Бесплатная выпивка, как один из способов заполучить бывшего врага обратно

Он не понимал, что ему чувствовать — облегчение? замешательство? взволнованность? настороженность? благодарность? Зачем Поттер отменил его надзор? Чем было вызвано это благородное действие? Насолить Драко, как в старые добрые времена? Заставить ощущать себя обязанным за столь невероятный поступок? Он точно знал, что не может оставить это на волю судьбы. Ему было необходимо узнать все подробности. От самого Поттера. Вернувшись домой, он первым делом принял освежающий душ, чтобы смыть с себя все накопившиеся эмоции за этот странный день. Драко даже не смог бы все перечислить. И если станет рассказывать об этом Блейзу или даже Панс, они точно не оценят юмора. Малфой ощущал усталость и желание кому-то высказаться. Он до сих пор не в полной мере понимал, почему не раскрывал все темные уголки друзьям. Вдруг они не чувствуют себя такими же сломанными, истощёнными, словно пустые сосуды. Вдруг они не примут его боль, будто она их собственная. Вдруг будут осуждать, кидать камнями. Он до сих не понимал, почему не поднимает эту тему в разговорах с ними. Страх быть неприятным все еще оставался одним из главных. Среди прочих. Если бы его внезапно остановили на улице, схватили и начали кричать, что он лжец, не достоин всего того, что имеет на данный момент, Малфой не стал бы удивляться, сопротивляться, и, напротив, ожидал бы этого, но ничего не происходило, сколько бы лет ни прошло. Люди словно решили отвернуться от той боли, что была раньше. Вместо всего этого Драко предпочитал отдавать свои мысли письмам. Не дневнику, нет, он же не маленькая школьница. Письма разным людям, которые так или иначе имели к нему отношение. Несколько штук было его матери, Снейпу, даже Грейнджер и, конечно, большая часть из них Гарри Поттеру. В них он раскаивался, злился, смеялся или просто описывал свои будни. На нескольких из них были видны отпечатки его слез, как доказательство изменений в самом Драко. Раньше он не задумывался о таких понятиях, как душа, человечность, честность. И с каждым открытием двери лабиринта он находил все новые и новые осколки своей разбитой души. Колдовать в такие моменты было тяжело, даже самые простенькие заклинания. Собирать себя на работу, укладывать волосы, убирать квартиру, готовить — все он совершал без магии. И никогда не жаловался. Наоборот, не унывал. Понимал, что исцеление не приходит само по себе, как гром среди ясного неба. Покормив Леди, он сел за письменный стол, зажег свечу и начал письмо, которое никогда не дойдет до адресата. «Дорогой Гарри Поттер, Надеюсь, для тебя это не глубокое оскорбление, когда я каждый раз называю тебя дорогим. В новинку это было первые разы, но потом я втянулся. Сегодня я получил невероятную новость о том, что я наконец свободен. Каторгой назвать было это трудно, ведь иногда я даже получал некоторое удовольствие, возвращаясь в знакомые места. Знаешь, когда ковыряешь недавно затянувшуюся рану и с некоторым мстительным удовольствием ее вновь расчесываешь. Что-то такое я чувствовал каждый раз, возвращаясь в министерство. Я солгу, если напишу, что мне было плевать на твое решение. Возможно, наша связь до сих пор волнует тебя. С уважением и некоторым самодовольством, Драко Малфой.» Не успев поставить конечную завитушку своей подписи, он резко повернул голову на стук, раздаваемый с другой стороны окна. Драко узнал ее, эту большую лохматую сову с письмом. Он видел ее лишь раз, но запомнил по злобному выражению мордочки. Схватив письмо, он передал ей кнаты, которые нашел на столе, и она, как и в первый раз укусила за палец. Чертыхнувшись, он поднес его к губам, пытаясь зализать рану. Это было письмо, о котором говорила Ванесса, оно было чертовски коротким. И ни слова о Поттере. Драко скомкал письмо от министерства и выбросил его в корзину для мусора около стола. Он рассмотрел письмо, которое закончил, и увидел на нем небольшую кляксу от чернил, усмехнулся, сложил листок вдвое и вложил его в конверт. Тут можно было при помощи волшебной палочки закрыть конверт, и дело с концом, но Драко отвык от этого, он предпочитал немного другой способ — облизнуть кончиком языка края и приклеить к поверхности. Его всегда забавляла такая особенность. Солнце уже близилось к закату, но Малфой не сдвинулся с места, все это время его взгляд был прикован к свечке, которая медленно умирала. Он подносил руки к огоньку не потому, что было холодно (на улице до сих стояла невероятная духота), а потому, что хотелось ощутить жгучее касание огня. Может тогда хоть на время это поможет забыть о всех горестях. Вот-вот его длинные пальцы должны коснуться пламени, и в этот момент он одергивает руку. Нет. Так и до безумия недалеко. За это время он кое-что понял. Понял, почему ему доставляло некоторое удовольствие посещать министерство. Было хоть какая-то вероятность застать Поттера. Он размышлял о том, что сказал бы ему, как бы вел себя, во что был бы одет. Но он никогда бы не признался никому, что до сих пор в какой-то степени одержим Поттером. Нет, ну уж нет. Рассказать кому-то о том, что у него есть целый ящик, связанный с ним. Их выпускной альбом, колдографии, где Поттер в своей роскошной алой Аврорской мантии на первом курсе академии. Статьи журналистов о совершенных деяниях на службе и фотографии, где он улыбался своей смущенной улыбкой, словно его поймали врасплох. Гарри Поттер сильно изменился со школы. Отпустил щетину, волосы хоть и имели беспорядочный вид, но сейчас как будто остепенились и превратились в аккуратный беспорядок, очки сменились на более современную форму, а шрам был почти незаметен в окружении гладкой смуглой кожи. Служба оставила свой след в виде глубоко залегающей морщинки, но не тронула глаза. Ясный насмешливый взгляд темно-зеленых глаз не смогли опорочить никакие трудности и горести. Иногда Драко часами мог разглядывать колдографии, где крупным планом были только его глаза. Чистый глубокий зеленый цвет напоминал ему лесную чащу и то спокойствие, которое никогда не обрести в одиночку. «Я решил. Я отдам ему это письмо лично. Без какого-либо контекста. Пусть сам размышляет, что бы это ни значило. Может, таким образом я заполучу бывшего врага обратно?» Возможно, сама судьба распорядилась так, чтобы Драко мог услышать разговор сегодня днем. Драко Малфой решил, что сегодня именно тот день, чтобы расставить все точки над i и получить ответы на свои вечные вопросы. Решив не ждать ни секунды, он начал собираться в бар «Золотая Нить» Как в старые добрые времена он сможет высказать ему все, что пожелает. Поттер может реагировать на это совершенно непредсказуемо. Но Малфой скучал по этому. Скучал по живым эмоциям. Он устал от бесконечной тоски по тому, что когда-то потерял, устал от безграничного безразличия к окружающему миру. Не так он хотел видеть свою жизнь, не так мечтал закончить ее. Блондин успел переодеться в шоколадный костюм в тонкую полоску, слегка смочил волосы и устремился наружу из маленькой душной квартиры. Выпорхнув из дома уже во второй раз за сегодняшний день, он чувствовал воодушевленность. Дорога до бара прошла без каких-либо происшествий, он в последний момент запрыгнул в нужный вагон метро, подозрительные подростки не обращали на него никакого внимания. Парень не верил в знаки, но чувствовал, что совершал хоть что-то правильное в этот момент времени. Время близилось к 9, когда Драко подошел к бару. На ступеньках сидели люди в броских мантиях и курили. «Даже и до магического мира дошла эта вредная привычка» — беззлобно усмехнулся про себя и зашел внутрь. В баре было много людей. Слишком много людей. Они набились в заведение, словно килька в банке. Рыбешка к рыбешке, так и человек к человеку. Внутри было душно, и он не понимал, как такое вроде бы небольшое помещение вмещает в себя такое количество людей. Драко уже заметил мужчину, которого повстречал утром в лифте, он был в окружении равных ему по телосложению, как и в количестве выпитом. Как только подумал про это, к нему уже подлетели 3 шота злополучного виски. Они мягко стукнулись ему о плечо, как бы напоминая о своем существовании. Он выпил одну стопку и закашлялся, прикрываясь кулаком. Ему было необходимо вернуться на воздух, но он не мог позволить себе просто уйти. Выйти отсюда сейчас без разговора означало бы поражение. Кое-как протиснувшись к барной стойке, он заметил рыжую макушку, которая сотрясалась от смеха. Очевидно, это был Рональд Уизли, собственной персоной. Драко мало о нем слышал, но знал, что тот, как и Поттер, освоил аврорское искусство. Рон тоже его заметил, приподняв брови, он постепенно напрягался. — Говорят, на красном не видно крови, — Драко прервал неловкое молчание и, слегка улыбаясь, протянул руку для рукопожатия. Рыжий крепко пожал ее, кивая, и рассмеялся в ответ на реплику. — Ты еще меня в белом не видел, Драко, — Рон повернулся боком, чтобы лучше разглядеть парня, и продолжил. — Пришел поздравить Гарри с повышением? Вот он удивится, черт возьми. Он же избегает тебя как только может, даже на залечивание ран идет не к тебе, а к Симмонсу, шрамы после него жуткие, а у тебя как по маслу. Если вы удивились тому, что Рональд слишком тепло поприветствовал Драко, то не стоит, потому что Драко часто залечивал эту вечно попадающую в передряги рыжую задницу Рональда Уизли. Во время этих приемов они не разговаривали. Довольствовались только дежурными фразами, и этого было достаточно для них обоих. Но сейчас, когда оба немного захмелели и расслабились, обстановка играла в их пользу. — Пойду найду Миону, она уже давно ушла в туалет, вдруг надо помочь. До следующего приема, Драко — улыбаясь, Рон отсалютовал парню и неуверенной походкой начал пробираться через дебри из людей. «Поттер избегает меня?" — вдруг возникло в голове у блондина. Он добавил этот вопрос в стопку к другим и, допив оставшиеся два шота, уверенным шагом направился в сторону выхода. Ему необходимо было отдышаться, немного подумать и, в конце концов, найти Поттера. Ночной Лондон встретил его необычайно прохладой, что Драко даже удивился. Погода в последнее время меняется слишком быстро. Он расстегнул пуговицу пиджака и завернул за угол бара. Драко нагнулся и уперся ладонями в колени, пытаясь вдохнуть большее количество воздуха, чем смог бы в обычном положении. Голова немного кружилась, сознание помутилось, но он мог поклясться, что услышал кашель. Резко вскинувшись, он заметил парня, что стоял, привалившись к стене. Тот помотал головой и сделал шаг в сторону Драко. Этот насмешливый взгляд он узнает в любом состоянии. Перед ним стоял, мать его, Поттер, в собственном обличье. Аврорская мантия была расстегнута, открывая вид на шею со вздувшимися венами. Гарри снова кашлянул и направил свой взгляд прямо в глаза парня, что стоял напротив. Волосы были взлохмачены сильнее обычного, а во взгляде проскользнула усталость. — Избегаешь шумных компаний, Поттер?

***

Это были долгие и очень тяжелые 8 лет*. Он вышел из академии юнцом и только после ее окончания почувствовал себя мужчиной. Там, где отвергалось все прошлое и концентрировались на настоящем, Поттер чувствовал себя живым. Он наконец мог вдохнуть воздух без ощущения тяжести от ожиданий вперемешку с чувством вины. Гарри в своей жизни совершал мало того, чего истинно желал, но он понял, что отныне, с этого момента, будет жить только так, как захочет он. Пробиваясь через кучу рапортов, вызовов, ран, он мечтал, чтобы его запомнили не как Гарри Поттера, который победил Темного Лорда, а как Гарри Поттера, который сумел найти себя и не потеряться среди людей, указывающих, как ему жить. Он считал себя достойным повышения, он приложил все усилия, чтобы быть подальше от поля битвы. Он кидался в бой, чтобы быть подальше от него. Кто сказал, что все решения Национального Героя должны быть рассудительными? Временами даже он сам не понимал природу своих действий в тот или иной момент. Иногда у него случались вспышки гнева, которые он умело скрывал от всех, кому дорог. Несмотря на то, что он получал все, что хотел, он ощущал, что ему чего-то не хватает. Та часть пазла, который бы выглядел просто превосходно, если бы был целым. Гарри Поттер помогал Драко с самого начала, с Великого Суда над Пожирателями смерти. Не прилагая к этому никаких усилий, не вкладывая в это никакого тайного смысла. Он сделал даже так, чтобы сам слизеринец не узнал об этом, будто это все решило само министерство. Поттер не вмешивался в его судьбу, а был лишь осторожным наблюдателем. Старался избегать его во время приемов в Больницу Св.Мунго, приходя не к лучшему колдомедику Драко Малфою, а к всего лишь неплохому специалисту Симмонсу, получая рубцы от неосторожного лечения. Их связь началась с первого курса и не прерывалась ни на один день. Поттер не верил в судьбу, знаки или что-то подобное, но понимал, что есть что-то, что тянет его к этому блондину, и он не станет больше сопротивляться. Он не думал увидеть Драко сегодня в баре, лишь тайная надежда теплилась у него где-то глубоко в душе. Не думал, что ощутит такую радость, услышав его голос спустя долгое время.

***

— Избегаешь шумных компаний, Поттер? — голос Драко был так полон яда, что им можно было отравить воду. — Напротив, ищу свою собственную, — губы Гарри расплылись в глупой ухмылке, и он неспешно сократил между ними расстояние, приковывая к себе пристальное внимание блондина. — Прости, что так поздно освободил тебя от надзора.   — Тебе совершенно не нужно было этого делать. — Но я хотел. К тому же нужно было добавить в список хороших дел для Драко Малфоя еще одно, конечно, помимо побега от Азкабана. Глаза Драко расширились, а ноздри раздулись, делая его похожим на колхидского быка. Гарри прямо чувствовал, как шестеренки в светлой голове активно заработали, приводя их обладателя к какому-то выводу. — Я победил тебя в этой игре задолго до ее начала, — окончив фразу, он протянул ему ладонь для рукопожатия. Вся эта картина напомнила Драко точно такую же сцену, словно сам переместился в купе Хогвартс Экспресс на долгие годы назад. Он поднял голову и посмотрел на небо, ожидая увидеть туман, но обнаружил луну в окружении звезд, которая глядела в ответ. * — 3 года классическое обучение на аврора, а потом ещё 5 лет в отделе.