку. Зато Уизли, почувствовав движение, вспомнил, что как аргумент у них всё ещё находился Гарри. — Гарри! Ты же поддерживаешь Дамблдора! Так скажи, что он прав, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, ты ведь сам его видел!  — Да, Рон, видел, но я не-… — «…считаю Дамблдора правым во всём», хотел договорить он, но был безжалостно прерван профессором Амбридж.  — Мистер Поттер! Мне начало казаться, что Вы — умный мальчик, однако сейчас Вы вновь показываете себя глупым порывистым юнцом!  — Но профессор, я не успел договорить!..  — Мне всё равно, Поттер! Вы вновь заговорили о воскрешении Того-Кого-Нельзя-Называть, которого, конечно же, не было! Ваш Дамблдор — старый лгун!  — Профессор Амбридж…  — И Вам пора бы уже это понять, Мистер Поттер!  — Профессор Амбридж! — не выдержал и громко воскликнул Гарри. Они были приблизительно одного роста, разве что Гарри не носил туфли на каблуках. Ярко-зелёные глаза встретились с карими, и наблюдатели готовы были поспорить — оба волшебника рады были бы запустить в своего оппонента пару-тройку заковыристых заклятий.  — Мистер Поттер, — обманчиво спокойным и невероятно тихим голосом произнесла Долорес. — Вы доигрались. Отработка. Сегодня вечером, со мной. И можете даже своему Дамблдору не жаловаться — я являюсь главным инспектором школы Хогвартс и в праве наказать любого ученика так, как мне заблагорассудится. Поэтому жду Вас сегодня в восемь часов. Не опаздывать, Поттер, Вам понятно? — Гарри молчал. — Вам понятно, я спрашиваю, мистер Поттер?  — Да, профессор, мне всё ясно, — сквозь зубы прошипел зеленоглазый. Амбридж слащаво улыбнулась и засеменила сквозь проход между учениками, образовавшийся сразу, как только она отошла от Поттера. — Довольны? — юноша с яростью посмотрел на Рона и Гермиону. — И только посмейте у меня после этого что-то спросить или попросить — я даже пальцем не шевельну.       И он ушёл в сторону, противоположную той, куда ушла Амбридж. Настроение упало ниже некуда.

∆∆∆

 — Профессор, к Вам можно? — в кабинет Зельеварения постучались, и Снейп бы без сомнения послал куда подальше любого, кто посмел нарушить его относительный покой, но в этом тихом голосе узнал Драко.  — Да, проходи, — он отложил перо и оставшиеся пергаменты с непроверенными работами бездарей, по ошибке названных учениками, в сторону. — Ты что-то хотел?  — Да ничего такого уж особенного, — пожал плечами Малфой и, пройдя вглубь класса, уселся на первую парту перед крёстным. — Просто решил поделиться последними новостями — подумал, тебе будет интересно, — в ответ на это зельевар только вопросительно поднял бровь. — Поттер на отработку загремел.  — Пф, — далеко не в своей манере фыркнул Северус. — Да этот идиот каждую неделю к кому-нибудь, да ходит. Чаще, конечно же, ко мне. Так перед кем провинился наш Герой, — профессор хмыкнул, — на этот раз?  — Ни перед кем, — абсолютно серьёзно ответил Драко. — Можно было бы сказать, что его подставили, но это не будет даже половиной правды. Лично мне, наблюдающему за всем тем цирком со стороны, показалось, что Амбридж сама хотела, чтобы Поттер нарвался на её отработки. Поэтому, когда он первый раз повысил на неё голос, она сразу внезапно успокоилась и заявила, что ждёт его на отработках этим вечером.  — Долорес, говоришь? — задумчиво протянул Снейп, проведя пальцами по своему подбородку. — А вот это уже нехорошо. Сам знаешь, чем ученики у неё занимаются…  — Знаю, — кивнул Драко. С момента назначения этой особы на пост инспектора уже несколько слизеринцев с младших курсов побывало на её отработках. Откачивал их после потрясения и пережитой боли, которую они сами же себе и причиняли, сам декан. — Это-то меня и беспокоит. Если наши такими возвращались, то каким будет Поттер, если он является предметом её неуравновешенности?  — Неужели беспокоишься? — с изрядной долей ехидства поинтересовался Снейп, как вдруг вспомнил те самые глаза, привидевшиеся ему во сне, которые уже несколько дней преследовали его в воспоминаниях. Слишком уж были они похожи — лишь похожи — на глаза Лили. Он тяжело вздохнул и поднялся со своего места. — Жди здесь, — вернулся он уже с какой-то баночкой. — Передашь Поттеру, эта мазь ему понадобится.  — А? Ладно, — Драко опешил поначалу, потому что он знал — это был личный рецепт Снейпа. Этой мазью он обрабатывал раны своих студентов, пострадавших от Амбридж, и парень уж точно не ожидал, что тот поделится ею со студентом другого факультета, да и ещё и с Поттером. — Я передам.  — Ничего ещё, требующего моего вмешательства, не случилось? Нет? Вот и хорошо, можешь идти, Драко.  — Да. До свидания, крёстный.       «Только бы Поттер пострадал несильно. Опять же мне придётся разгребать…»

∆∆∆

      Древние стены замка были покрашены в ужаснейший оттенок розового цвета, который совершенно не сочетался с крупной каменной кладкой. Ещё и эти круглые тарелочки всех расцветок и размеров с котятами на них… Брррррр… Гарри передёрнул плечами. Даже несмотря на горящий камин, в комнате было непривычно холодно. А впрочем… Ничего не изменилось.  — Добрый вечер, мистер Поттер, — с «улыбкой» произнесла Долорес Амбридж. Она сидела за столом, на котором уже были разложены кружевные салфеточки, какие-то деревянные палочки и дымящаяся чашка с каким-то пойлом. — Садитесь, — она кивком головы указала на неудобный даже на вид стул, стоявший у маленького столика, который располагался прямо напротив её глаз.       Гарри сделал шаг вперёд и закрыл за собой дверь. Ему показалось, или та действительно хлопнула с выражением типа «назад дороги нет»? Ну, не суть важно. Важно то, что сейчас он в самом деле чувствовал, будто находится в ловушке. Котята проводили его своими разноцветными взглядами до самого стола.  — Вы напишете мне некоторое количество строк, мистер Поттер, — Гарри присел на стул и, не надеясь впрочем на успех, потянулся к своей сумке. — Нет, не Вашим пером! Вы воспользуетесь моим, специальным пером, — она поднялась, поправила свою ужасную розовую кофточку, взяла со своего стола антрацитово-чёрное перо неизвестной Гарри птицы (а может и не птицы вовсе) и преподнесла его юноше. На столике, покрытом розовой скатертью с вышитыми на ней цветами, уже лежал небольшой клочок пергамента. — Я хочу, чтобы Вы мне написали: «Я не должен лгать», — она необъяснимым образом оказалась за спиной Гарри, и он от неожиданности вздрогнул. Пара тёмных локонов упали на его глаза.  — Сколько раз писать? — спросил он, постаравшись не выдать лёгкой дрожи в голосе. Ему вдруг резко стало не по себе. Он очень не любил боль.  — Столько, сколько понадобится, чтобы смысл впечатался, — с усмешкой ответила профессор. Она уже было развернулась, как её догнала ещё одна реплика Гарри; тот не желал показывать своей осведомлённости о процессе дисциплинарного наказания.  — Вы не дали мне чернил.  — Они Вам не нужны.       Гарри поудобнее взял в руку перо и небрежным почерком, практически не надавливая кончиком на пергамент, начал выводить буквы. Но даже так, когда он закончил первую строчку, боль сначала неуверенными, но всё более и более осмысленными касаниями начала печатать эти самые буквы на его левой руке. Юноша непроизвольно зашипел, глядя на покрасневший участок кожи, на котором едва сочились кровью тонкие порезы.

I must not tell lies

      Гарри ещё раз посмотрел на перо, заметив мелкие руны, выдолбленные на металлической части пера, за которую предполагалось держаться. Он обернулся на Амбридж, которая всё ещё стояла у него за спиной.  — Ну что? — неожиданно подала голос та, обходя Гарри сбоку.  — Н-ничего, — с едва заметным заиканием произнёс юноша, глядя в эти карие глаза напротив.  — Правильно. Потому что Вы знаете в глубине души, что заслуживаете наказания, — глаза гриффиндорца едва заметно расширились. — Не так ли, мистер Поттер? — она расплылась в улыбке, но так и не дождалась ответа. — Продолжайте.

∆∆∆

      «Отработка» длилась уже около часа, и Гарри всё чаще приходилось стирать свою стекающую на скатерть кровь рукавом мантии. Ничего страшного, потом очистит. Амбридж же всё так же сидела за своим столом и черкала что-то в пергаментах. Перо у неё, логично, было обыкновенным. Но тут, будто бы почувствовав на себе пристальный взгляд, она подняла голову.  — Наконец, закончили, мистер Поттер? — она противно ухмыльнулась, и в голове парня возникла мысль: что будет, если он сейчас своей хваткой переломит это несчастное перо? Но оно никак ломаться не желало — видимо, были вплетены в него чары прочности или чего-то в этом роде.       Гарри и впрямь уже исписал весь выданный ему пергамент, но неправым себя всё ещё не считал. Он в принципе даже виноватым не был, но он ведь «не должен лгать».  — Да, профессор Амбридж, — он вернул-таки ей её «улыбку». — Закончил.  — И что же Вы уяснили из сегодняшней отработки?  — Что я не должен лгать, — чётко отрапортовал Гарри.  — И-и-и? — постаралась подтолкнуть его Амбридж. — И это всё, мистер Поттер? Я разочарована, — она покачала головой в лучших традициях Дамблдора. — И где же слова о том, что Министерство, Министерство, а не ваш Дамблдор право? Где слова о том, что Тот-Кого-Нельзя-Называть мёртв? Мистер Поттер? Я жду Вашего ответа.  — Профессор, я… — парень споткнулся на полуслове, но продолжил с лёгкой провоцирующей улыбкой. — Я не должен лгать, профессор.  — Ах-ты, глупый мальчишка! — взвилась она со своего места с такой прытью, что кресло, на котором она сидела, с грохотом опрокинулось назад. — Я тебе весь вечер пыталась вдолбить одну простую истину! А ты так и не понял, кто прав во всех случаях! Не Дамблдор! Не «оживший» Тёмный Лорд! А Министерство Магии! Ты-!..  — Как Вы не понимаете, профессор?! Это Ваше Министерство ничего не значит без общества магов и отдельно взятых личностей в целом! Не отрицайте, профессор, что Министерство — не всемогуще! — юноша в порыве злости также встал со своего места, а сейчас со всей дури впечатал Кровавое Перо в лежащий на столе пергамент и с силой перечеркнул все написанные строки. И тут же чуть не взвыл от боли.       Он с медленно просыпающимся осознанием опустил взгляд на свою руку, на которой из глубокого, практически идеально ровного пореза медленным, но не прекращающимся потоком сочилась кровь. Его кровь. Он отбросил подальше от себя это проклятое перо и зажал рану правой ладонью.  — Могу я идти? — срывающимся то ли от ярости, то ли от боли голосом спросил он и, не дожидаясь ответа, вылетел из помещения.       Коридоры Хога были пусты — все ученики уже поспешили оказаться поближе к своим гостиным, ведь совсем скоро должен был начаться отбой, а морозить себе разные места на гуляющих по холлам сквозняках не хотелось никому. Гарри же это было только на руку. Не ту, которая сейчас истекала кровью. И в принципе, в сложившейся ситуации это неудачное сравнение.       Он мигом слетел вниз по нескольким лестницам и повернул в сторону Астрономической башни. Пускай там и было холодно, но дежурящие преподаватели нечасто туда суются, конечно же, если дежурил не Снейп — тот проверял весь замок от одного угла до другого. Он свернул на открытую галерею, которая выходила на внутренний двор замка, и внезапно столкнулся нос к носу с каким-то человеком.       «Только бы не преподаватель!» — мелькнула в голове мысль. Юноша хотел быстро развернуться и поскорее уйти оттуда, как его резко схватили за руку — как раз пострадавшую — и развернули на сто восемьдесят градусов, с силой впечатав спиной в стену. Из горла вырвался невольный тихий стон, который, однако, во всеобщей тишине прозвучал не тише возможного раската грома. Хватка тот час же ослабла, а после чужая рука и вовсе отпустила его.  — Умеешь же ты вляпаться, Поттер, — прошипел смутно знакомый голос, и Гарри открыл зажмуренные до этого глаза. Перед ним стоял Драко Малфой и как-то странно — с недоумением? — смотрел на свою испачканную в крови ладонь. — Покажи руку, — произнёс он и, не дождавшись реакции, сам вновь схватил руку гриффиндорца, но уже более аккуратно. Надписи различить не было возможности — всё залила красная густая жидкость, которая всё не переставала течь из порезов. — Твою мать, — тихо, но с выражением высказался парень и потянулся за чем-то, что лежало во внутреннем кармане его мантии.       Гарри постарался высвободить свою руку, а затем и вовсе оттолкнуть от себя слизеринца, но тот лишь чуть усилил хватку.  — Чего ты хочешь, Малфой? — не вполне дружелюбно начал зеленоглазый.  — Чего-чего, — под нос себе пробормотал Драко. — Помочь тебе хочу, шрамоголовый ты придурок! Да не дёргайся ты, хуже ведь будет! — он, наконец, вытащил на свет тёмную ткань и приложил к руке Гарри. — Прижми посильнее и идём за мной. Идём! — более настойчиво попросил он, видя, что слушаться его не желают.       И Гарри… пошёл за ним. Пытаясь остановить своё кровотечение платком, который он ему дал. И шли они не сказать, что долго — Малфой просто вышел во внутренний дворик под открытое небо и устроился на стволе плакучей ивы, растущей практически параллельно земле. Туда же сел и Гарри.  — Давай сюда свою пострадавшую конечность, — хмыкнул Драко, протягивая ему свою руку ладонью вверх, чтобы гриффиндорец вложил в неё свою.  — Почему помогаешь мне? — всё ещё настороженно спросил Гарри, но руку протянул.       Драко просто пожал плечами и оставил этот вопрос без ответа. Он отвинтил крышку у какой-то баночки, и Поттер узнал в этой оранжевой, чуть фосфоресцирующей мази ту, которую там ему добыла Гермиона. В кабинете Снейпа. Бровь юноши взлетела вверх, и он уже почти начал задавать очередной вопрос…  — Молчи, Поттер, — предотвратил его реплику Малфой. — Никаких вопросов — я всё равно на них не отвечу, — Гарри вздохнул, а слизеринец осторожно приподнял мокрую от крови ткань. — Чёрт возьми, Поттер, какого драккла? — впрочем, не дожидаясь ответа на свой импульсивный вопрос, он зачерпнул пальцами мазь и с лихвой нанёс на поражённый участок кожи, медленно, не оказывая на кожу давления, равномерно распределяя её. — Ведь не должно было быть такого сильного результата, Гарри, так почему порезы такие глубокие? А перечеркнул всё зачем?  — Я ведь по идее тоже могу не отвечать, Драко, — слизеринец на это только сильнее надавил на больное место.  — Раз уж я тебе помогаю, будь добр пояснить мне такое сильное кровотечение.       Гарри вздохнул, а потом и вовсе покачал головой. И нехотя всё же произнёс: — Она вспылила, затем я вспылил, а вылилось всё это вот во что, — он чуть шевельнул пальцами на повреждённой руке. — Ну, буду надеяться, что она завтра не скажет мне явиться на ещё одну отработку. Не то мазь не подействует, — он хмыкнул.  — Она и так подействует не в полную силу, — с напряжением в голосе произнёс Малфой. — Слишком глубокие у тебя порезы, а у неё и так достаточно слабое заживляющее действие. Так что она максимум остановит кровотечение и уберёт это покраснение кожи вокруг раны.  — А как же «не оставит и следа от былой раны»?  — Ты вообще слышал меня? У этой мази слабое заживляющее действие. Однако к Помфри я бы не советовал тебе обращаться — она непременно настучит Дамблдору. А у того и так отношения с Министерством натянутые. Да к тому же, как по мне, ты не горишь желанием обнародовать то, что ты пострадал на отработке.  — Да-а-а… ты прав, — Гарри вздохнул очередной раз за этот вечер. — Закончил?  — Ага.       Рана и впрямь выглядела гораздо лучше — уже не было того болезненного покраснения, а порезы даже чуть подзатянулись. Только парни почему-то не расходились. Хотя уже и гонг к отбою прозвучал, и в любой момент их могли увидеть учителя. Гриффиндорец поднял голову вверх. Между голыми ветвями ивы, совсем чуть-чуть припорошенных снегом, темнело ночное небо. Звёзд не было. Лёгкий морозец пощипывал щёки, но ветра, слава Мерлину, не было — иначе бы этот холодный воздух задувался под полы их мантий. С каждым выдохом из ртов юношей вырывались небольшие облачка пара, медленно поднимавшихся вверх и быстро рассеивающихся в окружающем пейзаже. Было хорошо. Им обоим.

∆∆∆

 — Проходи-проходи, мой мальчик, не стесняйся, — улыбнувшись, произнёс Дамблдор, когда Гарри постучал в дверь кабинета.  — Добрый вечер, директор Дамблдор, — юноша вежливо склонил голову и присел на указанный ему стул. — Вы хотели меня видеть? Что-то случилось? Я что-то натворил?  — Нет-нет, мой мальчик, — замотал головой старик, и колокольчики в его бороде тонко зазвенели. — Учителя наоборот — хвалят тебя. За эту неделю, прошедшую с начала занятий, ты успел себя неплохо показать и доказать свою работоспособность и жажду знаний. Я горжусь тобой, Гарри.  — Ну что Вы, директор? — чуть смутился парень. По-настоящему, ведь единственными занятиями, на которых он не спал и не скучал было Зельеварение и Травология. И то, последняя — только потому, что на уроке они постоянно что-то делали руками. Конечно, парень исправно делал домашку, отвечал, когда спрашивали, но всё же… Преподаватели хвалить его ну никак не могли.  — Ну ладно, Гарри. Прежде чем мы перейдём непосредственно к делу, не хотел бы ты чаю?  — Ох, спасибо, директор, однако я вынужден отказаться — совсем скоро будет ужин и мне бы не хотелось портить себе аппетит. Надеюсь, Вы мне это простите? — пусть последнее предложение и было с вопросительными нотками, Гарри не сомневался, что насильно в него заливать чай старик не будет. На самом деле, эти слова были лишними.  — Ну ладно-ладно, а вот я, пожалуй, выпью чашечку… — он пару раз хлопнул в ладоши и перед ним на столе появилась фарфоровая чашка с поднимавшимся над ней паром. — Перейдём тогда к делу. Я хотел узнать, как ты провёл каникулы. Ты ведь у Сириуса был, верно? Но ты не пойми меня неправильно — я просто волнуюсь за тебя. Всё-таки Сириус не так давно вышел из… Азкабана, и он ещё не успел как следует приспособиться к свободной жизни.       Намёк на то, что Блэк-старший был «уголовником», Гарри пропустил мимо ушей, только чуть сильнее стиснул зубы. А после и вовсе выдавил из себя улыбку:  — Всё было замечательно, директор, я здорово провёл время. Постойте… — гриффиндорец будто бы спохватился. — А разве Сириус не рассказал Вам всё? Я думал, что Вы знаете о том, как мы проводили время…       Альбус тяжело вздохнул и безнадёжно покачал головой:  — К сожалению, он не поставил меня в известность о том, что хочет забрать тебя к себе на каникулы. Тебе ведь наверняка было скучно в четырёх стенах с одним только ним. А так ты бы мог пригласить с собой Рона, Гермиону. Джиневру, к примеру. Она ведь волновалась, как ты там будешь жить в том старом тёмном доме… Ну ладно… Ты лучше скажи: не заметил ли ты чего-либо странного? В поведении своего крёстного? Или самого дома? Знаешь, такие тёмные родовые особняки могут иметь пусть отголоски, но своего сознания.  — Нет, ничего странного не происходило. Да и не так уж и скучно мне было… — Гарри внезапно нахмурился, а потом подумал… «А почему бы и нет?» — Ох, директор! — он начал картинно заламывать руки. — Я тут подумал… А если Кричер, этот старый домовой эльф, что-то сделал с Сириусом? У него ведь столько возможностей!.. — «Кричер. Прости меня».  — О, мальчик мой! Не стоит переживать по этому поводу! Домовик не может навредить своему хозяину… Но давай, пожалуй, оставим эту тему. Лучше скажи — что у вас случилось с Роном и Гермионой? Вы ведь были не разлей вода? После Хэллоуина ты хотел немного прийти в себя — годовщина смерти родителей всё-таки, я понимаю… Но что произошло сейчас? Я как-то не заметил былого согласия между вами тремя.       Вот теперь уж Гарри скривился по-настоящему — просто не сумел взять эмоции под контроль вовремя. Но сказать в ответ что-то было нужно.  — Директор… Мне кажется, что они… изменились… Стали какими-то другими, не такими, как раньше, — юноша опустил взгляд на свои сцепленные руки и зацепился взглядом за незажившую до конца надпись «I must not tell lies». Он раздражённо натянул на неё рукав — сил не было видеть это. — Но знаете, директор Дамблдор?.. — старик подался вперёд, будто ожидал услышать что-то невероятное. — Мне кажется, что не стоит на этом зацикливаться — в Хогвартсе ещё много других учеников, а у меня есть знакомые. Я уверен, что смогу найти других друзей…       И не успели последние звуки в последнем слове стихнуть, как серебряные приборы на столе задрожали от громкого крика:  — Нет! — Альбус, однако, быстро спохватился и продолжил более привычным мягким тоном: — Нет, мальчик мой, как ты вообще можешь такое говорить? Они всегда поддерживали тебя, да и сейчас, я уверен, готовы в любой момент подставить своё плечо помощи! — «Ну или подножку подставы…» — подумал вместо этого Гарри. — Тебе просто нужно повнимательнее к ним присмотреться!  — Директор! Могу ли я самостоятельно решать, с кем мне дружить? — в голосе Гарри появились отголоски стальных ноток. Эту тему он считал если не больной, то уж побаливающей точно. С тем, что Рон и Герми, его Рон и Герми, с которыми он столько всего прошёл, оказались предателями, он всё ещё не мог поверить до конца. — Я уже не маленький мальчик!  — Гарри, как ты не понимаешь? У них ведь любовь! — директор сокрушённо покачал головой. — Благодаря ей они стали гораздо сильнее себя прошлых! Тебе нужно испытать это чувство, чтобы понять, о чём я! — ледяные глаза хитро прищурились. —Посмотри на Джиневру Уизли. Она ведь вполне неплохая девушка!  — Директор, мне не нравится Джинни! Я ведь уже говорил Вам это три месяца назад!  — Мальчик мой… — в кабинете заметно похолодало, и Гарри почувствовал неясную, но всё нарастающую и нарастающую тревогу. — Ты должен…       Реплику его — к очевидному счастью Гарри — прервала резко открывшаяся дверь, которая едва не ударилась о стену — столь эмоционален был вошедший. Поттер обернулся и чуть не свалился со стула от изумления — столько различных эмоций на одном только лице Северуса Снейпа Гарри не видел, пожалуй, никогда.  — Альбус, я хотел… — начал он сердито, но замер на полуслове, заметив, что в кабинете находится ещё один человек. Профессор скривился ещё сильнее. Поттер. Как будто вездесущий. Но тут он заметил, в насколько взбешённом состоянии находятся эти два мага… И причём Поттеру явно удавалось скрыть свои настоящие эмоции лучше Дамблдора. От первого веяло хорошо скрытой злостью, последний же прямо дышал раздражением и гневом.  — Профессор, как же Вы вовремя! — воскликнул Поттер, резко вскакивая со своего стула. Его негативные эмоции ушли на второй план. В глазах же… засветилась едва заметная надежда. — Мне кажется, что директор побледнел! Не случилось ли чего? — слушать «советы» этого… маразматика… не было сил. Тот их будто выпил, энергетический вампир, блин. В общем, профессор Зельеварения попался как нельзя кстати.  — Альбус? — Северус перевёл взгляд на старика. «Не хило так его Поттер разозлил…»  — Всё в полном порядке, Северус, — прошипел сквозь зубы Дамблдор. — Гарри, — он резко попытался смягчиться, но его улыбка получилась слишком кровожадной. — Тебе пора на ужин.  — Да, директор, Вы правы — сейчас самое время, — гриффиндорец маленькими, но быстрыми шажками попятился к двери, держа в поле зрения сразу обоих волшебников. — Хорошего вечера, — напоследок сказал он им обоим, а когда огибал внимательно следившего за ним Снейпа, мысленно пожелал ему удачи. Та ему точно понадобится.  — Альбус, завтра намечается поход в Хогсмид, и я бы хотел попросить Вас не ставить меня в надзиратели за этими детьми, — услышал Поттер прежде, чем окончательно прикрыть за собой дверь…