Бесплатная выпивка, как один из способов заполучить бывшего врага обратно

Позавтракав, Драко облачился в одну из своих роскошных мантий, которую купил в подарок за получение должности дежурного колдомедика. Он считал, что достигнув этого, спустя 3 года, докажет всем, что способен трудиться на благо всему волшебному сообществу. Малфой давно повзрослел и считал глупостью судить о человеке по чистоте крови или по тому, какое количество золота несет в себе его банковский сейф, в то время как собственный пустует. Он продолжал подвергать сомнению все те устои жизни чистокровного волшебника, что внушал ему отец. Уж точно не чистая кровь помогла ему выбраться со дна жизни, не она обучила Драко готовить, убираться, как совершать покупки, в конце концов. Он научился этому сам, ошибаясь снова и снова, когда главная награда за его попытки была сама жизнь, дарованная министерством. Они запросто могли отправить его и Нарциссу гнить в Азкабан, но дали им шанс на нормальную жизнь, и он не упустил эту возможность. Под мантией обнаруживался совершенно простой костюм в клетку и белая рубашка, которая нежно обхватывала его торс, словно объятия любимого человека. Малфой не забывал, что живет в магловском районе, и перед тем как выйти на улицу, трансфигурировал мантию в маленькую, но броскую брошь в виде змейки с глазами, напоминающими изумруды и отблески той жизни, которой он жил раньше. Такси было ему не по карману, как и наличие хорошо работающего камина для связи с остальным волшебным миром. Каждый квартал он привычно менял свой маршрут со спокойной поездки до Дырявого Котла и перемещения при помощи местного камина до общего камина, находящегося в начале волшебного терапевтического отделения больницы Св.Мунго, на две пересадки до станции подземки Чаринг-Кросс, чтобы дойти до подземного общественного туалета и смыть себя в унитаз. Буквально. Все, что осталось от собственного достоинства, должно было быть, по мнению чиновников, придумавших это правило, смыто, но Драко не мог позволить себе эту роскошь ни в этот раз, ни в какой-либо другой. Все пошло наперекосяк с того самого момента, как он ступил за дверь своего жилища: соседка тут же обругала молодого человека за неподобающий внешний вид. Драко растерялся, он был одет в строгий, хоть и дешевый магловский костюм и был точно уверен, что подходит к окружающей обстановке, хотя бы внешне, но он заметил, что пожилая женщина была без привычных очков, и скорей всего Миссис Пруденс хотела привлечь таким образом внимание к своей проблеме. — Что за молодежь нынче пошла, реагируют только на оскорбления и грубости, — в ее голосе был оттенок едва скрываемого нетерпения. Женщина резко выдохнула, еле сдерживая гримасу отчаяния, и продолжила. — Драко, голубчик, подними мои очки. Он не мог сердиться на эту милую, хоть и бойкую старушку не только потому, что она угощала его шоколадно-мятными кексами по воскресеньям, но и потому, что она была добра к нему, обычно. Как-то раз она обмолвилась, что Драко сильно напоминает ей сына, который погиб в автокатастрофе. Он не стал уточнять, что это такое, и понял, что не стоит тормошить память бедной женщины плохими воспоминаниями. — Еще 8 утра нет, а уже стоит такая жара, — Миссис Пруденс с благодарностью приняла очки и, не дождавшись ответа, развернулась и пошла по направлению своего дома. Малфой был вынужден с ней согласиться, он с грустью вспомнил о тех жарких июньских деньках в Хогвартсе, когда он и остальные слизеринцы наслаждались приятной прохладой жутких подземелий, в то время как, например, те же пуффендуйцы умирали от жары. Он наконец-то добрался до Дырявого Котла с некоторыми приключениями, которые включали в себя несколько моментов, а именно — по вине случайного прохожего он чуть не оказался на проезжей части, одновременно с этим украсив белоснежную рубашку абстрактным пятном от кофе. Незнакомец даже бровью не повел на случившееся, бросил сухое «простите» и скрылся в толпе пешеходов, переходящих улицу. В баре тоже не обошлось без происшествий: до того, как он успел трансфигурировать свою в брошь в мантию, к нему подошла женщина средних лет, которая явно желала знакомства, и, не получив того, чего желала, сунула адрес своего камина в карман пиджака Драко. Свежая прохлада Атриума Министерства встретила молодого человека, и он, не тратя времени, зашел в альков и почистил магией пятно от уже потемневшего кофе и транфигурировал брошь в темно-синюю мантию, несколько напоминавшую ночное звездное небо. Использовав заклинание Темпус, он узнал, что до его приема оставалось еще добрых полчаса. Драко решил прогуляться по центральному холлу. Здесь все изменилось, все, что он мог увидеть или узнать, когда был маленьким. Люциус частенько брал его на различные собрания оргкомитетов Хогвартса, но не пускал внутрь по известным причинам. Он помнил огромную фотографию Корнелиуса Фаджа во всей его красе и большой фонтан с лежащими на дне золотыми галеонами. Как-то отец рассказал ему, что эту привычку они взяли у маглов, отдавая некоторую дань уважения немагической части населения. Фонтан был зачарован таким образом, что любой, кто захочет присвоить себе чужие монеты, лишается памяти и пока никто не пытался это проверить. Он также помнил огромную статую, которая давила маглов, словно скот, во время штурма Министерства с Волан-де-Мортом. Исказившиеся ужасом лица людей поразили Драко. Человек не мог открыть рот так широко, что при взгляде на эту картину нельзя не чувствовать ноющую боль где-то в районе челюсти, не могли глаза так кричать от страха. Он будто слышал их крики, от которых потом не мог заснуть несколько недель. И сейчас, наблюдая за «живой» статуей магических существ, которая представляла собой группу существ из кентавра, великана и гоблина, держащихся за руки, он вдруг почувствовал расслабленность и некоторое спокойствие за будущее магической Британии. Он посмотрел в воду фонтана, где больше не лежали золотые галеоны, а мирно плавали карпы кои, словно заманивая людей в эту прозрачную воду. Они действовали гипнотически на Драко, и он не заметил, как простоял там добрых 20 минут. Очнувшись, словно ото сна, он привычным жестом смахнул несуществующие пылинки с мантии и продолжил путь по направлению к магическому лифту. Вся прелесть этого лифта заключалась в том, что никогда не знаешь, кого увидишь или какие разговоры услышишь на этот раз. Вместе с ним зашли три броско одетых ведьмы в зеленых остроконечных шляпах, «явно отдел журналистики», подумал про себя Драко, карлик, крупный мужчина в алой Аврорской форме и клерк в серой мантии, которого Малфой не мог причислить к какому-либо из отделов. Пока он размышлял, последние двое вели активное обсуждение, и Драко очнулся чуть ли не в самом конце разговора. — Ты слышал, Поттера повысили до Главного Аврора, старый Робардс совсем хватку потерял. Говорят, уходит на пенсию, хочет разводить драконов где-то в Европе, — вдобавок к сказанному Аврор насмешливо хрюкнул и протянул. — Вот жизнь у этого Поттера не задалась. Ну, может, бумажной волокиты станет больше, хоть отдохнет от приключений-то своих. Что ответили мужчине на эту реплику, Драко уже не слышал и размышлял будто в тумане. Он слышал, что Поттер не оставил свою глупую мечту стать аврором, и не понимал его желание снова бросаться на рожон, подвергая свою жизнь еще большей опасности, чем прежде. «Типичный гриффиндорец, делать раньше, чем думать, наверняка весь отдел из них только и состоит» — Драко не мог отказать в желании, как и в детстве, делить характеры людей по факультетам Хогвартса, он усмехнулся своей глупой привычке и снова сконцентрировался на разговоре двух волшебников, ожидая получить новые подробности. — Ты, это, приходи в бар «Золотая Нить» сегодня вечером, он угощает тремя шотами Огневиски каждого, кто только войдет в бар, говорят, они будут летать за тобой весь вечер, пока не выпьешь их залпом. Так сказать, если гулять, так гулять по-аврорски, — мужчина заливисто рассмеялся до красноты щек, с жаром потряс руку клерка, подмигнул ведьме-журналистке и вышел на этаже Авроров или по-офицальному — отдел Магического правопорядка. «Поттер действительно не на шутку разгулялся, если учесть сколько в этом баре стоит сливочное пиво, что уж говорить про Огневиски» — отметил про себя Малфой, подошел к нужному коридору отдела по Контролю за магией волшебных палочек и уселся в кресло для ожидания своей очереди. Он хотел отбросить все воспоминания, связанные с Золотым мальчиком, всю ту бурю эмоций, что таилась внутри все эти годы. Раньше Драко легко мог отключить свои эмоции, отрезать и отвергнуть важные части себя, что действительно пригодилось ему во время допросов авроров. Его окклюменция достигла невероятных высот в то время, но с каждым разом становилась все слабее и слабее, как и воля Драко. Собрать все кусочки тарелки психосознания было трудно, но он знал, что пару осколков все равно где-то затерялись под чувствами вины и стыда. Он ощущал себя виноватым за все те смерти, к которым так или иначе имел отношение, особенно он жалел о смерти своей далекой родственницы Тонкс. Хоть он и старался поддерживать отношения с ее матерью, Андромедой, но это не помогало ему почувствовать хоть какое-то облегчение. Драко достал палочку и привычным движением крутил пальцами левой руки. Это была не та палочка из боярышника, что была у него раньше. Став колдомедиком, он приобрел у Оливандера новую, предназначенную для целительных заклинаний, палочку из английского дуба с сердцевиной из волоса единорога, которая отторгала всю темную магию. Олливандер почти не изменился с тех пор, как Драко видел его в подвале своего поместья, худой, с безумным блеском в глазах, он рассказывал о волшебных палочках, словно они были живыми существами. — Дуб — сильная и очень древняя древесина для палочек, — глаза мастера хищно прищурились, резко остановились на Драко, и тот поежился, — Своему владельцу дубовая палочка придает сил, уверенности и особенно терпения. Как я знаю, эти качества, мистер Малфой, в вас теперь преобладают в большей степени, ежели раньше. — Дуб называют Королём Леса от зимнего солнцестояния до летнего, и древесина его должна быть заготовлена в этот период времени (остролист становится Королём, когда дни снова сокращаются, и поэтому его следует собирать только с идущим на убыль годом.) От этого разделения, как полагают, пошло старое суеверие «Если его палочка из дуба, а её — из остролиста, то женитьба — безумие», которое я счел необоснованным, и вы нам еще это докажете, — Олливандер сделал особое ударение на последнюю фразу и удалился, поправив полы своей безумно яркой фиолетовой мантии. Драко настолько глубоко погрузился в воспоминания, что не заметил, как к нему подошла молодая девушка с длинными рыжими волосами. Ванесса, так ее звали, была секретарем у главного специалиста по проверке волшебных палочек. Ее улыбка была ослепительной, как и внешний вид. — Мистер Малфой, вынуждена вас огорчить, письмо, которое должно было оповестить вас о прекращении Надзора за палочкой №3326, то есть вашей, затерялось в пути, — она виновато улыбнулась и, подойдя чуть ближе, пробормотала, — Аврор Поттер, ой, теперь уже Главный Аврор Поттер отозвал назначение. Вы свободны. Закончив свой реплику, Ванесса подмигнула и, развернувшись на каблуках, устремилась к своему рабочему месту, явно радуясь хорошей новости. Стоило говорить, что это последнее, чего ожидал Драко, по прошествии этого весьма странного утра. Уж точно не сообщения об упразднении его «долга».