Искра

— То есть вот так лихо они перевели стрелки с Хорька на Министерство?! — Рон вскочил со стула и, не находя себе места, принялся нарезать круги по больничному крылу. — Обелили Пожирателя! Супер!       Он раздраженно всплеснул руками и снова подошел к Гарри, что всё это время сидел на кровати и медитировал, глядя в окно, будто происходящее его не касалось. — Рон, прекрати орать! Хочешь, чтобы нас выгнали? — шикнула на него Гермиона.       Уизли подавился возмущением. — То есть ты считаешь, что это в порядке вещей?! Что Хорек стреляет в окружающих молниями, но он не виноват. Нет, что вы! Он же просто несчастная жертва Министерства, которое, о Мэрлин, заблокировало его магию! Конечно, ведь он такой невин… — голос Уизли резко пропал, а Гермиона тихо фыркнула себе под нос, убирая палочку.       Рон сердито выдохнул сквозь зубы, и, смотря на девушку как на врага, всё-таки уселся на своё место. Гарри, казалось, даже не обратил на это внимания. Он бросил безучастный взгляд в сторону Малфоя, который за прошедшие сутки в больничном крыле так и не пришёл в сознание, и тяжело вздохнул. — Гарри, тебя что-то беспокоит? — Гермиона наклонилась к нему ближе, заглядывая в глаза и привлекая к себе внимание. Рон, услышав этот вопрос, снова завозился на месте и замахал руками, будто в любой момент был готов объяснить наивной подруге, что именно Поттеру не нравится во всей этой ситуации. Но Силенцио надежно закрывало его рот, а потому девушка просто отмахнулась от него, как от надоедливой мухи.       Гарри снова вздохнул. "Лучше тебе об этом не знать", — подумал он, и понял, стоит ему произнести это в слух, и подруга с него не слезет. Но сказать что-то было нужно, желательно правду, или хотя бы полуправду. Из него был паршивый лжец. — Это странно Герм, — устало произнёс он. — То есть… ну, — рука рефлекторно потянулась к шраму, но Поттер быстро отдернул её. Глаза Гермионы округлились. — Неужели это?.. — она прикрыла рот кончиками пальцев, но Гарри тут же засуетился, опровергая её доводы. — Нет, нет! Что ты? Нет… Это не то. Он мертв. Окончательно. Просто… — Поттер уставился на свои ноги, накрытые одеялом, и неосознанно сжал в кулаке накрахмаленный хлопок. — То, что случилось с Малфоем и ощущения… ну, знаешь…       Гермиона нахмурилась, а Гарри неловко сглотнул. — Просто… Я спал. Герми, я спал сегодня! Без зелий и чар. Я уснул даже раньше полуночи и проснулся только, когда Помфри разбудила меня для завтрака. Я не спал больше полутора часов в сутки с самого падения Волдеморта!       Голос не подвёл, и это было удивительно даже для самого Поттера. Гермиона задумчиво хмурилась, будто решая в уме, с чем это могло быть связано. "Спиши на усталость, спиши на усталость, да на что угодно другое, только не задавай вопросов, умоляю, не задавай вопросов!" — Гарри незаметно закусил щеку и стиснул пальцами одеяло. И его молитвы были услышаны.       Рон отрешённо почесал затылок, а после положил ладонь поверх кисти девушки и несильно сжал. Та секунду смотрела на него с недоумением, а затем легко улыбнулась и взмахнула палочкой.       Уизли громко выдохнул. — Друг, тебя долбало молниями минут семь! Мы думали, ты этого не переживёшь, и у тебя сердце остановится. И после этого ты удивляешься тому, что хорошо спал? Ты сейчас серьёзно?       Гарри выдохнул от облегчения. Рон был прост, как коробок спичек и мыслил так же конкретно. На волне этой радости, Поттер даже не заметил, как ляпнул: — Дело не только в этом. — Рон удивлённо выгнул бровь. — Ощущения… Они тоже изменились. В смысле… Ну, знаешь, силы. Я чувствовал себя таким опустошённым, а сейчас как будто меня снова наполнили, — Поттер сказал, и тут же прикусил себе язык. Впрочем понимания на лицах друзей он не заметил, а потому поспешил дать заднюю. — Хотя забей. Это странно звучит.       Уизли выглядел непривычно серьёзным. Он выпрямил спину и сдвинулся на край стула, немного нагибаясь в сторону Поттера. — Гарри, наверное, ты мне не поверишь, но, кажется, я знаю, что с тобой происходит, — он замолчал, создавая интригу, и посмотрел Поттеру прямо в глаза. Гарри ощутимо напрягся, пульс застучал где-то в горле. — Друг мой, это только предположение, но, кажется… — он понизил голос до шёпота, — ты выспался.       Гарри растерянно моргнул. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать сказанное. — Рон! — он схватил с прикроватной тумбочки полотенце, что оставила мадам Помфри ещё во время завтрака, и швырнул его в голову друга. Уизли ржал в голос, наигранно прикрывая лицо. Гарри пытался сдерживаться, он честно сжимал губы и давил в себе смех, но Рон хохотал так заразительно, что эта битва с самим собой была проиграна им, даже не начавшись. И он тоже смеялся, жмуря глаза и откидывая голову на подушку, отдалённо слышал истеричные похрюкивания Рона и тихие смешки Гермионы. Он чувствовал странную бодрость и эмоциональный подъем. Прямо сейчас ему неожиданно захотелось вскочить на метлу и до позднего вечера носиться в небе за снитчем. Внезапно пришло осознание, что он уже и не помнил, когда последний раз летал. Или играл в плюй-камни. Подрывного дурака. Напивался в Хогсмиде просто так, ради веселья, а не для того, чтобы залить алкоголем воспоминания о войне.       Воздух закончился в лёгких, и Поттер попытался успокоиться просто, чтобы отдышаться. В уголках глаз выступили слёзы, и Гарри быстрым движением смахнул их, продолжая растягивать губы в улыбке. Он повернул голову в сторону друзей и понял, что те также улыбались, не сводя с него глаз. — Ну что, тебе полегчало? — спросил Рон.       И Гарри правда почувствовал — полегчало. Он коротко кивнул, заставляя Уизли самодовольно усмехнуться. — Ну и загрузился же ты, друг, — он похлопал Поттера по плечу. — Конечно, не как после войны, тогда-то вообще было... - Рон помрачнел, - страшно. Но всё равно. Мы думали тебе нужно подумать, ну, в одиночестве. Старались тебя не трогать. Только ты не думай, что мы от тебя отдалились или что-то вроде этого. Если тебя что-то беспокоит, ты говори, ладно?       Уизли смущённо улыбнулся и несильно сжал плечо друга, прежде чем отстраниться. — Рон прав, Гарри, — вставила Гермиона. — Если подумать, мы уже давно не видели, чтобы ты так смеялся.       Она встала со стула, поднимая с пола сумку и забрасывая её на плечо. — Мы рады, что ты немного ожил, — она ласково улыбнулась. — Ты прости, нам пора на зелья. Мы ещё придём вечером.       И коротко кивнул, они покинули больничное крыло, оставив Гарри почти в одиночестве.       Он перевёл взгляд на бессознательного Малфоя. Ширма по-прежнему закрывала большую часть кровати, так что рассмотреть получалось только белую россыпь волос на подушке и совсем немного лоб. Гарри прищурился. Он приподнялся на кровати повыше и огляделся по сторонам. В больничном крыле не было никого кроме него и Малфоя. Мадам Помфри осмотрела его утром, удивлённо вздыхая и накладывая диагностические чары раза в два дольше, чем обычно, затем выдала общеукрепляющее зелье и, стоило на пороге появиться Рону и Гермионе, исчезла из виду, так до сих пор и не вернувшись. «Ничего ведь не случится», — мелькнуло в голове Гарри, и он как можно тише опустил босые ноги на холодный каменный пол.       Шаг, ещё один, ещё. Стопы с тихим шлепком опускались на каменную кладку, пока Поттер крался к койке Малфоя. Он аккуратно отодвинул ширму в сторону так, чтобы потом с кровати ему открывался лучший обзор и взглянул на слизеринца.       Воздух застрял где-то в горле. Кожа Малфоя обычно благородного светлого оттенка посерела, щеки впали, под глазами залегли глубокие тени. По рукам от запястья и выше тянулись фиолетовые узоры, напоминающие молнии. Они шли по внутренней поверхности предплечья и терялись за рукавами больничной рубахи. Такие же следы поднимались от ворота вверх по шее, они доходили до угла нижней челюсти и сворачивали на затылок, прячась в волосах.       Это было странно. Мадам Помфри всегда очень быстро избавлялась от синяков и ссадин, и действительно, и разбитый нос, и затёкший глаз были исцелены, так почему же эти остались?       Затаив дыхание, Гарри потянулся рукой к предплечью Малфоя прямо к ветвистой отметине, и чем сильнее приближались его пальцы к коже слизеринца, тем отчётливее он ощущал слабое покалывание, распространяющееся от подушечек до ладони.       Поттер сглотнул вязкую слюну. От Малфоя пахло чем-то терпким вроде эвкалипта или мяты, кожа его жирно поблёскивала от мазей, но Гарри продолжал тянуться. Дюйм, полдюйма. Покалывание становилось всё отчётливее, голова начинала слегка кружиться. Поттер зажмурил глаза и рывком преодолел оставшееся расстояние.       За веками взорвался фейерверк. Будто кто-то мощным потоком пустил магию по его телу, не насильно, а словно заполняя пустые сосуды. Рука начала неметь, а вместе с этим вверх от кисти к предплечью и плечу поднималось тепло. Не обжигающее, а ласковое, обволакивающее.       Гарри распахнул глаза. От тела Малфоя к его руке тянулись маленькие всполохи молний и тонули в его коже, не оставляя и следа. Поттер шумно выдохнул. По позвоночнику бегали мурашки, колени ослабли. Мягкими волнами тепло разливалось по телу, а рука нагревалась всё сильнее. От странного пронизывающего удовольствия глаза закатывались, ноги тряслись. Гарри облизнул вмиг пересохшие губы, а в следующее мгновение вздрогнул всем корпусом.       Малфой шевельнулся.       Гарри отпрыгнул от него так далеко, как только позволяла длина ног и, прижимая к груди плохо слушающуюся кисть, уставился на Драко. Тот снова шевельнулся, повел плечами, сморщил нос и издал тихий, на грани выдоха, хриплый стон.       В следующее мгновение в кабинете мадам Помфри зазвенели сигнальные чары. Поттер заметался, оглядываясь и в уме прикидывая, успеет ли он добежать до своей койки, пока мадам Помфри не явится сюда. Он даже сделал шаг в попытке успеть, как помещение огласил торопливый стук маленьких широких каблучков. — Мистер Поттер, — Гарри застонал. — Что Вы делаете около постели мистера Малфоя? Немедленно в кровать!       Медиведьма бросила это, бегло взглянув на Поттера, и тут же начала накладывать какие-то чары на слизеринца. Внезапно лицо её удивленно вытянулось. — Стойте! — скомандовала она, и Гарри так и замер с занесённой для шага ногой. — Что Вы сделали, мистер Поттер?       Она недоверчиво посмотрела гриффиндорцу в глаза, и сердце у того забилось где-то в горле. Гарри прокашлялся. — Н-ничего… Я просто смотрел, честно! — он выставил вперёд руки, но, вспомнив, как только что касался одной из них Малфоя, быстро опустил вниз и даже попытался спрятать за тканью больничной рубахи. Это действие не укрылось от глаз мадам Помфри. — Покажите руку, — строго произнесла она. — Чт… — начал Гарри, но был перебит. — Вашу правую руку, мистер Поттер, — для наглядности медиведьма протянула вперёд свою.       Поттер медленно выдохнул, пытаясь не показывать подступающую панику. Он медленно поднял слегка дрожащую кисть, на которой, к его удивлению, не было ни следа недавнего преступления. Зеленоватое сияние диагностических чар окружило руку, и Гарри с внутренним трепетом пытался заметить даже самые малые изменения на лице мадам Помфри. Её сухие губы с опущенными вниз уголками поджались в тонкую линию, выцветшие брови дрогнули, и Поттер напрягся ещё сильнее, не понимая, что это должно значить.       Вскоре сияние поблекло, а затем и вовсе исчезло. Мадам Помфри ничего не сказала, только отвернулась вновь к Малфою, продолжая диагностику его состояния, а когда спустя несколько секунд Гарри так и не сдвинулся с места, произнесла: — Можете идти в кровать, мистер Поттер.       Гарри никуда не пошёл. — Что это значит? — спросил он. — Что показала диагностика?       Мадам Помфри подняла на него усталый взгляд. — Ничего, мистер Поттер. С вашей рукой всё в порядке, — она помолчала немного, о чём-то раздумывая. — Я собираюсь выписать Вас ближе к вечеру, хотя видит Мэрлин, если мистер Уизли с мисс Грейнджер не врали, что Вы попали под влияние магии мистера Малфоя, то я решительно не понимаю, почему на Вашем теле не осталось ни единого следа.       Она снова отвернулась к слизеринцу, оставляя Гарри в глубокой задумчивости. Он бегло посмотрел на Малфоя, с тела которого под влиянием магии медиведьмы медленно сходили фиолетовые следы.

***

      Малфой приходил в себя постепенно, то принимаясь стонать и вертеться на кровати, не в силах занять удобное положение, то снова проваливаясь в сон. Он не отвечал на вопросы мадам Помфри и в целом вряд ли отдавал отчет о своих действиях, но он уже не лежал бревном, и это было лучше, чем ничего.       Гарри наблюдал за ним исподтишка, благо отодвинутая ширма теперь давала хороший обзор практически до половины туловища Малфоя. Мадам Помфри либо действительно не заметила изменений у постели своего пациента, либо просто сделала вид, но глубоко в душе Поттер был ей очень благодарен — в больничном крыле было на редкость скучно.       К вечеру, когда Гарри уже был готов продать душу, лишь бы его выпустили отсюда, Малфой впервые заговорил. — Больн-но… — выдохнул он на грани слышимости, и от этого задушенного шёпота Поттера с ног до головы пробрало дрожью. Он поежился. — Пжал…ста, больн-но, — снова захрипел Драко, и Гарри подскочил с кровати. Он торопливо заозирался по сторонам в поисках мадам Помфри, но даже свет в её кабинете не горел. Поттер выругался себе под нос и поспешил к постели слизеринца.       Малфоя трясло, на коже то тут, то там вспыхивали искры, недавно вылеченные отметины снова начинали проступать красными пятнами. Драко смотрел в потолок, и мышцы его будто закаменели, он даже моргал с оттяжкой, но дышал громко, хрипло и прерывисто. Гарри заглянул ему в лицо. Малфой не фокусировал взгляд. Его руки до побелевших костяшек вцепились в одеяло. — Прошу… — по лбу скатилась капля пота, — про-шу… — на пересохшей треснувшей губе выступила кровь, — по-моги-те… — Мантикора тебя задери, — прорычал Гарри и, спешно вытерев вспотевшие ладони о больничные штаны, как можно быстрее, чтобы не передумать, положил их Малфою на обнажённую шею.       Руки обожгло огнём. Больше не было того лёгкого мягкого тепла — ощущение напоминало прикосновение к раскаленному котлу. Гарри взвыл, запрокидывая голову и сжимая зубы. Его затошнило. — Блять, блять, черт побери! — он принялся ругаться совершенно по-маггловски. Ему хотелось отстраниться, но тело занемело, и руки больше не слушались. В месте контакта кожи к коже замерцали проклятые искры, и в этот раз они совсем не были безболезненными. Они обжигали, пекли. Гарри зажмурился. Тело переполняла магия, она разрывала, давила, не в силах найти выход. Волосы наэлектризовались и встали дыбом. Ток гулял по мышцам, вызывая судороги и заставляя ноги подгибаться. Это было больно. И напоминало действия Круциатуса. — Да гори оно всё в аду! — выкрикнул Гарри, что есть силы, и в тот же момент чудовищный магический выброс взорвался в больничном крыле. Ударной волной выбило стекла из окон, кровати и тумбочки разломало и отшвырнуло к стенам, шкафы перевернулись, а стеклянные дверцы и фиалы внутри превратились в мелкую цветную крошку.       Но стало легче. Поттер устало выдохнул и уже спокойно отвел руки от притихшего слизеринца. Гарри опустил на него взгляд и замер. Малфой смотрел на него в упор. Прямо в глаза. Смотрел и молчал. — Эм… — выдавил из себя гриффиндорец, стушевавшись, но Драко даже не моргнул. Он смотрел без злости или презрения, без радости, вообще без эмоций. Ровно и внимательно. Разве что с долей интереса.       Гарри сделал шаг назад и огляделся. Сбегать было некуда, вокруг царила разруха, даже собственная кровать Поттера теперь покоилась в ворохе разломанных досок у противоположной стены. Гриффиндорец сглотнул. — Спасибо, Поттер, — донесся сиплый шепот до его ушей. Гарри пораженно обернулся, но Малфой уже закрыл глаза, будто ничего и не говорил. Он выглядел уставшим, но в целом, намного более здоровым, чем несколько минут назад. На его коже всё еще наливались синяки, но все они появились ещё до магического выброса, новых не было. Цвет лица посветлел, а на щеках даже выступил легкий румянец.       Всё ещё немного сомневаясь в своем решении, Гарри перенёс вес с ноги на ногу, а после также тихо, как и Драко произнёс: — Не за что, Малфой.       Он отвернулся и, слегка пошатываясь, зашагал прочь. Нужно было найти мадам Помфри, хотя единственное, чего Гарри сейчас действительно хотел - это рухнуть и уснуть.