Искра

— Эй, Гарри, Малфой снова пялится, — с трудом проглотив большой кусок булки, выдавил Рон. — Он всегда это делает, просто игнорируй, — без энтузиазма ответил ему Поттер, даже не думая поднимать глаза от тарелки. Овсянка склизкой массой медленно стекала с ложки, а затем с отвратительным звуком плюхалась обратно в тарелку, после чего гриффиндорец вновь зачёрпывал кашу, и развлекательное мероприятие повторялось по новой. — Да нет же! Он буквально прожигает тебя глазами, посмотри! — Угу…       И каша снова плюхнулась в тарелку, а Поттер протяжно зевнул и заново погрузил ложку в густую сероватую массу. — Гарри, прекрати, это отвратительно! — толкнула его в бок Гермиона, но кроме растерянной извиняющейся улыбки на заспанном лице не добилась ничего. — Не моя вина, что ты не спишь по ночам. В конце концов, ты давно мог попросить у мадам Помфри зелье сна без сновидений, но ты всё ещё этого не сделал. «И не сделаю», — хотелось добавить Гарри, но он только небрежным движением отставил тарелку с кашей и, положив подбородок на руки, уставился перед собой.       Рон был прав, Малфой действительно не сводил с него угрожающего взгляда, что делал регулярно с самого начала восьмого курса. Особого смысла эта игра в гляделки не имела, но иногда чисто из принципа или от нечего делать, Гарри её поддерживал. Малфой тогда смешно краснел, щурил глаза и свирепо скалился. При хорошем настроении Поттер даже считал это забавным, но сейчас, когда веки грозились закрыться и не открыться до самого вечера, Малфой безапелляционно отходил на второй план. — Пойдём, друг, — Рон положил руку ему на плечо. — Нам пора на ЗОТИ, иначе этот зануда Уильямс опять затянет лекции про опоздания на полчаса. Я этого больше не выдержу.       Рассеянно кивнув, Гарри начал собираться, краем глаза замечая, что Малфой тоже встал со своего места. «Значит, снова начнётся» — недовольно отметил он и поспешил к выходу из большого зала. Малфой перехватил его около самой двери. — Ну что, Поттер, не спится ночью?       Гарри показательно закатил глаза и отодвинул в сторону Рона, который, яростно рыкнув, уже рванул к слизеринцу. — Малфой, прекрати, — попыталась встрять Гермиона, но была проигнорирована. — А что же так, Потти? Или без колыбельной Тёмного Лорда сон не идёт? — он злорадно усмехнулся, высоко вздёрнув прямой аристократический нос, и Гарри печально выдохнул, и только попытался открыть рот, как: — По колыбельной должен тосковать ты, Малфой. Папочка из Азкабана теперь в лобик перед сном не поцелует, — выкрикнул Рон. Поттер быстро поднял на Малфоя взгляд и к своему удивлению отметил, что у того действительно красовались немалые синяки под глазами, да и сам он выглядел куда менее ухоженным, чем раньше. Не в пример себе прежнему. Перышки их семье после войны изрядно общипали: и арест Люциуса, и бегство из страны Нарциссы, и конфискация мэнора явно не прошли даром.       Драко подавился воздухом, но тут же захлопнул рот и свёл брови над переносицей. — Ты пожалеешь об этом… — прошипел он и опасно двинулся на Рона, но тот, откинув руку Поттера, удерживающую его, уверено вышел вперёд. — Ага, а ещё твой папочка узнает об этом, — выплюнул Уизли ему в лицо, от чего Малфой совершенно неестественно дернулся и сжал кулаки. Он был похож на зверёныша, маленького, озлобленного и загнанного в угол. Это могло бы вызвать жалость, и иногда Гарри казалось, что именно это он к Малфою и испытывал, если бы тот не был таким конченным ублюдком. — Ладно, Рон, пойдём. Мы опоздаем на ЗОТИ, — Поттер быстро развернулся, рассчитывая, что друг двинется за ним, но Уизли, видимо, войдя во вкус, продолжал, выпятив грудь, смеяться в глаза слизеринцу. — Рон!       Тот нехотя оторвался от созерцания красного, перекошенного малфоевского лица, буркнул под нос что-то отдалённо напоминающее «иду» и зашаркал в сторону Гарри, а Малфой так и остался стоять на месте каменным изваянием, сжимая кулаки и скаля зубы. Поттер мельком наблюдал за его напряжёнными плечами и худой нескладной фигурой, и что-то неприятное поднималось у него изнутри. Что-то смутно похожее на жалость. — Гарри, ты считаешь это нормальным? Почему вы просто не можете спокойно сесть и поговорить. Даже Паркинсон с Забини успокоились, один он всё не уймётся… — вещала под боком Гермиона, но Гарри пропускал все её слова мимо ушей. — Да он просто хозяина своего забыть не может! Как преданная собачка. Ему место рядом с его папашей! Какого чёрта ты вообще их перед Визенгамотом выгораживал, Гарри?..       Поттер на весь тот лепет только неопределённо повёл плечами. Он слышал это множество раз, и друзья не утруждали себя проявлением оригинальности. Одно и то же. Слово в слово. Им и ответы были не нужны, просто темы после войны почему-то резко скатились до глупых сплетен и обсуждения Малфоя. О чём они говорили раньше, Гарри уже не мог вспомнить.

***

— Итак, а сейчас мы перейдём к практике! — заверещал профессор Уильямс своей обычной, крикливой интонацией, от которой уже через пять минут разговора начинала болеть голова. Он будто старался высотой своего голоса компенсировать рост. Даже невысокому Гарри профессор едва доставал до носа. — И кто же продемонстрирует нам это заклинание? — он быстро шагал между рядами парт, внимательно заглядывая в глаза то одному ученику, то другому, нагибаясь при этом настолько низко, что можно было почувствовать неприятный запах изо рта.       Когда профессор Уильямс остановился у парты Малфоя, самой дальней в кабинете, и гаденько улыбнулся одними уголками губ, каждый студент в классе уже знал, что будет дальше. — Может быть Вы, мистер Малфой?       Драко нахмурился и, опустив голову довольно низко, чтобы не было видно лица, встал из-за стола. — Я не могу этого сделать, сэр, — процедил он сквозь зубы. — Ах да, что-то я запамятовал, на вашу магию ведь наложено ограничение по решению Визенгамота. Не напомните, какой там уровень опасности? Второй, третий? — Вы прекрасно знаете, что второй, профессор, — всё так же тихо отвечал Малфой. В классе стояла гробовая тишина. — Ах, память моя память… — он фальшиво рассмеялся и торопливо зашагал к другому ученику, пока Малфой, стараясь не смотреть по сторонам, осторожно садился на место. — Уильямс делает это каждый раз, — зашептал Рон на ухо Гарри, который, как и все в классе, не сводил со слизеринца взгляда. — По-моему, это даже для Хорька слишком…       А Малфой продолжал испепелять взглядом парту, пряча глаза за отросшей чёлкой и руки под столешницей. Плечи его заметно поникли, и сам он выглядел так, будто хотел исчезнуть.       Понаблюдав за ним ещё несколько секунд, Поттер снова развернулся к профессору.

***

      Рон гневно пнул под ногами траву, и от того, что ни один пучок не покинул землю его стараниями, казалось, разозлился ещё сильнее. — Мерлин, неужели на должность преподавателя ЗОТИ настолько низкая конкуренция, что они взяли этого… — он неопределённо помахал руками перед своим лицом и скривился. — Этого… чёрт! Он же мерзкий!       Они уже подходили к Чёрному озеру, и всю дорогу Рон не переставал причитать, повторяясь и путаясь, но с упорством барана продолжая поливать профессора Уильямса грязью. — Успокойся, Рон, — книга в руках Гермионы громко захлопнулась, а сама девушка раздражённо сдула упавшую на лицо прядь волос. — От того, что он снял с тебя двадцать баллов за то, что ты разбил вместо трансфигурированного стакана окно, ещё не делает его самым отвратительным человеком во вселенной. Гарри, скажи ему! — Рон, ты не прав, — равнодушно пробормотал Поттер, а затем снова зевнул. Широкий разлапистый дуб уже виднелся впереди и притягивал к себе получше любого Акцио. Гарри любил это дерево: и широкий ствол, на который так удобно было завалиться спиной, и низкие густые ветви, одинаково хорошо защищающие и от ветра, и от посторонних глаз. — Гарри! Это предательство! — вопил Уизли, но на свои возмущения получал только нестройные смешки. — Вы издеваетесь!       Всё было хорошо. Теперь, когда Тёмный Лорд почил навечно, Поттер мог сказать это без опаски. Теперь можно было побыть детьми, чего не получалось делать ранее. Можно было дурачиться и волноваться только за снятые поганым Уильямсом баллы. Строить личную жизнь и смеяться так беззаботно.       Можно было, но получалось плохо.       Гарри потряс головой, прогоняя неприятные мысли, прежде чем расстелить под деревом наспех трансфигурированный плед и расслабленно на нём растянуться. Спать хотелось немилостиво, и Гарри закинул руки за голову и уже прикрыл глаза, как до его слуха донеслись приглушённые крики. — Драко! Драко, не будь дураком! Ну же, остановись! Эй! Я вообще-то тебе помочь пытаюсь! Ты ведёшь себя как ребенок!       Веки распахнулись в то же мгновение.       Панси Паркинсон, по колено в траве, кряхтя и спотыкаясь, бежала, если это можно так назвать, за Малфоем и не переставала кричать. — Я знаю, что тебя это бесит, но, пожалуйста, успокойся! Это всего на два года! Ты справишься!       Но Малфой не останавливался. Он сурово шагал прямо к воде, не замечая ничего вокруг. Даже с расстояния в двадцать метров Гарри мог заметить, как напряжена была его спина, и каким взвинченным он выглядел.       Драко вышел из зарослей осоки прямо на глинистый берег и замер. Плечи его нервно сотрясались, будто от всхлипов, но глаза были сухими, и лицо исказилось в гримасе гнева. Панси выскочившая на берег вслед за ним, при взгляде на друга шарахнулась в сторону, неловко спотыкаясь о корень и едва не падая. — Драко… — потеряно прошептала она, но Малфой продолжал её игнорировать. Медленно он подошел к самой кромке воды, уткнувшись бедром в бок массивного булыжника, выхватил из кармана палочку и, обхватив её двумя руками, несильно согнул пополам. — Драко! Не будь идиотом! — выкрикнула девушка, пытаясь добежать до Малфоя, но ноги её безбожно скользили. А Малфой так и замер со стиснутыми в пальцах палочкой. Руки его отчаянно тряслись, глаза были зажмурены. Он стоял так несколько секунд, закусив дрожащую губу и затаив дыхание, пока тихий всхлип не оглушил берег, а сам он не опустил одну руку, а другой не прижал к груди палочку так, будто это самое дорогое, что у него осталось.       Колени Малфоя предательски подогнулись, и он, развернувшись на месте опёрся поясницей на валун, опустив подбородок на грудь. — Всё из-за него… Это всё из-за него, — сквозь зубы бормотал слизеринец, поглаживая большим пальцем родной боярышник. — Чёртов Золотой мальчик!       Панси, стоявшая чуть в отдалении и не знающая, что делать, встрепенулась. — Драко, ну что ты такое говоришь? — пыталась успокоить его она, но Малфой только зло цыкнул.       Гарри наблюдал за всем этим действом, вдыхая через раз. Он даже не заметил, как разговоры друзей подле него стихли. — Вот ведь мерзкий Хорёк, — прорычал Рон, уверенно вставая с пледа. Поттер упорно не хотел понимать, что друг собирается делать, пока Уизли бодрым шагом не направился напрямую к слизеринцам. — Я покажу этому ублюдку, из-за каких тварей всё на самом деле произошло… — всё продолжал Рон, крепко сжимая палочку в руке, и у Гарри внутри всё похолодело от осознания того, что сейчас произойдёт. — Рон! — Поттер резко подскочил со своего места, невольно привлекая внимание слизеринцев. Малфой весь побледнел, заслышав ненавистный голос. Он раскрыл рот, будто хотел что-то сказать, но, не проронив ни звука, снова закрыл. Расслабленное не так давно тело снова напряглось.       А Уизли всё приближался к берегу. — Рон, прекрати! Успокойся! — кричал ему Гарри, пытаясь схватить за локоть и остановить, но тот не хуже маггловского танка прокладывал себе путь, не видя препятствий. — Поттер… — прошипел Малфой себе под нос, будто и не замечал других участников действа. Он ожесточённо оскалился, а что произошло в следующий момент, никто сначала и не понял. Под крик Панси Драко сорвался с места, и будто обезумевший бросился в сторону Гарри.       Рон, не ожидавший такой прыти, обомлел и в следующее же мгновение рухнул ягодицами в глинистую грязь. Вокруг Малфоя искрила магия неяркими красными вспышками, а сам он всё больше напоминал дикого зверя. Он снёс ничего не понимающего Гарри с ног и, взгромоздившись у того на бедрах, схватил одной рукой за мантию, а другой принялся наносить быстрые неточные удары. Зрачок его почти полностью скрыл радужку, зубы оскалились. Поттеру потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Он зарычал в ответ и, перехватив Малфоя за отвороты мантии, с рывка перевернул спиной на землю. — Драко! Остановись! — Кричала Панси, боясь подойти к парням, самозабвенно валяющим и избивающим друг друга. — Рон! Рон, чёрт возьми, разними их! — вторила ей подбежавшая на шум Гермиона, но Рон продолжал сидеть в грязи, не смея оторвать от парней взгляда.       Стихийная магия вокруг них выла и плясала, то обволакивая странным сиянием, то взрываясь фейерверками. — Что происходит? — заворожёно выдохнул Уизли. — Какая разница, просто разними их! Они же поубивают друг друга! — Гермиона металась вокруг, не решаясь подходить ближе, чем на пару метров. Магия окутывала Малфоя и Поттера всё сильнее, но сами мальчишки, казалось, в упор этого не замечали.       Драко снова перевернул Гарри на спину и сейчас, схватив за волосы, остервенело вколачивал героя головой в землю. Поттер брыкался и изворачивался: он уже успел разбить Малфою губу и левый глаз, который покраснел и начинал опухать.       Это было странное ощущение. Было больно и тяжело, дыхание давно сбилось, рёбра саднили, перед глазами темнело, но в то же время это было так потрясающе.       И Гарри смотрел на перекошенное от злости лицо Малфоя, а сам едва пытался сдержать улыбку и бил всё сильнее и сильнее. Мир вокруг расплывался и вместе с ним будто растворялись все проблемы. Все переживания и тревоги. Кровь шумела с ушах, сердце грозилось пробить грудную клетку, и Поттер, извернувшись, с локтя зарядил Малфою прямо в ухо. Тот взвыл и на секунду потерял координацию, позволяя опрокинуть себя за землю и нанести новые удары.       Лицо Драко раскраснелось и заплыло, некогда серебристые волосы растрепались и извалялись в грязи, сам он тяжело дышал, но для Гарри это была лучшая картина. — Ненавижу тебя… — хрипел слизеринец. — Лучше бы ты сдох, придурок!       И голос его такой низкий и надрывный пробирал до мурашек. — Да остановитесь вы наконец! — дошёл до парней истошный вопль, заставляя замереть на секунду. Они уставились друг другу в глаза, затаив дыхание, а в следующий же миг ошеломляющая вспышка магии заполонила всё вокруг.       Теплая волна будто обхватила каждого из них, пропитывая каждую клеточку избитых тел, а в следующий момент отшвырнула их друг от друга на добрых полсотни метров.       Гарри летел и слышал на задворках сознания чей-то истошный крик, но он казался ему таким неважным и несущественным. Он ощущал себя пьяным и странно счастливым, и, пожалуй, это было самое необычное чувство, которое он когда-либо испытывал.

***

      Сон был муторный и странный. Первый возможно с самого падения Волдеморта. Но он не был плохим, определенно нет. Гарри чувствовал себя будто посреди грозового облака, вроде темного и страшного, но в то же время теплого и какого-то сырого. Ему было душно, мелкие брызги залетали в рот и нос, вокруг тела крошечными светлыми всполохами поблескивали молнии, они касались кожи и тут же с яркой вспышкой пропадали, оставляя после себя легкое покалывание, почти щекотку, и это было на удивление приятно. Гарри зажмурился от удовольствия. Вдали слышался какой-то грохот, мешаясь с встревоженными голосами. Их было много, и они спорили друг с другом, кричали. Гарри не понимал ни слова. — ри… … а.ри… га…и — доносилось до его, растекающегося в желе мозга. — арри… Гарри… ГАРРИ!       Поттер распахнул глаза. Яркий дневной свет ослеплял, заставляя зажмуриться. Гарри попытался прикрыть глаза рукой, но та будто ватная сдвинулась с места на пару дюймов и вновь мягко упала на одеяло.       Поттер громко выдохнул. Голова была тяжелая, и тело словно налилось свинцом. Двинуться не получалось. — Гарри! О, Господи, Гарри! — задушенные всхлипы раздавались над его головой. Кто-то громко шмыгнул носом, а после его руки коснулась чужая, холодная и узкая. — Как же ты нас напугал, Гарри.       Поттер, едва привыкнув к свету, перевел взгляд на зареванное лицо Гермионы. Веки ее заплыли и покраснели, нос опух. Слезы ей совершенно не шли. Она сидела на стуле, около больничной койки и сжимала его руку так, будто он только что восстал из мертвых. Снова. — Герм…кха, кха… — в горле запершило. В следующее же мгновение стакан с водой был прижат к его губам, а чьи-то сильные руки с другой стороны помогли приподнять над подушкой голову. Холодная жидкость быстрым потоком пробежала по пищеводу, оседая в желудке и принося ощущение прохлады. — Друг, ты как? — Рон осторожно опустил его голову обратно на кровать. — Мы думали это никогда не кончится. Думали, ты… это…ну, совсем…       Рон поежился, и Гарри попытался изобразить на своем лице удивление, насколько позволяли онемевшие мышцы. — Что ты такое говоришь, Рон! — Гермиона стукнула его по плечу ладонью и снова всхлипнула. — Гарри, тебя било током! С того самого момента как отбросило от Малфоя. Ты бился в судорогах, и это всё не прекращалось. Мы даже дотронуться до тебя не могли — от тебя искрило, как от неисправной трансформаторной будки. Ни одно заклинание не действовало.       Еще один всхлип оглушил помещение. Гермиона прикрыла рукой глаза и быстро отвернулась, не желая, чтобы кто-то видел ее в таком состоянии. Гарри смотрел на нее с недоверием. — А что потом? — хрипло произнес он, голос упорно не хотел возвращаться.       Рон пожал плечами. — Да в общем-то ничего. Все закончилось через несколько минут, и мы смогли оттащить тебя в больничное крыло. Помфри что-то быстро наколдовала, а потом убежала к "этому"… — Рон скривился и мотнул головой куда-то в сторону.       При упоминании слизеринца Гарри встрепенулся и, дерганно повернув голову, попытался осмотреться. Малфой лежал в противоположной стороне больничного крыла, и ширма почти полностью закрывала его кровать. Только суетящаяся мадам Помфри и директор Макгонагалл, что стояла в стороне и напряженно поджимала губы, позволяли заподозрить, кем же являлся тот пациент. — Чары конфиденциальности, — пробормотал Рон, проследив за взглядом друга. — Ты чуть на тот свет не отправился, а мы даже не можем услышать, как этот гад сотворил… — Рон обвёл рукой кровать, — всё это. Я не понимаю, он же не может наколдовать ничего сложнее люмоса, так какого черта?! — Рон… — голос Гермионы был тихим. Она уже успокоилась, но все равно выглядела подавленной. — Хватит, оставь это профессорам.       Уизли вспыхнул как спичка. — Что значит оставь это? Он же… Гарри! — он ткнул пальцем в Поттера, то ли желая, чтобы друг встал на его сторону, то ли наглядно показывая Гермионе, почему они должны разобраться с Малфоем собственноручно. Вот только смуглая ладонь пострадавшего дотронулась до его пальца и неуверенным движением отвела в сторону. Гарри устало прикрыл глаза. — Рон, остынь.

***

      Мадам Помфри продолжала что-то говорить Макгонагалл. Она вскидывала руки и очевидно ругалась. После того, как Гермиона перед уходом водрузила Гарри на нос очки, тот со всей ясностью смог разглядеть гневное лицо медиведьмы. До кровати Поттера по-прежнему не доносилось ни звука.       Макгонагалл тяжело вздыхала и из раза в раз терла указательным пальцем переносицу. Она выглядела уставшей и будто разом постаревшей на десяток лет. Губы ее несколько раз шевельнулись, будто она сказала слово или два, а после цепкие, обрамленные вереницами морщин глаза, уставились прямо на Гарри.       Короткий взмах палочки, и голос мадам Помфри разлился по всему больничному крылу. — Но, Минерва, мы же не можем пустить это на самотёк! Один Мэрлин знает, чем в следующий раз закончится подобный приступ. Если Вы отказываетесь, я собственноручно напишу жалобу в Министерство и больше чем уверена, Совет Колдомедиков меня полностью поддержит! — медиведьма, казалось, и не заметила, что чары конфиденциальности были сняты. Она, не поворачиваясь к директору, продолжала накладывать на Малфоя новые и новые чары, морщась и тихо что-то бормоча себе под нос.       Директор Макгонагалл устало прикрыла глаза. — Мы обсудим это позже, у меня в кабинете, когда… — Она мрачно окинула взглядом Драко. — Когда состояние мистера Малфоя стабилизируется.       Мадам Помфри фыркнула, но больше ничего не сказала, сосредоточенно продолжая делать свою работу. Макгонагалл медленно зашагала в сторону Гарри. — Мистер Поттер, — кивнула она, и Гарри безуспешно попытался приподняться на кровати, — лежите, умоляю.        Она нервно одернула хорошо сидящую мантию, до боли выпрямила спину и, еле слышно вздохнув, спросила: — Как Вы себя чувствуете, мистер Поттер? — вопрос прозвучал словно для проформы. Словно она и так прекрасно знала, что с Гарри и как он должен себя чувствовать. Парень завозился на кровати. — Бывало и лучше, директор, — он попытался выдавить улыбку, и Макгонагалл отзеркалила её столь же натянуто и измучено. — Охотно верю, мистер Поттер. Полагаю, у Вас есть вопросы, — она напряглась ещё сильнее — Гарри заметил это по дрогнувшим плечам. — На которые Вы не сможете дать ответов? — он изогнул бровь, и уголки губ Минервы дрогнули в намеке то ли на улыбку, то ли на нервный смешок. — Увы, только в общих чертах, — произнесла она. Гарри усмехнулся. — Это лучше, чем ничего.